Одержимость

Уэссекс, 537 год

Он почти обрадовался, когда очередное задание забросило его из тёплых южных земель на сырой и промозглый остров посреди холодного моря. Он совсем отвык от холода, обитая последние столетия в жарком климате, жители которого не знали, что такое снег. Он постоянно мерз, вечная сырость раздражала его. В болотистой местности даже костры не удавалось разжечь без применения чуда, и он никогда не мог толком согреться. Но несмотря на подобные неудобства, Кроули был им даже рад. Потому что они отвлекали от мыслей об ангеле. Хотя, если уж признаваться самому себе, помогали они меньше, чем он надеялся. Кроули всё равно не мог не думать об Азирафеле. Не мог не вспоминать его взгляд, его улыбку, все слова, что он говорил. Он не мог не представлять его каждую ночь, лёжа у еле тлеющего костра на привале, пока его люди были заняты лошадьми или стояли в карауле. Его задача на этом острове была простой и ясной: сеять зло, подбивать на беспорядки, препятствовать восстановлению мира в этих краях. И Кроули считал, что вполне успешно справляется со своим заданием до тех пор, пока одним прекрасным вечером... Сегодняшним вечером он, как обычно, накрылся широким плащом, спасаясь не столько от холода, сколько от лишних глаз. Правда, Кроули был уверен, что в этих промозглых болотах не было ни души, кроме него самого, его оруженосца (которого он сейчас отослал чистить и полировать доспехи) да небольшого отряда его верных головорезов, расположившихся у своего костра поодаль. Он просунул руку под плащ и неторопливо стал водить пальцами по напрягшемуся члену. Кроули уже забыл, когда в последний раз имел связь с человеком, привыкнув обходиться своими силами. После встречи с Азирафелем в Риме что-то изменилось в нём и в его отношении к ангелу. Одержимость никуда не делась, она лишь укрепилась. Но вот былая лёгкость, с которой он прежде делил свою постель с людьми, испарилась, словно по волшебству. На замену уверенности в правильности его выбора пришло вечное сомнение. И ещё постоянная, не отпускающая ни на миг мысль о природе его чувств к ангелу... О, да будут прокляты все поэты в мире! В голове снова стоял туман, мышцы сводило от сильного возбуждения. Он опять весь вечер не отпускал образ Азирафеля, постоянно держа его перед глазами. Теперь приходилось расплачиваться за эту слабость мучительным стояком и дрожью в ладонях. Кроули, конечно, мог избавиться от этих неудобств одним движением мысли. Но он слишком привык к своему телу и со всеми его трудностями предпочитал справляться без использования чудес. К тому же, не идиот же он, чтобы лишать себя нескольких дополнительных минут удовольствия? Потому что покуда он занимался самоудовлетворением, он позволял себе неслыханную вольность: всё это время представлял, что его ласкают сейчас не его собственные руки, а нежные пальцы ангела. Кроули беззвучно застонал, вцепившись зубами в воротник плаща, и быстро кончил. Он никогда не мог продержаться долго, если прибегал к подобным фантазиям. А вот для того, чтобы почиститься, чудом он никогда не пренебрегал. Едва он успел завязать тесемки штанов, как за плечо его потряс оруженосец, крепкий детина, чуть более смышленый, чем остальные участники его отряда. — Сэр, — почтительно обратился он к Кроули. — Вы не спите, сэр? Родрик вернулся из разведки, мой господин. — Что там ещё? — ворчливым тоном отозвался Кроули, недовольный, что ему не дали ещё несколько минут провести в блаженной неге после оргазма. — Он наткнулся на отряд незнакомого рыцаря, сэр. — Они его видели? — заинтересовался Кроули, привставая на локте. Похоже, впервые за несколько недель в этих болотах намечалось что-то любопытное. — Да, сэр, — сокрушенно ответил оруженосец. — Их господин представился Белым рыцарем и попросил Родрика о встрече с вами, сэр. Кроули поднял бровь. — Вот как. Это будет забавно. Гони этого бездельника обратно, пусть передаст Белому рыцарю, что Чёрный рыцарь готов встретиться с ним завтра на рассвете. И пусть готовится к смерти. Оруженосец поспешно кивнул, оторопев от благоговения перед своим господином, и поспешно удалился передавать распоряжения Кроули. А Кроули снова улегся на раскинутый плащ. Он с удовольствием разомнется завтра с этим Белым рыцарем. Давненько ему не приходилось махать мечом, он даже заскучал. И, разумеется, после мыслей о мече он, как обычно, перешёл к размышлениям об ангеле. Все-таки несправедливо, что они так редко видятся с ним. Да, конечно, он демон, а Азирафель — ангел. Они вообще находятся в двух противоборствующих лагерях, и видеться им не полагается вовсе. О какой справедливости тут можно заикаться. Но... всё же... Кроули позволил себе немного помечтать. Вот бы их с ангелом связывало... пусть не общее чувство (нет, на это надеяться совсем глупо), но хотя бы общее дело? Да, да, все знают, что у ангела и демона не может быть общих дел. Но ведь оба они живут на Земле. Это уже может считаться объединяющим фактором, верно? Кроули совсем осмелел. Вот бы предложить Азирафелю что-то вроде договора. Придумать подходящий благовидный предлог, например, облегчение работы для обоих. А на деле такой договор будет нужен, главным образом, для того, чтобы иметь повод видеть ангела почаще... «Но эта затея попахивает безумием», — печально подумал Кроули, плотнее запахиваясь в успевший отсыреть плащ. «Ангел никогда не согласится». И с этими мыслями Кроули провалился в сон.