Прикоснувшаяся к солнцу

      Я проснулась от щебета птиц и запаха цветущей сливы. На душе было невероятно спокойно и легко. Луч солнца нагло просачивался сквозь неплотно зашторенные занавески, грозясь вот-вот коснуться моей ладони.       Я долго изучала потолок, недоумевая, почему он стал таким светлым, и куда пропала наша семейная фотография, располагавшаяся над моей кроватью?       Услышав стук в дверь своей комнаты, я удивилась. Кто же это мог быть? Как вообще кто-то мог оказаться в квартире? Ключи от неё были только у меня и моего брата. В голове промелькнули обрывки сна, увиденного ночью, и тут же, не позволив мне их запомнить, растворились. Пока я пребывала в раздумьях, стук повторился и дверь открылась.       Чувствуя себя на удивление спокойно, я медленно села и подтянула одеяло к себе.       Разве у меня было такое одеяло? Разве я пользуюсь ополаскивателем с таким запахом?       Не успев толком осознать, что нахожусь вовсе не в своей комнате, я увидела в дверном проёме незнакомого мужчину. Нет, это был уже знакомый профессор Чхве Сан. Он вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Меня захлестнула волна непонятного чувства, очень похожего на разочарование.       И кого я надеялась увидеть перед собой?       Я хотела спросить, что он делает в моей комнате и выгнать, но уже успела осознать, что, по всей видимости, это я нахожусь в его комнате.       Не имея возможности подобрать подходящие слова в данной ситуации, я лишь ещё больше укуталась в одеяло. Мужчина тем временем молча смотрел на меня, слегка приоткрыв рот. Казалось, слова так и замерли на его губах. Воцарилось неловкое молчание.       Наконец, он взял себя в руки и, вежливо отведя взгляд в сторону, произнёс:       – Доброе утро. Как спалось?       Выглядело так, будто мужчина специально избегал обращений ко мне, не зная, как лучше это сделать.       В горле словно пересохло. Ужасно хотелось пить. В какой-то момент мне показалось, будто я утратила способность к речи, но услышала свой охрипший голос:       – Доброе утро. Хорошо, а вам?       Я не хотела произносить эти слова. Они вырвались непроизвольно. Наверное, сработала привычка, выработанная до автоматизма. Когда я начала говорить, Чхве Сан перевёл на меня взгляд и смотрел, не моргая. Я смутилась.       – Извините, – неловко начала я. – Не могли бы вы перестать на меня так смотреть?       Мужчина отвернулся и произнёс:       – Я спал в гостиной. Ничего не было.       Мои щёки покраснели. Мне даже в мысли не приходило ничего такого, пока он не затронул эту тему. Я приподняла одеяло до носа, скрывая нижнюю часть лица, хоть и знала, что Чхве Сан не видит меня. А ведь действительно. То, о чём он говорит, в теории могло произойти.       – Как я здесь оказалась? – тихо спросила я через одеяло.       – Ты заснула, и я перенёс тебя сюда, раздел и уложил в постель.       Я резко откинула одеяло. На мне не было ничего, кроме нижнего белья и незнакомой свободной футболки, по всей видимости принадлежавшей Чхве Сану. Я перевела свой взгляд на спину мужчины, стоящего недалеко от кровати. Как хорошо, что он не видел в тот момент моего лица.       – Вы… – я задохнулась всхлипом, но взяла себя в руки и продолжила. – Вы хоть понимаете, что это…       Не в силах подобрать подходящие слова, я замолчала. Мне было до ужаса неловко и обидно.       Этот мужчина, которого я знаю каких-то пару часов, видел меня почти голой! Более того, он дотрагивался до моего обнажённого тела! Меня ещё не касался ни один мужчина! Хорошо хоть мы спали по отдельности.       – А что, ты бы предпочла остаться спать на полу прихожей? – спросил Чхве Сан и сделал паузу, выжидая моего ответа, но, когда его не последовало, продолжил. – Хорошо, в следующий раз так и сделаю.       – Следующего раза не будет! – крикнула я, едва не сорвавшись на визг. – И вообще, почему вы обращаетесь ко мне на «ты»?!       – Я думаю, что в свете последних событий, было бы разумнее опустить формальности, – заметил мужчина.       – Сказал тот, кто продолжает придерживаться официального стиля! – съязвила я.       – Я всегда так общаюсь, – пояснил Чхве Сан и добавил. – Со всеми.       – Извините, но я не «все», – продолжала парировать я. – И вообще, если мне не изменяет память, то буквально вчера вы были моим преподавателем. Я не готова к более близким отношениям. Особенно с вами.       – Ты сейчас серьёзно? – произнёс мужчина, повернувшись ко мне лицом.       Я охнула и поспешно натянула на себя одеяло. Тем временем он продолжил:       – То есть ты думаешь, что после всего, что между нами произошло прошлым вечером, мы остаёмся всего лишь преподавателем и студентом?       Я оторопела.       Что было прошлым вечером?!       Воспоминания внезапно нахлынули на меня.       Точно. Профессор Чхве пытался меня домогаться. Нет, он всего лишь хотел взять тетрадь, которую я положила на комод, чтобы проверить выполненный мной объём работы. А потом… профессор заговорил о наказании.       Краска вновь прилила к моему лицу. Я выпалила:       – О каком наказании вы вчера говорили?!       – Думаю, с тебя достаточно наказаний, – заметил Чхве Сан и сел на пол, прислонившись спиной к шкафу.       – Вы не собираетесь уходить? – спросила я с опаской, насторожившись его последним действием, на момент совершенно позабыв о наказании.       – Из своей же комнаты? – ответил вопросом на вопрос мужчина и безэмоционально усмехнулся.       Я упрямо посмотрела на него и контратаковала:       – …В которой сейчас находится почти обнажённая беззащитная, к тому же несовершеннолетняя девушка!       – Но при этом очень храбрая, – заметил Чхве Сан.       На самом деле, мне было очень приятно слышать эти слова, но сейчас меня больше беспокоила вся эта ситуация. Прокрутив в голове события прошлого вечера, я сказала:       – А вы не боитесь, что я могу пойти в полицию и написать на вас заявление о попытке изнасилования?       – Доказать попытку изнасилования достаточно проблематично, если вы не знали, – деловито заявил мужчина и уверенно продолжил. – Для этого нужно, чтобы на теле жертвы остались явные следы совершенного преступления.       Я открыла рот, чтобы возразить, но оспаривать было нечего. От возмущения у меня перехватило горло. На несколько секунд я позабыла как дышать. Естественно, это не осталось незамеченным.       – Может, принести водички? Кажется, вам сложно дышать, – полетели в меня слова, полные иронии.       Я разозлилась. Мои ноздри раздувались от гнева. Я готова была накричать на своего преподавателя в любой момент, а то и наброситься. Что же он за человек? Такие вообще существуют?       – Ладно, шутки в сторону, – произнёс Чхве Сан уже серьёзно. – Мы оба находимся в незавидном положении, поэтому я предлагаю составить некую договорённость и поступить следующим образом: ты не пойдёшь в полицию и никому не расскажешь о произошедшем вчера. Ты вообще попытаешься забыть это всё, как страшный сон. А я, в свою очередь, забуду о наказании, прощу твоё ужасное вчерашнее поведение и, так уж и быть, закрою глаза на задание, которое необходимо выполнить для допуска к экзамену.       – Это невозможно! – заявила я и, внезапно для самой себя, переходя на «ты», продолжила. – То есть, ты предлагаешь забыть мне о всём унижении, пережитом за вчерашний день?! Ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти?!       Мужчина разочарованно вздохнул и, помолчав несколько секунд, произнёс:       – Я не предлагаю тебе ничего сверхъестественного. Более того, я предлагаю самый разумный выход из текущей ситуации. Мы заключаем взаимовыгодную сделку.       Я непонимающе уставилась на него:       – Это не меняет сути! Ты меня опозорил, и не раз! Я в любом случае должна заявить в полицию.       Чхве Сан закрыл глаза и, сделав несколько глубоких вдохов, произнёс:       – Хорошо. Тогда ты не оставляешь мне выбора. Ни для кого не секрет, что по всему городу расположены камеры видеонаблюдения. Как ты догадываешься, они есть и перед подъездом дома, в котором мы сейчас с тобой находимся. Более того, в этом здании камеры встроены в каждую дверь, следовательно, твой визит ко мне зафиксирован. Я также могу обратиться в полицию и заявить, что одна из моих студенток приехала ко мне на ночь глядя и решила соблазнить меня и сдать полиции, тем самым попытавшись отомстить за несправедливое, по её мнению, моё отношение к ней в университете. Как ты думаешь, кому сотрудники полиции поверят больше: 17-тилетней девчонке, у которой ветер гуляет в голове или профессору престижного университета с хорошей репутацией?       Я молчала. Его слова были действительно разумны, но желания их принимать у меня не было. Я пережила такой позор из-за этого человека и теперь должна заключить с ним мирное соглашение? Это было унизительно! Я посмотрела на свои руки, пытаясь придумать довод, который сможет выступить против его слов. И я нашла его. На моих запястьях красовались синяки. Я предприняла ещё одну слабую попытку и неуверенно произнесла, пытаясь проглотить подступившие к горлу слёзы:       – На моих запястьях синяки… Я могу сказать…       – …что они – дело рук преподавателя? – закончил за меня мужчина.       Я коротко кивнула, не в силах совладать со своим голосом.       – Думаешь, они поверят? – спросил Чхве Сан, глядя на меня. – У тебя есть доказательства, что ты получила их именно вчера, во время своего визита ко мне домой?       Доказательств у меня не было. Я потерпела поражение. Эта попытка была моей последней надеждой, но и она провалилась. Отчаянно пытаясь сдержать свои слёзы, я закусила губу.       – Лучше сделать так, как я сказал, – произнёс мужчина. – При таком раскладе никто ни в чём не проигрывает. Правило будет всего лишь одно: никто, кроме нас, не должен знать о случившемся. И не забывай: ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя.       Я непроизвольно всхлипнула и уткнулась лицом в свои колени, накрытые одеялом, чтобы скрыть готовые вырваться наружу слёзы.       – Ты, оказывается, ещё и рёва, – заметил Чхве Сан.       Я приподняла голову и, со злостью посмотрев на него, хотела выразить своё несогласие, но не успела ничего сказать как по щекам потекли слёзы, а из груди вырвалось рыдание. Скрытность уже стала неуместной, и я разразилась громким плачем, не в силах совладать с собой.       Некоторое время он смотрел на меня, даже не пытаясь отвести взгляд, а потом встал с пола, подошёл ко мне, сел на край кровати и, протянув ко мне руки, произнёс:       – Иди сюда.       Я протестующе покачала головой, не имея возможности ответить словами из-за обилия слёз. Ещё чего не хватало. Сам же довёл, а теперь пытается казаться хорошим.       – Не противься, – настаивал Чхве Сан. – Я же вижу, что на самом деле тебе этого не хватает.       – Нет! – выдавила я в перерыве между рыданиями и снова опустила голову на свои колени. – Уходи!       Воцарилась тишина. Я надеялась, что мужчина сейчас встанет и покинет комнату, но вместо этого почувствовала, как прогибается кровать.       Когда я резко подняла голову, Чхве Сан был уже в нескольких сантиметрах от меня. Попытка отстраниться была слишком запоздалой. Мужчина заключил меня в крепкие объятия и прошептал на ухо:       – Я, конечно, не братик Ёсан, но кое-что в утешениях понимаю.       Я попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал меня к себе.       – Какой же ты капризный ребёнок, – произнёс Чхве Сан ласково и, немного подумав, добавил. – И проблемный.