Одержимость

год спустя

Ровно год прошёл с того самого ужина в «Ритц», а с обещания Азирафеля пригласить Кроули на пикник — уже добрых полсотни лет. И вот наконец их пикник всё-таки состоялся. Всё было по правилам, как на самом обычном среднестатистическом пикнике. Вот только для них обоих он был первым. Кроули было бы достаточно перекусить сэндвичем на скамейке в парке, но Азирафель настоял на обязательных пледе, корзине с едой и напитками и уютном местечке под дубом подальше от толпы. Кроули потянулся к Азирафелю прямо через разложенную на салфетке еду. — Кроули, ты измажешь рукав пиджака, — указал ему Азирафель. Но Кроули это мало волновало. Ему хотелось целовать Азирафеля. Они уже час провели в парке, валяясь на траве, и до сих пор ни разу не поцеловались. Кроули не собирался больше ждать. Он бесцеремонно отодвинул салфетку подальше. Азирафель полулежал на пледе, опираясь на локоть, и Кроули обнял его, привлекая ближе к себе. Жадно прильнул к губам, начал целовать сразу сильно и взасос, от нетерпения сжимая пальцами волосы на его затылке и закидывая ногу на его бедро. Азирафель поначалу с удовольствием отвечал на поцелуй, но когда Кроули увлёкся и стал запускать руки под его рубашку, несильно отпихнул разгоряченного демона. — Мой дорогой, мы в людном месте, — осадил его Азирафель. — Будь добр, веди себя прилично. — И он сбросил с себя его ногу. — Ангел, — проныл Кроули, — никому во всём парке до нас нет никакого дела. — И снова обнял Азирафеля, зарылся носом ему в шею, шумно втянул ноздрями воздух. От запаха Азирафеля ему сносило крышу уже шесть тысяч лет и один год. Но Кроули не думал жаловаться, напротив. — Я хочу тебя, Азирафель, — с придыханием проговорил он ему в шею. Рука Азирафеля погладила его бок, а потом вдруг накрыла пах и сжала. Кроули резко выдохнул сквозь зубы. — И кто теперь ведёт себя неприлично? — поддразнил его Кроули, легонько прикусывая мочку уха ангела. — Хотел убедиться… — В чём, ангел? — В том, что ты настроен серьёзно, мой дорогой. — И что же тебя убедило? — прошептал Кроули прямо ему в ухо. — Твой стояк очень убедителен. — Ангел, ты меня шокируешь, — воскликнул Кроули, чуть отстраняясь от Азирафеля, чтобы заглянуть ему в глаза. Однако сам он улыбался от уха до уха. Кроули обожал слушать пошлости от любимого ангела. — Я даже подумал, не было ли добавлено что-нибудь возбуждающее в рыбу с картошкой. Кроули снова обнял Азирафеля, мягко уронил его на спину, и, с обожанием рассматривая его лицо, навис над ним. — Это в тебя добавлено нечто возбуждающее, Азирафель, — серьёзно ответил он. — Что-то, отчего я схожу с ума уже шесть тысяч лет. — И один год, — вставил Азирафель, улыбнувшись. — И один год, — согласился Кроули. — И я согласен быть сумасшедшим ещё шесть тысяч лет. Если тебя всё устраивает, ангел. Азирафель нежно чмокнул его в нос. — Полностью. Обожаю одержимых демонов. У них масса достоинств, но, кроме всего прочего, они невероятно горячи в постели, — улыбка Азирафеля стала игривее. — Про демонов ничего не могу сказать, но вот одного одержимого ангела я бы не променял ни на какие блага на свете. И он склонился над Азирафелем, и уже касаясь своими губами губ ангела, прошептал тихо: «Я люблю тебя». И, прежде, чем их губы соединились в поцелуе, Кроули успел услышать ответ Азирафеля: «Я люблю тебя, Кроули».