Прикоснувшаяся к солнцу

      Осторожно закрыв за собой дверь своей комнаты, я начала кружить по ней и молчаливо истерить.       ЭТО ЧТО СЕЙЧАС БЫЛО ВООБЩЕ?!! КАКОЙ НАХРЕН ПАРЕНЬ?! ДА ОН МЕНЯ ЧУТЬ НЕ ИЗНАСИЛОВАЛ В МОЕЙ ЖЕ СОБСТВЕННОЙ КВАРТИРЕ! И ЧТО ВЫ ПРИКАЖЕТЕ ДЕЛАТЬ СО ВСЕМ ЭТИМ ДЕРЬМОМ?! КАК ОБЪЯСНИТЬ БРАТУ ЭТУ СИТУАЦИЮ?!!       Стащив с себя футболку, я бросила её в неизвестном направлении. Мои мысли судорожно перескакивали с одной на другую, не останавливаясь более, чем на пару секунд. Я даже не представляла, как вести себя в данной ситуации. Стоит ли подыграть Сану, обманув брата или сразу всё прояснить? При любом раскладе Ёсан будет недоволен, а возможно и зол. Тогда как лучше поступить?..       Расскажи я ему правду, он, конечно, будет невероятно зол на профессора и выгонит его из нашей квартиры, но и мне тогда влетит – с какой это радости его сестра бросилась навстречу мужчине в одной футболке? А после и вовсе последуют расспросы типа: почему не рассказала о Чхве Сане и обо всей этой ситуации сразу? Почему скрыла?       Раньше такого не было. Я никогда ничего не скрывала от своего брата. Между нами не было никаких тайн. Тогда почему в этот раз?..       Или это нельзя назвать скрытностью? Я ведь просто не рассказала ему. Это же моё право, кому рассказывать о таких вещах, а кому – нет, правда? У меня тоже должна быть своя личная жизнь, да?       Нет! Мы не должны ничего скрывать друг от друга! Никогда! Мы – всё, что у нас осталось, но…       Чисто теоретически, соври я ему – наши отношения окажутся под ударом, когда Ёсан узнает в итоге правду. А он её узнает в любом случае рано или поздно, если только не…       Мои щёки покрылись румянцем. Я энергично замотала головой, отгоняя глупые мысли.       Я не посмела бы предложить подобное профессору, даже если бы он мне безумно нравился.       Если бы?..       От напряжённых мыслей у меня разболелась голова. Я села на кровать и уронила лицо в свои ладони.       Ну что со мной не так? Почему я не могу спокойно жить, не впутываясь в неприятности?       Раздался стук в дверь. От неожиданности я подскочила с кровати и вдруг спохватилась, что обнажена. Чертыхалась, на чём свет стоит, и, обвиняя себя в невнимательности и медлительности, я стала метаться по комнате в поисках футболки, которая так внезапно куда-то испарилась. А что, если это Сан? Или, что ещё хуже, оба мужчины?       – Я вхожу, – услышала я голос брата, и в следующее мгновение он зашёл в комнату.       Всё, что я успела сделать – рефлекторно прикрыть руками грудь.       Мои опасения не подтвердились, Сана с братом не было. Я немного расслабилась, но всё равно чувствовала себя неловко, стоя в одних трусах перед Ёсаном, который в отличие от меня, уже был одет.       – Где профессор Чхве? – услышала я собственный голос и тут же пожалела о вопросе, вырвавшемся так внезапно.       И как мне теперь выкручиваться?       – Твой профессор, – начал Ёсан, окидывая меня неодобрительным взглядом. – Уже ушёл, но перед этим попросил передать это.       Я заметила свою тетрадь в руках брата. Он бросил её на кровать, а затем снял свою футболку, кинул мне в руки и вежливо отвернулся, позволяя одеться.       – Даже не буду спрашивать, почему ты голая.       – Я потеряла свою футболку, а другие вещи ещё не подготовила, – оправдываясь, тихо произнесла я и покраснела от неловкости.       – Как ты умудрилась потерять её в своей же комнате, я тоже спрашивать не стану.       Я поджала губы и натянула на себя футболку брата. Она пахла моим гелем для душа и его парфюмом. Он умел подобрать хороший аромат.       Вдохнув приятный запах, я произнесла, пытаясь собрать всю свою решительность в кулак:       – Братик, я хочу тебе кое-что рассказать…       – То, что нашла себе парня? Или то, что он – твой же собственный профессор по анатомии? Давно пора, – обиженно произнёс Ёсан.       Я услышала в его голосе нотки ревности.       – Братик… – начала я, но Ёсан не дал мне договорить.       Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза:       – Сестра, почему твой выбор пал на этого человека? Неужели ты не могла выбрать кого-то другого? У вас разница, как минимум, четыре года, и ты даже не совершеннолетняя.       Мои щёки покрылись румянцем. Я пролепетала, опустив глаза:       – Братик… я… не знаю.       А чего я не знаю? Почему выбрала его или?..       Осознание настигло меня с ужасающей скоростью. Мой брат ведь был прав. Я действительно выбрала его. Он понравился мне с первого взгляда, несмотря на своё отношение. Вот почему не получалось дать отпор этому человеку. Мне было неприятно, а порой даже больно, но в действительно я хотела этого мужчину, хотела ему принадлежать.       Я подняла голову и посмотрела на брата. Взгляд моих глаз стал серьёзным.       – Брат, я хочу тебе кое-что рассказать, – уверенно заявила я.       – Вот теперь я вижу, что ты действительно готова, – сказал Ёсан и сел на кровать, скрестив руки на груди. – Я тебя внимательно слушаю.       Я рассказала ему обо всём, не скрывая абсолютно ничего, в том числе и о чувствах, испытываемых мной по отношению к этому человеку и реакциях моего тела на его прикосновения.       Порой мне было невероятно стыдно говорить, но я всё же пересиливала себя и выдавливала хоть что-то. Когда не хватало слов, брат помогал мне и подсказывал.       На протяжении всего рассказа, тело его было напряжено, лицо – невероятно серьёзно, но при этом, он ни разу не перебил меня, до тех пор, пока я не закончила.       На самом деле, было очень страшно рассказывать всё это и даже больше не потому, что я боялась, что брат посчитает меня блудницей, а из-за того, что он может заявиться к профессору и устроить очень серьёзные разборки.       – Ну, что ж, – произнёс мой брат. – Выход тут только один. Если ты его действительно любишь и не хочешь навлечь мой гнев как на него, так и на себя – твой профессор должен взять на себя ответственность за содеянное.       Мои глаза округлились. Я потеряла дар речи.       – Ты поступила глупо, Ким Джинхо. Невероятно глупо, – холодно произнёс Ёсан и вперил свой взгляд в меня, который я выдержать не смогла, и потупилась.       Брат тяжело выдохнул.       – Но я слишком сильно люблю тебя, чтобы испытывать неприязнь или ненавидеть. Как я уже говорил: ты – моё всё. И я буду делать то, что в моих силах, чтобы сделать тебя счастливой. Но ты должна пообещать мне, что подобное больше никогда не повторится. Начиная с этого момента, ты будешь всегда говорить мне только правду. Не забывай: мы с тобой – одно целое, разделённое на две части.       На моих глазах выступили слёзы. Я бросилась на шею брату и крепко его обняла. Ёсан нежно сжал меня в своих объятиях и тихо произнёс:       – Но это не отменяет того факта, что я считаю его подонком. Если бы не твои чувства к нему, я бы убил твоего профессора своими собственными руками. Никто не имеет права причинять боль моей Джинхо и заставлять её плакать. Никто не достоин её слёз.       – Братик… – всё, что смогла произнести я в перерывах между всхлипываниями.       Ёсан стал успокаивающе поглаживать мою спину.       – Прости меня, – сказала я, когда почти успокоилась. – Я не хотела скрывать от тебя ничего, просто боялась…       – Правильно, что боялась, – недовольно произнёс брат. – Если бы я узнал, что он сделал с тобой в первый день вашего знакомства, я бы сразу же заявил на него в полицию. Даже если ты вывела его своим поведением, это не повод так себя вести. Он ведь мужчина, преподаватель! И как его такого неуравновешенного допустили к работе?       – Ты просто его не видел во время пар, да и вообще в университете, – пылко заявила я. – Он совсем другой! Ведёт себя, как будто изо льда сделан. А эта его холодная самоуверенность…       Я остановилась, вспомнив образ профессора. Мои щёки покрылись румянцем.       – Кан Джинхо! Вызывает Земля! – помахал Ёсан рукой перед моим лицом. – Приём! Приём!       – Извини… – смутилась я. – Я просто…       – …влюблённая дурочка, – закончил за меня брат, и я согласно кивнула, запоздало сообразив, какое значение имеют его слова.       – Глупый Ёсан! – смущённо воскликнула я, высвобождаясь из объятий брата, но он не позволил мне этого сделать и повалил меня на кровать.       Мы лежали на боку и молча смотрели друг другу в глаза.       – Это ты дурочка. Самая настоящая, – сказал Ёсан, глядя на меня с такой нежностью, от которой защемило сердце. – Я проверял.       Мои щёки покрылись благодарным румянцем. Возражать я не стала.       Некоторое время погодя, Ёсан произнёс:       – Успокоилась?       Я кивнула.       – Хорошо, – согласился брат. – А теперь ответь мне на один вопрос…       – Да хоть на тысячу! – пылко заявила я.       – Кто такой Хонджун?