Прикоснувшаяся к солнцу

      Останавливаюсь, сдуваю выбившуюся прядь со лба, смотрю на свою работу и довольно улыбаюсь.       Я уже знаю заранее, что этот торт не получится таким замечательным, как в любимой кондитерской, которую по какой-то причине закрыли, но хотя бы будет на него похож, ведь мне удалось узнать тот самый рецепт из первых уст, который, кстати сказать, достать было не так уж и просто.       Снова принимаюсь за дело, но меня отвлекает телефонный звонок.       Может, не стоит отвечать? Перезвонят позже. Я сейчас занята важным делом да и вообще, я не жду ни от кого звонка.       Мысленно киваю себе, но что-то мне подсказывает, что это важно, и ответить нужно именно сейчас.       Такое странное волнующее предчувствие чего-то… грандиозного.       Всё же принимаю решение ответить, так как звонок настойчиво продолжается, вытираю руки о фартук и подхожу к телефону.       Звонит И Лан.       – Джинхо! Джинхо! – верещит моя подруга. – Послушай! Пожалуйста, послушай меня. О, Боги… Я не знаю, что делать!!!       – Для начала успокойся и дыши, – советую я и сама себя пытаюсь успокоить. – Так… Что у тебя случилось? Только спокойно.       – Я… Я не могу это сказать, – говорит моя подруга дрожащим голосом, в котором слышатся слёзы. – Джин…       – Мне приехать? – стараясь скрыть беспокойство в голосе, спрашиваю я, молясь, чтобы не произошло ничего плохого.       – Нет, Джин, я же понимаю, ты не можешь, – как-то виновато отвечает И Лан и тише добавляет. – Можно приеду я?..       И Лан спрашивает разрешения приехать?!       Нет. Тут определённо творится что-то неладное!       – Да, конечно, – успокаиваю я подругу и одновременно себя. – Конечно, приезжай, только… ты сможешь это сделать в твоём состоянии?       Девушка на том конце замолкает, а потом я слышу тихий нервный смешок.       – Да, я смогу. Пока что моё состояние мне это позволяет.       – Хорошо, – настороженно отвечаю я и на всякий случай, ещё раз переспрашиваю. – Помощь точно не нужна?       – Нет! – вдруг уверенно заявляет моя подруга. – Всё отлично! Скоро буду.       – До встречи, – произношу я и слышу гудки.       Интересно, что произошло? С ней точно всё в порядке? Может, она просто хочет поделиться новостями о любимом шоу или дораме? Но почему тогда не смогла сказать это по телефону и её голос был более взволнованным, чем обычно?       Ну, что ж… хорошо. Подождём.       Надеюсь, ничего страшного не случилось…       Стараясь не думать о плохом и, успокаивая себя тем, что И Лан скоро приедет, и мы обо всём поговорим, возвращаюсь к своей работе и уже представляю, как расскажу ей о том, что достала рецепт любимого торта Ёсана. Может, это как-то поможет отвлечь подругу от негативных мыслей хоть немного, что бы у неё там не случилось?       Едва я открываю дверь, И Лан накидывается на меня со слезами на глазах.       Обнимаю её и успокаивающе глажу по спине.       – Что случилось, дорогая? Мы со всем справимся, только расскажи, в чём дело.       Девушка отстраняется, смотрит в мои глаза и начинает смеяться сквозь слёзы.       Она что, с ума сошла? То смеётся, то плачет…       – То, что я хотела сказать… О, Боги! Джин, я не могу! – говорит И Лан, снова начинает плакать и принимается блуждать по комнате. – Дело в том, что… Мне не по себе от этой мысли! Я ещё так молода! Почему это произошло со мной?!       После последних предложений впадаю в ступор. Сердце пропускает удар.       – Лан?.. Что с тобой?.. Я надеюсь, с твоим здоровьем… – произношу я и замолкаю, боясь даже предположить, что произошло с моей лучшей подругой.       И Лан замирает на месте и переводит взгляд на меня.       Выражение её лица становится мягче, и уже в следующее мгновение я вижу лёгкую улыбку на её губах.       Подруга подходит ко мне и обнимает.       – О, нет, Джин, – произносит девушка ласково, – всё хорошо. Пока что всё хорошо. Причин для беспокойства нет, но… Ох, я так волнуюсь!       – Да что же с тобой случилось тогда, чёрт возьми?! – не выдерживаю я, отталкиваю подругу от себя и, схватив за плечи, заглядываю в её глаза. – Лан, не томи! Я сейчас поседею от такого напряжённого ожидания.       Девушка закусывает свою нижнюю губу, отводит взгляд в сторону и тихо произносит:       – Я беременна…       Что?!!       Трясу головой и непонимающе смотрю на подругу.       – Прости, мне, наверное, послышалось. Не могла бы ты повторить?       Девушка прочищает горло и, поднимая взгляд на меня, произносит, глядя мне в глаза уже громче, но её голос надламывается, и в глазах начинают плясать блики слёз:       – Я беременна, Джин.       – О, Боги! – восклицаю я и набрасываюсь на подругу с крепкими объятиями.       Чувствую, как мои щёки становятся мокрыми от слёз радости и сжимаю И Лан в своих объятиях ещё сильнее.       – Но… я боюсь. Мне страшно, Джин… Что мне делать?..       – Дурочка ты моя, – уже не скрывая слёз и не сдерживая своих рыданий, говорю я, обхватив мокрые щёки подруги своими ладонями. – Радоваться! Тебе нужно радоваться, солнце! Это же такое счастье! Ничего не бойся, я с тобой. Я всегда с тобой!       И Лан улыбается, но вдруг её улыбка гаснет, и слёзы снова катятся по щекам.       – А если он?.. Что мне ему сказать? Как?.. Что, если он не примет…       – Ты с ума сошла?! Он будет безумно рад! Поверь мне. Я знаю его всю свою жизнь! И ещё, раз такие дела, говоря, между нами, – и, хотя я знаю, что в комнате, кроме нас никого нет и никто не может нас услышать, осматриваюсь по сторонам, наклоняюсь к уху подруги и заговорщицки шепчу, – Ёсан уже давно хочет ребёнка, но боится тебе в этом признаться, потому что ему кажется, что ты отрицательно отреагируешь на такие слова.       – Боже, нет! – по щекам И Лан градом катятся слёзы, но она улыбается.       – Нет, я, наоборот!.. То есть… Я хочу, очень хочу этого! Но боюсь. Джин, что, если, я буду плохой матерью? Каково это вообще, быть матерью? Я такая инфантильная…       – Из тебя выйдет хорошая мама, – заверяю я подругу, улыбаясь, и, снова заключив её в объятия, тихо произношу.       – Так значит, я скоро стану тётей?       – А я? – доносится до нас сверху, и мы обе устремляем свои взгляды в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.       На самой верхней ступеньке стоит милая маленькая малышка с растрёпанными волосами и потирает кулачком свои прекрасные сонные глазки.       – Мам, я тоже стану тётей?       Мы переглядываемся с И Лан и начинаем смеяться.       Я вытираю слёзы и, улыбаясь, говорю:       – Нет, золотце, тётей ты пока что не станешь, но скоро у тебя появится братик или сестричка. Мы тебя разбудили? Извини, малышка. Мы просто так сильно рады…       Девочка отрицательно качает головой, делая вид, что это не мы являемся причиной её пробуждения, во что, конечно же, верится с трудом.       Она такая добрая у меня!       Замечательная…       – Тогда почему вы плачете? – удивлённо спрашивает моя дочь и спускается к нам.       Иду дочке навстречу и заключаю её в свои объятия у нижних ступенек       – Мы плачем, потому что у тёти Лан в скором времени будет сыночек или дочка.       – Мой братик или сестричка? Правда? – спрашивает моя малышка, обнимая меня в ответ.       – Так и есть, – отвечает И Лан и счастливо улыбается. – Скоро я стану мамой!

***

      Мы никогда больше не виделись с этим человеком, хотя иногда я скучала по нему и хотела увидеть или хотя бы узнать, как его дела.       Ни я, ни Хонджун не знаем, как сложилась его судьба, потому что после неприятного случая, произошедшего несколько лет назад, он написал заявление по собственному и, уволившись, уехал неизвестно куда, не оставив не то, что адреса, но даже и номера телефона.       Помню как-то однажды, Джун получил сообщение от неизвестного номера и зачитал его мне.       Сан писал, что последует совету своего старого друга и попытается построить отношения с Соён, но никогда не полюбит её, потому что в его сердце раз и навсегда поселилась своенравная женщина по имени Кан Джинхо и останется там навечно.

***

      Подхожу к рабочему столу своего мужа и беру в руки фотографию, на которой запечатлены двое: профессор Чхве, чуть младше того, каким я его запомнила и парнишка, в котором теперь я с лёгкостью узнаю Хонджуна.       Они обнимают друг друга и улыбаются – парнишка широко и беззаботно, мужчина – очень сдержано. Я тоже улыбаюсь, глядя на их счастливые лица, и смахиваю с ресниц слёзы.       Чувствую на своей талии руки, которые смыкаются на моём животе, притягивая ближе.       Ставлю фотографию на стол, разворачиваюсь и обвиваю руками шею Хонджуна.       Он смотрит в мои глаза и мягко улыбается, но где-то в глубине его глаз я вижу отголоски грусти и что-то похоже на сомнения.       Встаю на носочки и шепчу в губы своего мужа:       – Я люблю тебя.       – Я тебя сильнее, – произносит Хонджун и нежно касается своими губами моих губ.       С каждой секундой поцелуй становится всё жарче, страстнее и чувственнее.       Чувствую, как внизу моего живота разгорается очаг и, улыбнувшись в губы мужчины, разрываю поцелуй.       Хонджун вопросительно смотрит на меня, а я нарочно медлю, облизывая свои губы и лукаво улыбаюсь, глядя в любимые глаза.       Мужчина замирает, ощущая сквозь ткань своей одежды мои острые ноготки, скользящие вниз по его телу, и нервно сглатывает, когда я останавливаюсь.       Он сокращает между нами дистанцию и располагает свои руки на моих бёдрах, осторожно сжимает и притягивает к себе максимально близко.       Я чувствую его желание, хитро улыбаюсь и запрыгиваю на Хонджуна, обвивая своими ногами его талию и впиваясь в столь желанные губы.       Сегодня мы играем по моим правилам.

***

      Мы женаты с Хонджуном уже 6 лет и очень сильно любим друг друга, а по нашей квартире вот уже 4 года бегает результат нашей любви, однако, любовь к невероятно красивому преподавателю анатомии Чхве Сану, однажды поселившаяся в сердце ничем неприметной девушки, никогда не умрёт, не смотря на всё пережитое, потому что именно он был её первым мужчиной.