Ошибки совершает каждый..

      Длинный конец аляповато-цветного вязанного шарфа раздражающе развивался на ветру, цепляясь за все возможные выступы, встречающиеся на пути. Погода капризно менялась каждый день: то солнце глаза слепит и голову печет; то небо затягивается черными тучами, и льет беспросветный дождь; то ветер почти сбивает с ног. Гранин, в очередной раз зацепившись шарфом за острую ветку уже опадающего куста, зло дернул ткань, забрасывая на другое плечо. Мама подарила неделю назад, строго наказав носить и не снимать, и он не то, чтобы очень послушный, но других не было, а ветер действительно холодный.       Решив не задерживаться на проходной, он, махнув пропуском перед охраной, спешно обгонял толпу ленивых студентов. Широкая дорожка, для красоты посыпанная гравием, вела в разные корпусы. Листья деревьев окрасились в золотые и красные оттенки осени и медленно опадали, разбавляя темную зелень скошенной травы. Недавно посаженные кусты, привезенные уже взрослыми растениями, придавали завершенности университетскому двору.       Вахтерша, как всегда, дама бдительная и подозрительная ко всем лицам, даже к тем, кого видит каждый день уже шестой год подряд. Останавливает на тесном лестничном пролете, требуя хотя бы корешок от студенческого показать. Если отказываешься или забыл - смотреть будет как на врага народа.       На ходу распутывая длиннющий шарф и распахивая черное строгое пальто, Гранин проворно вписывается в поворот широкого коридора, взглядом цепляя нужную дверь. Он безбожно опоздал на первую пару, пропустив будильник, но не смог позволить себе прогулять и вторую. По методологии исследования в образовании, или сокращено - методике, преподаватель строгий, всегда отмечает посещаемость посредством мини-теста в конце каждой лекции. Попробуй не написать, тогда прицепится на зачете и хоть дважды отличник, не слезет, пока не удостоверится, что в теме разбираешься.       Остановившись перед дверью, Гранин перевел дыхание и сложил пальто в форме свертка, чтобы меньше привлекало внимание. Тихо постучавшись, Вик неловко заглянул внутрь, натыкаясь на уничижительный взгляд преподавателя. Она поджала губы, прекращая говорить, ожидая, когда он сядет на место: это удивительно, что его не выгнали, засчитав за прогул.       Когда до конца лекции оставалось десять минут, преподаватель переключила слайды презентации на последний, где виднелись три вопроса. Студенты оживленно начали вырывать листочки кто из тетрадей, кто из блокнотов. Телефон в кармане черных брюк завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении: друг заботливо отправил фото слайдов, которые он пропустил. Тест спасен, как и репутация отличника. - Расслабляешься потихоньку? - стоило преподавателю объявить конец лекции, как все зашумели, загремели сумками и повалили из кабинета. С задних парт его настиг Рома, староста группы, по совместительству лучший друг. Стукнув в приветствии костяшками пальцев друг друга по плечам, они двинулись к выходу. - Будильник не услышал, - Гранин сдал свой листок под бдительным взглядом преподавателя.       Воскресенский понятливо кивнул, коротко пересказывая задание с первой пары. Его светлые, длинные, вьющиеся волосы сегодня были завязаны в причудливую не то косичку, не то хвост - опять Валя Асенская отрабатывала свои навыки после курсов парикмахера. Когда успела-то? Она и Гранина пыталась завербовать, но он выиграл в сражении, отстояв честь своих волос. Друг тогда в отместку не предупредил об отмене первой пары в восемь утра и ржал в трубку, когда он вызванивал всех.       Рома высокий, под метр девяносто, и с крепким телосложением, из-за чего всегда выделяется среди всего факультета, где больше девяноста процентов - низенькие девушки. Преподаватели безошибочно определяют его местоположение и окликают. Гранину обязательно перепадает за компанию, они же как приклеенные - везде вместе. Зеленые глаза глубоко посажены и часто кажется, что он смотрит исподлобья и с презрением. Это было очень смешно в старших классах, когда ростом он уже превосходил учителя по физкультуре и смирял его своим недовольным взглядом из-за безосновательных замечаний.       Пользуясь свободным временем - окном между парами - они забегают на свою кафедру. Небольшой кабинет по трем стенам уставлен шкафами со стеклянными дверцами, заполненными документами, папками и книгами. Под единственным окном разместили складной стол, у которого снизу выплывала еще одна часть и устанавливалась на дополнительную ножку, хранившуюся в шкафу у входа. В этом же шкафу обычно вешали свою одежду преподаватели и лаборанты. По правую сторону стены вместо шкафов стоял потрепанный двуместный диван и маленькое кресло, а перед ними журнальный столик с подключенным к розетке ноутбуком одного из преподавателей.       Илья Степанович Графский, преподаватель Декоративной графической композиции, стоял в дверях кафедры, застегивая пуховую куртку. Он окинул беглым взглядом вошедших и, заметив Рому, оживился. - Роман, Вы должны передать группе, что завтра я успею прийти только на вторую пару, начинайте работать без меня. - Передам, - Воскресенский кивнул, провожая мужчину взглядом. Вик в это время распутал комок из своего пальто, аккуратно разглаживая на вешалке и закрывая шкаф. Обычные студенты, даже тот же Рома, не имеют на это права, но Гранин уже два года подрабатывает лаборантом на кафедре и пользуется своими привилегиями. - Вик, ты должен помочь мне распутать это безобразие. Валька отказалась портить свой “шедевр”, а я уже вырвал себе несколько волос. Больно, - Воскресенский страдальчески вздохнул, явно не первый раз пробуя потянуть за торчащую из прически прядку. Никакого результата это, ожидаемо, не дало.       Гранин скептично осмотрел объем работы. Радовало, что он успеет неспеша разобраться с хитрым сплетением. Юноши уселись в соседней пустой аудитории, Рома на стул, Вик - на парту, чтобы быть выше. Мерную болтовню ни о чем прервал вибрирующий телефон. Виктор похлопал себя по карманам пиджака в его поисках. Звонила Маргарита Степановна, которую они по дружбе называют Ритуля. - Ты совсем охренел со своей учебой? - вместо привета рассерженно начала Маргарита. Гранин от удивления даже хмыкнул. Обычно женщина слащаво воркует, а тут чувствуется праведный и пока необоснованный гнев. - Ритуля, ты о чем? - Как это о чем? Что за активность на линии? Ты забыл, что она заблокирована на исходящие звонки? - Вик непонимающе переглянулся с Ромкой - в кабинете хорошая акустика, когда он не наполнен людьми, и его разговор был слышен. Недоуменно пошарив по карманам и в сумке, Гранин с ужасом осознал, что у него нет рабочего телефона. - Рита, я потерял его. - Потерял? - Маргарита Степановна вмиг сдулась и уже привычным голосом продолжила, что попробует связаться с “активистом” на том конце. - Как ты мог его потерять? - Рома обеспокоенно пересел на стуле, лицом оказываясь прямо напротив грудной клетки Вика. Гранин оттолкнул друга ладонью в лицо, вскакивая. Он лихорадочно соображал, где и когда именно мог его оставить: на предыдущей паре аппарат еще был при нем, а после они сразу двинулись сюда. Выпал где-то? - Он заблокирован, так что ничего страшного, - Гранин со стоном вздохнул, усаживаясь на стол обратно. Воскресенский согласно кивнул, собирая с трудом распутанные волосы в конский хвост, чтобы не лезли в лицо. - Может, мне тоже стоит поставить эту программу на рабочий на всякий случай? - задумчиво озвучил блондин, проверяя по карманам не потерял ли свой.       Маргарита сообщила, что телефон будет в 546 аудитории через пятнадцать минут - как раз, когда начнется перемена.       Гранин нервно обтирал потеющие ладони о черные брюки, облокотившись на стену у входа в нужную аудиторию. Сквозь чуть приоткрытую дверь слышался мерный голос преподавателя, вещающего о Зарубежном искусстве девятнадцатого века. Он этот материал уже давно прошел, поэтому даже не вслушивался. Воскресенский порывался пойти с ним, но Гранин убедил не вмешиваться, ведь оба могут попасться. Хватит и его одного.       Спустя долгие минуты из кабинета повалила толпа студентов. Вик смутно помнил, что это первый курс. Когда поток прекратился, он вздохнул громко и чуть не врезался в выходящего преподавателя. Мужчина удивленно пробормотал что-то о неосторожных и не смотрящих под ноги молодых людях и скрылся. Ну, значит, не он - уже хорошо. Да, телефон заблокирован: без трехзначного пароля на звонок не ответить, но вписанные в записную книжку имена постоянных клиентов вполне красноречивы.       В лекционной было открыто окно, видимо, чтобы проветрить, Гранин поежился: он оставил свой пиджак вместе с Романом. На первой парте, на самом столе сидел тощий паренек. Вик даже удивился, он-то не блещет мускулатурой и все вокруг постоянно причитают, что ему необходимо набрать вес, а этот и вовсе скелет, перетянутый кожей.       Мальчишка заметил вошедшего не сразу, а потому продолжал беззаботно болтать ногами, сжимая в руках знакомый Гранину телефон. Кашлянув, чтобы обозначить присутствие, Вик выжидательно остановился рядом. Он чуть расслабился, осознав, что телефон попал не в руки преподавательского состава: тогда вопросов было бы не миновать. - Кажется, ты ждешь меня, - парень вздрогнул от неожиданности, поворачиваясь. Как его не продуло еще, он ведь тоже в футболке. Гранин уже начинал зябко подрагивать. - Виктор Данилович? - растерянно моргнул мальчишка, сразу стыдливо поджав губы, явно коря себя за бурную реакцию. Вик от изумления даже забыл зачем здесь. - Вы замещали Валерия Геннадиевича в прошлом месяце, - парнишка заметил его смятение и посчитал нужным объяснить свою осведомленность. - Не ожидал, что меня запомнят, - Гранин обескураженно выдохнул.       Он действительно несколько раз вел лекции по истории искусств. Заведующий кафедрой, Снегов Игорь Евгеньевич, попросил заменить болеющего Домосадова, аргументировав тем, что больше некому, а у первого курса занятия пропадают. И зачем только Вик согласился.       Валерий Геннадиевич уже не молодой, а потому со своими странностями. Вик еще с первых двух курсов помнил, как тот дрессировал, не иначе, студентов, а потому, когда его предмет больше не встретился в расписании на третьем курсе, от счастья чуть не проронил слезу. За прошедшие три года Домосадов не изменился: он, буквально, замучил Гранина. Заставил приехать к нему домой, натянул респиратор на себя и на него, чтобы не заразить, а после почти два часа разглагольствовал. Всучил свои записи, которые подготовил к лекции, прошелся по ним два раза, как он выразился, “чтобы закрепить”. Гранин мечтал уйти и больше не возвращаться, но заведующий ведь лично попросил-приказал.       Отчитав, как стихотворение, лекцию, потому что Домосадов еще три раза звонил и справлялся, как изучение материала, Гранин вздохнул с облегчением. Разумеется, он и не думал, что Снегов посмеет вновь поставить его на первый курс. И уж тем более не предполагал, что тот рискнет проделать это с третьим, - он, конечно, умница, активный, отличник и много других заслуг, статьи научные пишет и публикует, но он все же еще магистр, хоть и выпускается в этом году. - Не мог бы ты отдать мой телефон? - поняв, что пауза затянулась, а парнишка не спешит возвращать найденное, Гранин начал беспокойно растирать запястье - привычка с детства. В самом деле, не силой же отбирать.       Первокурсник явно не желал расставаться так скоро, инстинктивно притягивая аппарат ближе к себе. Он что-то судорожно соображал, о чем свидетельствовала напряженно вздутая венка на его длинной, но совсем тонкой шее. Даже чем-то притягательно. - Секс по телефону? С мужчинами? - видимо, до чего-то тот все же додумался, потому что его лицо вмиг засияло, словно начищенный фарфор. Гранин вскинул настороженный взгляд на мальчишку, стараясь не совершать непоправимых ошибок. Он соображал каким образом тот мог догадаться, ведь по одним именам клиентов никак не узнаешь зачем именно звонят, а тем более их половые признаки. Резкая перемена с нерешительно-стеснительного первокурсника в насмешливо-высокомерного еще больше сбивала с толку.       В службе “интимных услуг по телефону”, как ласково называет это Рита, Гранин работает уже почти шесть лет. На его восемнадцатилетие Воскресенский не придумал ничего лучше, чем позвонить туда, в качестве подарка. Два зеленых идиота, не иначе, слушали, как виртуозно их имеет девушка с другого конца трубки, захлебываясь всем, чем только можно. С тех пор в нездоровой голове Гранина засела прочная мысль устроиться на такую работу. На выпускном он окончательно решился: вместе с документами в университет, он отослал резюме.       Компания, разумеется, не афиширует направо и налево о сфере своей деятельности. Наоборот, прикрывается приличным call-центром, где ненавязчиво продают всякую чушь по телефону: новейшей модели пылесос, который засасывает пыль даже с космоса; или чудо-фен с миллионом насадок на целый чемоданчик и таким же количеством ненужных функций.       На собеседовании Цветкова Маргарита Степановна окидывала его подозрительным взглядом, выпытывала необходимую информацию и, убедившись в наличии богатой фантазии, успокоилась. После подписания договора ему выдали рабочий телефон и флешку с материалами для ознакомления. Воскресенский пришел в восторг, когда узнал, хоть и сомневался первое время в разумности решения. Первый год Гранин работал с клиентками женского пола, но после перешел на линию, где мужчин обслуживают мужчины. - Ну, допустим. Какие-то проблемы? - Вик пальцами сильнее сдавил запястье, хмуро разглядывая собеседника. Разговор принимал нерадушные обороты. Гранин уже представлял, что с ним сделает декан, когда узнает о такой пикантной подробности его личной жизни. - Так Вы гей? - мальчишка смотрел на него с таким выражением лица, будто выиграл в лотерею. Гранин бегло оглянулся на не предусмотрительно открытую дверь, мимо которой активно ходили студенты. Обеденный перерыв длился тридцать минут, удивительно, что сюда еще никто не заглянул оставить вещи перед следующей парой. - Скорее бисексуал, - неохотно отозвался Вик, подходя ближе, потому что понизил голос. Он надеялся, что его честность собьет собеседника с толку, подарив несколько дополнительных секунд на размышления. Мальчишка поерзал на парте, явно довольный ответом. - Какое тебе дело до моей ориентации? - Давай встречаться! - Гранин поперхнулся воздухом, потому что он вовсе не этого ожидал. Даже и мысли не было. Нахмурив брови, Вик закусил нижнюю губу, не зная, что ответить. Он даже упустил из виду тот момент, когда из уважительного “Вы” они успели перейти к приятельскому “ты". Первокурсник нетерпеливо молчал, нервно сжимая телефон. Чужие темно-серые глаза неотрывно наблюдали за каждым его действием, раздражая. - Это шутка такая? Тогда зря стараешься, - Виктор устало улыбнулся, надеясь, что выбрал правильное направление. Ему категорически не нравилось происходящее: у него нет времени на отношения. Мальчишка твердо покачал головой, скрещивая руки на груди - одновременно и от холода, и в защитном жесте. Гранин и сам обхватил плечи руками: закрыть окно почему-то никому в голову не приходило. - Я серьезно: давай встречаться, - Первокурсник поддался корпусом вперед, почти сползая с парты, не мигая. Он казался отчаянным, когда совсем тихо произнес: - Ты мне нравишься. С первого занятия. - А если я отказываюсь? - Парень склонил голову вперед, явно начиная злиться. Вик оценивающе блуждал глазами по нескладному телу напротив, подмечая мелкие детали, на которые изначально не обращал внимание. Невысокий и тощий, тот выглядел жалким и хрупким: Гранин все ждал, когда у него сломается какая-нибудь косточка от случайного неосторожного движения. Светлые русые волосы подстрижены под горшок, скрывая лоб и брови. Симпатичное, но абсолютно ничем не примечательное худое лицо, какие у тысячи людей. Непривычно длинные для парня ресницы: Вик редко такие встречал. Полноватые губы. На его пути встречались экземпляры гораздо привлекательнее, но и здесь было что-то цепляющее.       Они незнакомы совсем, даже ни разу не общались, а ему уже настойчиво предлагают отношения. Гранин против не был, но у него “сдвиг по фазе”, как это называет Воскресенский. Он воспринимает партнера серьезно и настроен на длительную связь, а развлечения на одну ночь его никогда не интересовали - довольно противоречиво, учитывая какая у него работа. Поэтому, прежде чем что-либо начинать, он долго присматривался к человеку и размышлял. А тут сразу в лоб, без сомнений и томительных рассуждений. Гранин так не умеет, не привык. - Ты не можешь отказаться, Витя, - открытое сопротивление явно расстроило мальчишку. Он злобно ощетинился, отставляя руки по бокам от себя, вскакивая. Гранин скривился от ненавистного “Витя”, он никому не позволял себя так называть с подросткового возраста. - Почему не могу? - уже понимая, что компромисса они не достигнут, Вик хотел оттянуть момент по возможности. И хотя рассудительная его часть кричала о том, что игра не стоит свеч, и он же смекалистый, явно сможет выкрутиться перед деканом (можно даже соврать, что телефон не принадлежит ему), его вторая часть, творческая и немного бунтарская (то, что он подавляет в себе с подросткового возраста) склоняет к согласию на эти довольно убогие требования. Ну серьезно, кто так предлагает встречаться? - Ты не боишься, что о твоей работе может узнать декан? - Нагло напирал парень, делая шаг ближе. Вик мягко вытянул ладонь, ставя между ними преграду. Он согласится, но с психологическими штучками так быстро не справишься. - Боюсь, конечно. Но дай мне немного времени. Видишь ли, я не привык к такому...быстрому развитию, - Гранин запнулся, подбирая слово, но все равно остался не совсем довольным ответом. Парень насмешливо оскалился. - Ты что девственник? - Вик устало закатил глаза. Ну что за ребенок, как можно прийти к такому выводу. Видимо собеседник и сам уже понял, что сказал глупость, потому что его воинственность как ветром сдуло и он стыдливо опустил глаза. - Недели хватит? - Надеюсь, - Вик предпочитал не давать точных ответов, считая необходимостью проучить непутевого щенка, посмевшего шантажировать его. Пусть поразмышляет недельку. - Как тебя зовут-то? - Осколкин Антон. - Сомнительные у тебя методы знакомства, Антон. Телефон отдашь?       Первокурсник помешкал несколько секунд, кусая щеку изнутри, но все же протянул руку с зажатым мобильником. Пальцы у него ледяные, Вик думает, его собственные не лучше - из окна все еще дул морозный ветер. - Поговорим через неделю, - Гранин постарался сделать суровый вид. Он уже предвкушал, как будет воспитывать из закомплексованного и неуверенного в себе малолетнего пикапера взрослую личность: педагогика у него в крови от матери. Да и стоит быть честным, он согласен назвать их “отношения” чем угодно, только не этим словом. - Мы можем обменяться номерами? - согласно кивнув, Вик продиктовал цифры, записывая на ладони чужие, удачно завалявшейся в кармане ручкой.       Он уже развернулся, чтобы уйти, но вовремя вспомнил: - Кстати, зови меня Виктор. - Почему? -Я старше, во-первых. Ну, а вообще, меня бесит сокращение. Услышу хоть раз и вставлю тебе этот телефон в задницу. Приятного мало, будь уверен, - все, что касается имени, Виктор воспринимает с неприязнью. Ничего не может с собой поделать. - Как прошло? Кто это был? - Воскресенский с порога накинулся на Вика, отходя от мольберта, за которым работал. Он обеспокоенно проверил друга на предмет избиений и травм. - Первокурсник. Сопля какая-то, вздумал меня шантажировать, - Гранин отмахнулся от мнимой заботы, усаживаясь на подвинутый кем-то стул. Одногруппницы уже вернулись из столовой и подготавливали рабочие места. - И что? Ты теперь должен до конца года делать за него все задания? - Да если бы. Представь, он предложил встречаться, - со злобой сообщил Гранин, укрываясь, наконец, в своей ветровке. Ромка от удивления даже присел. - Чего предложил? - По роже своей тощей кулак предложил. Ох, как я мог так облажаться? - И ты согласился? Вот так сразу? Без этих своих штучек? - Роман громко заржал, оставляя друга одного.