Одержимость

Лондон, 1190 год

После первого неудачного предложения о сотрудничестве Кроули встретился с Азирафелем в следующий раз только при дворе короля Ричарда Львиное Сердце. Конечно, Кроули знал, что ангел прочно осел в Англии, и они даже мимолётно пересекались несколько раз на улицах города. Но спокойно поговорить им пока не удавалось. Кроули всё ещё лелеял в сердце мечту снова попытать счастья с Соглашением. Он так устал полагаться на слепой случай, подбрасывающий ему время от времени встречи с ангелом! И теперь, зная, что они оба живут в одной стране, а значит, могут видеться чаще, Кроули загорелся новой надеждой. Пиршественная зала была полна народу. Отъезд короля в новый Крестовый поход был назначен на завтра. А сегодня весь двор пировал и желал будущему освободителю Святой земли победы и славы в предстоящих доблестных сражениях. Кроули сразу приметил фигуру Азирафеля. Одетый в непопулярные белые и голубые цвета, ангел выделялся из толпы придворных, разодетых в яркие красные, зелёные и жёлтые одежды, как голубь бросается в глаза среди птичьего двора, состоящего из павлинов и индюков. Впрочем, сам Кроули носил одежду в темно-бордовых тонах, наплевав на моду и любовь всего двора к ярким тряпкам. «Оба хороши», — мелькнуло в голове у Кроули, и сердце привычно защемило. Любая черта, что роднила их, любой малейший признак, намекающий на их общность, которые Кроули так старательно выискивал, заставляли его пульс учащаться. Но Азирафель до сих пор открыто признавал только то, что единственное, что объединяло их — был союз «и» во фразе «ангел и демон». И сегодня Кроули намеревался это изменить. Он по инерции включил режим обольстителя, направляясь к Азирафелю привычной расслабленной походкой. Впрочем, уже на полпути Кроули не знал, куда девать вспотевшие от волнения ладони и готов был начать молиться каким угодно богам, лишь бы не запутаться в собственных ногах и не споткнуться о длинные носы своих туфель. — Привет, Азирафель, — развязно начал Кроули, так и не выйдя из роли, и понял, что не успевает затормозить. Он опять стоит слишком близко к ангелу! Так близко, что Азирафель, если прислушается, сможет различить бешеный стук его сердца. Во всём виноваты его еженощные дерзкие мечтания! Он слишком привык к тому, что мысленно много раз без стеснения подходил к Азирафелю, а затем делал с ним такое… о чём точно лучше не думать в зале, переполненной людьми. Это плохо, очень плохо, если он начнёт терять контроль над собой и путать реальность с недостижимыми мечтаниями. Волна паники накрыла Кроули, и он поспешил сделать шаг назад, а потом сразу ещё один, уже поменьше. — Кроули, — поздоровался ангел, окидывая его с головы до ног осуждающим взглядом. Кроули незаметно вздохнул про себя — Азирафель, похоже, всё ещё сердится на него за прошлые намёки о Соглашении. Но он быстро взял себя в руки. В конце концов, у него сегодня была чёткая цель. Кроули решил, что отступать назад больше не будет, — во всех смыслах — и слегка склонил голову к плечу. — Слышал, ты уезжаешь вместе с королем, ангел? — голос Кроули почти журчал. Это были лучшие интонации из его арсенала искусителя. Но на ангела они почему-то никогда не действовали. Азирафель выглядел сейчас скорее раздражённым, чем успешно соблазнённым. — Да, — неохотно признал он. — Король выезжает завтра вместе с войском. Неделя на лошадях до Марселя, а затем почти три недели по морю до самой Акры… Кроули ужаснулся. — Неделя на лошади? — сочувственно покачал он головой. А сам не мог отвести взгляд от его губ, изогнувшихся в неприязненной гримасе. Эти губы сводили с ума. Кроули каждую ночь сгорал дотла, раз за разом представляя, как эти губы касаются его кожи, впиваются в его рот, покрывают Кроули жаркими поцелуями с головы до ног. Он вспыхнул снова, увидев, как белые зубы ангела в отчаянии прикусили нижнюю губу. — Да, Кроули, на лошади! О, ненавижу ездить верхом! — простонал Азирафель, вскидывая руки и совершенно не замечая, что его стон всего за мгновение смог превратить его собеседника из целеустремленного собранного демона в безвольно улыбающегося влюбленного идиота с трясущимися руками. Кроули сам чуть не застонал в ответ, потому что одержимый страстью мозг моментально нарисовал ему картинку Азирафеля в роли наездника… а если говорить точнее, то в позе. Кроули бы постарался, чтобы ангел не остался разочарованным после такой скачки. Впрочем, он легко согласился бы и сам оказаться на его месте… И от одной подобной мысли колени Кроули вдруг ослабели. Ему даже пришлось опуститься на стул рядом с Азирафелем, чтобы позорно не сползти к его ногам. Он сглотнул, собираясь с мыслями и отгоняя соблазнительные, но очень отвлекающие образы. Кашлянул, прочищая горло. И мимоходом упомянул: — А ведь мне поручено тоже сопровождать короля до самой Святой земли. Азирафель с подозрением посмотрел на Кроули и присел рядом с ним на свободный стул. — И что делать демону на Святой земле? Кроули скучающе махнул рукой, стараясь думать о деле, а не о прозрачных глазах ангела, пристально глядящих на него в эту минуту. — То же, что и всегда. Сеять раздор. Подрывать устои. Мне приказано дискредитировать короля Ричарда перед союзниками, и в первую очередь перед Филиппом Французским. Уронить его репутацию среди рыцарей, всяческими способами мешать продвижению войска крестоносцев и, разумеется, по мере сил вмешиваться в стратегию и тактику, чтобы наш доблестный Ричард одерживал в сражениях как можно меньше побед. Азирафель понимающе хмыкнул. — А я должен, напротив, поднимать его репутацию, обеспечивать благоприятный исход героическим сражениям, поддерживать высокий моральный дух в армии. Звучит так, будто твои задачи полностью противоположны моим, Кроули… Кроули торжествующе поднял палец. Настал его звёздный час. — Абсолютно, ангел. И, если мы оба будем работать усердно, то что ожидает нас в итоге? Азирафель нахмурился. — Ноль? — Именно! — Кроули сделал вид, что аплодирует кончиками пальцев. Азирафель поморщился и поглядел в другую сторону залы, где размещалась сейчас большая часть придворных в ожидании появления короля. — Но это же… бессмысленно, — горячо зашептал он, склонившись чуть ближе к нему, отчего Кроули моментально бросило в жар. — Получается, мы потратим время на дорогу, будем терпеть неудобства и тяготы в пути, страдать от морской болезни на корабле, работать в поте лица на благо наших контор, и все наши старания в итоге будут напрасными? Кроули с усилием кивнул. «Азирафель, когда ты так доверительно склоняешься ко мне, я готов сложить к твоим ногам ключи от Иерусалима, голову Ричарда Львиное сердце, ну и своё сердце в придачу…». Азирафель выглядел озадаченным. В светло-зелёных его глазах плескалась растерянность. Кроули чуть внутренне не зарычал из-за своей реакции на выражение лица ангела: в штанах его моментально стало тесно и очень жарко. Сохранить невозмутимость ему стоило очень больших трудов. — И поэтому я предлагаю, Азирафель… — как можно более вкрадчиво произнес Кроули, стараясь, чтобы его голос не дрогнул, — заключить небольшое соглашение. — Кроули, ты опять? — устало вздохнул Азирафель. — Я ведь уже говорил тебе… Но тут Кроули не удержался и вытянул указательный палец, призывая этим жестом к молчанию. И только дьявол знал, как мучительно тяжело было Кроули заставить себя остановить палец в дюйме от губ Азирафеля и не коснуться их. — Неделя на лошади. Три недели по морю. Военный лагерь. Азирафель прикусил губу. А Кроули, воодушевившись, продолжил: — Отвратительная еда. Грязная одежда. Ночевки на биваках. Вонь, кровь, насекомые. — Кроули… — нерешительно начал Азирафель, пытаясь подобрать аргумент для возражения. — А дома, в Англии, горячая ванна. Свежее бельё. Подогретое вино. Запеченный поросёнок с шафраном и имбирём. Нежная молодая телятина… Голос Кроули звучал всё тише и всё проникновеннее. Азирафель сглотнул, не отводя взгляда от немигающих жёлтых глаз, машинально склоняясь всё ближе к нему. Кроули на одних инстинктах тоже подался вперёд, совершенно не оставляя себе времени на размышления. Он забыл, что они находятся сейчас в зале, полном людей. Он видел перед собой только Азирафеля, его глаза, его губы — в такой невероятной близости от своего лица, что это больше походило на сон, чем на реальность. Стоит сделать небольшое движение вперёд, и губы их сомкнутся в поцелуе. И это было всё, о чём он мог думать в этот момент. — Ну, если смотреть с такой точки зрения, — прошептал вдруг Азирафель, остановившись и задумчиво потеребив губу, — то в твоих словах, пожалуй, есть справедливость. Кроули очнулся от охватившего его наваждения, поспешно отпрянул назад, еле успев замаскировать это движение за вальяжность, и даже сумел вольготно откинуться на высокую спинку стула. Впрочем, рука его заметно подрагивала, пока он пытался оттянуть от шеи тугой воротник, чтобы судорожно вздохнуть. — Так ты согласен, Азирафель? — хрипло спросил он. Азирафель задумчиво кивнул и протянул ему ладонь. Кроули с огромным изумлением посмотрел на него и, не веря в происходящее, медленно пожал ему руку. Ох, с какой неохотой выпускал он ладонь Азирафеля! И да, теперь он убедился, что пальцы ангела именно такие, какими он их себе представлял: мягкие и нежные, но в то же время таящие в себе уверенную силу, потому что пожатие, скрепляющее их договор, вышло довольно крепким. Кроули заулыбался так широко, что у него заболели губы, непривычные к таким упражнениям. Он не мог поверить, что Азирафель наконец уступил ему. Он едва мог дышать от мысли, что он только что впервые прикоснулся к ангелу и пожал ему руку. Кроули подскочил, всё ещё вне себя от радости. — Ангел! Я считаю, нам необходимо торжественно отметить это исключительное событие! Позволь искусить тебя обедом в лучшей таверне Лондона. Азирафель тоже поднялся, но несколько неуверенно возразил: — Так ведь скоро начнётся королевский пир. Если не ошибаюсь, это Ричард со свитой как раз входят в залу? — кивком указал Азирафель. Кроули мельком оглянулся и махнул рукой. — Раз уж мы не едем с его величеством завтра в поход, то нам незачем просиживать с ним сегодня за одним столом, верно? — Да, но… — протянул Азирафель, — повар обещал подать сегодня куропаток в медовом соусе… И рыбный пирог! Кроули знал одно: он никогда не будет уважать себя, как демона, если проиграет каким-то куропаткам. Он с таким трудом добился внимания ангела и не собирался обменивать заслуженный им целый вечер тесного общения с Азирафелем с глазу на глаз на ужин, пусть и королевский, но в компании трехсот придворных. — Ангел, нам нужно подробнее обсудить детали нашего Соглашения, — напомнил он в качестве весомого аргумента. — Без лишних свидетелей! Азирафель вздохнул и кивнул, соглашаясь. Кроули мысленно возликовал. Неторопливо беседуя, они прошли к выходу из залы, миновав по пути короля Ричарда, окруженного своими людьми. И ни ангел, ни демон даже не взглянули на могущественного монарха, слишком увлеченные разговором друг с другом. В ту ночь Кроули так и не уснул. О каком сне могла идти речь, если из головы не шли впечатления сегодняшнего дня? А их было так много, что они бурлили в нём и просто переполняли его, исстрадавшегося от недостатка внимания ангела. Он снова и снова возвращался к тому моменту, когда он коснулся рукой пальцев Азирафеля и пожал их. Кроули стонал и вертелся на своей кровати, зажав между колен одеяло, потому что, несмотря на то, что он уже два раза за сегодняшний вечер доводил себя до разрядки, при мыслях о пальцах ангела член у него снова вставал, причём очень крепко и болезненно. Пальцы привычно водили по члену, а Кроули представлял себе ангела, склоняющегося всё ближе и ближе к нему. Он видел его губы, тонкие и розовые, и дыхание его немедленно сбивалось на жалкие всхлипы и вздохи. Он так остро желал ощутить эти губы на своём теле, почувствовать, как они смыкаются на горячем от невыносимого возбуждения члене… Он мучительно ждал прикосновений его пальцев к своей коже. Чтобы они гладили его тело, ласкали и царапали кончиками ногтей, кружили по груди и животу, а потом вдруг скользнули бы между ног и… На этом Кроули стискивал зубы, едва сдерживая шипение, и снова кончал, изливаясь в свой кулак. И каждый раз, когда после очередной разрядки его отпускало от временного облегчения, он не оставлял себе ни малейшего шанса насладиться минутой удовлетворения. Потому что тогда его настигал болезненный приступ самобичевания. Какой демон веками предаётся похотливым думам об ангеле, что кончает только от одной мысли о том, как он проникает в его тело пальцами? Правильно, только самый порченый из всех возможных. Он ведь так усердно работает (ладно, не всегда усердно), регулярно посылает отчёты (в половине из них — ложь), распространяет вокруг себя зло (по большей части — лень). И после всех его трудов он даже сам себя не может назвать успешным и правильным демоном. Кроули корчился от стыда на своём ложе. Плохой демон. Просто отвратительный. Надейся, что Ад никогда не узнает, мыслями о ком ты доводишь себя до оргазма каждую ночь. Молись, чтобы и ангел не догадался о твоей позорной одержимости, иначе он никогда не посмотрит больше в твою сторону. Да, именно своими прекрасными светлыми глазами, в которых отражается небо, и пляшут лукавые искорки. И никогда не улыбнётся тебе этой своей необыкновенной улыбкой, от которой хочется положить ему голову на колени и оцепенеть, умирая от счастья. Кроули понял, что снова скатывается в постепенно охватывающее его тело лихорадочное возбуждение. После целого вечера, проведённого в компании ангела, ему, похоже, придётся всю ночь избавляться от забродившей в нём страсти. Он сжал уголок подушки зубами и дёрнул рукой, проходя сверху донизу по вновь окрепшему члену. Если это его наказание за одержимость ангелом, он готов нести его целую вечность.