Одержимость

Кроули не впервые принимал Азирафеля в своей квартире в качестве гостя. В последний раз это случилось буквально вчера. Тогда они после чрезвычайно тяжёлого дня (остановить Апокалипсис — не шутка!), ввалились в его жилище и почти мгновенно отключились. Кроули предоставил Азирафелю свою кровать, а сам рухнул на диван в другой комнате. Вчерашней ночью у него не было совершенно никаких сил, чтобы даже думать о романтике. Пережить бы следующий день… Но сегодня вечером, Кроули надеялся, всё будет иначе. Он распахнул перед Азирафелем дверь, пропуская ангела вперёд. Затем прошел прямиком к кухне, которая служила Кроули скорее баром, чем местом для приготовления еды. Он достал из шкафа бутылку и поспешно разлил по бокалам красное вино, подмечая, как, оказывается, сильно трясутся от волнения его руки. Весь его кураж вдруг снова куда-то испарился. Кроули чуть не застонал от ненависти к себе. Ведь минуту назад всё было хорошо! Почему же он снова впадает в глухую панику?! Он услышал шорох шагов, резко развернулся и увидел, что Азирафель тоже прошёл в кухню. Кроули жестом пригласил его занять высокий табурет у барной стойки. Других стульев на кухне Кроули не водилось. Он поставил перед Азирафелем его бокал, а затем опустил на стол и свой. Но, видимо, не рассчитал с силой. Бокал с громким треском ударился ножкой о полированный чёрный камень столешницы и разбился прямо в руке Кроули. Брызги вина и стеклянная крошка разлетелись в разные стороны. Кроули стоял и тупо смотрел на свою руку, пока по ней стекали красные капли. Это всего лишь вино, а не кровь. Поразительно, но он умудрился не порезаться осколками. Потом поднял взгляд на Азирафеля. Тот взволнованно привстал, поймал запястье Кроули и осмотрел его ладонь. Тоже не найдя ничего опасного, Азирафель слегка улыбнулся и подул на его руку. Кроули никогда не видел раньше, чтобы ангел совершал чудеса таким способом. Это была его собственная фишка, придуманная лично Кроули специально для произведения впечатления на одного-единственного ангела. Хотя, на демонов она, оказывается, тоже действовала, если, конечно, её применял Азирафель… С ладони Кроули исчезли красные капли, разбившийся бокал снова оказался целым, а вино опять заплескалось в бутылке. — Позволь, я сам наполню его тебе, дорогой? — спросил Азирафель. Он налил Кроули вина и аккуратно придвинул ему бокал. Кроули медленно опустился на стул. — Предлагаю ещё один тост, — сказал ангел, с улыбкой глядя на Кроули. — За нас. — За… нас? — переспросил Кроули. Его руки всё ещё тряслись, когда он подносил свой бокал и звонко чокался с ангелом. Азирафель глотнул вина и поставил бокал на стол. Повернулся к Кроули. — Я думаю, нам стоит поговорить, Кроули. Но сначала… Азирафель потянулся вперёд и оставил на его губах нежный поцелуй с лёгким привкусом вина. Потом он снова выпрямился. — Это поможет тебе немного успокоиться. Рука ангела накрыла ладонь Кроули, лежащую на барной стойке. — Я спокоен, ангел, — попытался возразить Кроули. Но кого он обманывал? Он вздохнул и поднёс свою руку вместе с рукой Азирафеля к лицу, прижался к его ладони губами. Потом потёрся о неё щекой. — Меня трясёт, как шестнадцатилетнюю девственницу, проданную в гарем султана, — признался он. Азирафель хмыкнул. — Не очень лестное сравнение для меня, мой дорогой. Но я тебя понял, — он склонил голову набок. — Почему же ты так волнуешься, Кроули? Кроули закрыл глаза, слегка покачиваясь, растворяясь в нежности прикосновения ладони Азирафеля к своему лицу, собираясь с духом, обкатывая на языке слова, которые сотнями лет крутились в голове. — Потому что я слишком сильно люблю тебя, ангел, — прошептал он наконец, не открывая глаз. Но не в силах слушать тишину, воцарившуюся в комнате, и догадываться о реакции Азирафеля, он всё же поднял веки. Уставился исподлобья в лицо ангела. Азирафель смотрел на него, широко раскрыв глаза. — Между прочим, эти слова дорогого стоят, — пробормотал он, сжигая за собой все мосты (говорить, так всё, что думаешь!), — не очень-то часто услышишь от демона признание в любви. Если только от совсем пропащего… Кроули неотрывно глядел на Азирафеля. Глаза ангела были круглые от переполнявших его эмоций. А ещё они ярко блестели. И их цвет… Кроули никогда не мог понять, какого они всё-таки цвета. Иногда они казались ярко-голубыми, иногда серыми. Порой они отливали зелёным, а временами, когда Азирафель был не в духе, становились тёмно-синими. Но неизменно в правом глазу ангела Кроули находил крохотное пятнышко, всегда постоянное, всегда карего цвета. И он цеплялся за него, как за якорь, как за незыблемое нечто в этом вечно меняющемся мире. Вот и сейчас Кроули просто прикипел взглядом к этому крохотному тёмному островку в прозрачных глазах Азирафеля (кстати говоря, небесно-лазурных в эту минуту). Его признание прозвучало, и он ждал ответа. Но вместо него Азирафель мягко высвободил свою руку из хватки Кроули, и вдруг поднялся с табурета. Он сделал шаг и встал напротив Кроули. А потом просто обнял. — Ты не пропащий, Кроули. Ты — особенный. И за это я тебя и люблю, — тоже признался Азирафель, и Кроули, с силой выдохнув, уронил ему голову на плечо. Ладони Азирафеля начали гладить его спину, сначала нежно, а потом всё настойчивее и крепче. А ангел всё говорил. — Я очень сильно люблю тебя. А ещё, признаюсь, безумно тебя хочу… Возможно, ангелы тоже не слишком часто говорят такое. Но я… ох, Кроули, если бы только знал. Столько лет! Столько долгих лет ты сводишь меня с ума. Я годами мечтал прикоснуться к тебе, мучился днями и ночами, думая о том, как сильно моё желание, так отчаянно жаждал поцеловать тебя! — Ангел… — Наша встреча в Риме… В то время я понял, что мой интерес к тебе не проходит с годами. Что я начинаю вспоминать о тебе всё чаще, и эти мысли выбивали меня из колеи. И самым пугающим было то, что я видел в твоих глазах не меньший интерес. Кроули сглотнул. А Азирафель продолжал, горячо шепча ему в ухо:  — Я надеялся, что ты сойдёшься с людьми, в Риме это было несложно. И тогда моя… да, моя страсть к тебе ослабнет. Но… Это просто безумие, Кроули. Я, действительно, сходил с ума по тебе. Это было похоже на настоящую одержимость. Кроули резко поднял голову от его плеча. — Что ты сказал? — воскликнул он. — Одержимость?! И, не удержавшись, начал хохотать, как умалишённый. О, если бы только Азирафель знал! Если бы он представил, что Кроули, как последний слепец, все шесть тысяч лет подряд считал одержимым именно себя, он бы тоже смеялся вместе с ним в эту минуту. Но Азирафель явно не ждал такой реакции на свои слова, и, опешив, немного отстранился от него. Но Кроули обхватил его ногами за талию и, всё ещё ухмыляясь во весь рот, обвил руками шею. — Нет, не уходи, ангел. Прости за эту дурацкую истерику. Я потом тебе как-нибудь объясню, что здесь смешного. Но не сейчас. Он склонился к лицу Азирафеля и приник к его губам долгим поцелуем. А Азирафель, с жаром отвечая ему, вдруг подхватил его под зад и, легко подняв, прижал к себе. Кроули уцепился за него ногами покрепче. И, не разрывая поцелуй, Азирафель понёс Кроули на руках к выходу из кухни. Кроули что-то промычал ему, и ангел всё-таки ответил, на минутку отвлекаясь от его губ. — Я помню, где у тебя спальня, Кроули. — Я хотел спросить, тебе не тяжело? — спросил он, улыбаясь от уха до уха, безумно счастливый. — Я готов носить тебя на руках вечно, — ответил Азирафель. — Не согласен. Тогда нам будет очень неудобно заниматься сексом. Азирафель уже добрался до нужной комнаты и со смехом уложил его спиной на кровать. — Ты чертовски прав, мой дорогой. И медленно стянул с себя пиджак. — Нет, ангел, подожди, — взмолился Кроули. Азирафель, собираясь развязывать галстук, замер, удивленно подняв брови. Кроули плавным движением перетёк на край кровати ближе к нему. Поднялся на колени и аккуратно отвёл его руки. — Мечтал сделать это годами, — признался Кроули. И принялся медленно развязывать клетчатую бабочку. Это было даже круче поцелуев. Пальцы Кроули, пока он возился с хитрым узлом, иногда касались голой кожи то шеи, то подбородка Азирафеля, и Кроули каждый раз прошивало дрожью с головы до ног. От ангела исходил манящий тонкий аромат, заставлявший трепетать крылья носа Кроули. Наконец он развязал галстук, стянул его с шеи, не забыв при этом призывно взглянуть в глаза Азирафелю. Ангел, судя по выражению его лица, искренне наслаждался происходящим. Кроули отбросил бабочку на стул, на спинке которого уже красовался снятый ранее Азирафелем пиджак. Следом настала очередь жилета. А потом он взялся за верхние пуговицы рубашки. — Азирафель, — выдохнул он. — Скажи мне, что это не сон… Пальцы Кроули слегка дрожали, когда он начал расстегивать рубашку Азирафеля. — Кроули, я бы посоветовал тебе расслабиться, но, признаться, я и сам сейчас на взводе, — произнёс Азирафель с непривычной хрипотцой в голосе. И от звука этого голоса у Кроули побежали мурашки по спине. Он уже расстегнул все пуговицы, и положил обе ладони на грудь Азирафеля. Невольно облизнулся. Медленно провёл руками по коже, скользнул к плечам, сбрасывая с них рубашку под ноги ангелу. Азирафель, в свою очередь протянул руки к Кроули и стянул с него лонгслив через голову. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи Кроули, снова посылая по ней новые волны мурашек. Кроули вздрогнул. В штанах у него давно было тесно и горячо, и жгучее нетерпение овладело им. Он положил руки на ремень брюк Азирафеля и поднял лицо вверх. Азирафель молча кивнул ему, и Кроули быстро расстегнул ремень и потянул брюки вниз вместе с бельём. Наконец-то он увидел своего ангела полностью обнаженным! У Кроули моментально пересохло во рту, когда перед его взором открылась эта захватывающая дух картина. Прямо напротив его лица покачивался напряжённый член Азирафеля, не самый длинный, зато довольно мощный, и у Кроули помутилось в глазах от вожделения. Не удержав восхищенного стона, он не стал тратить больше времени на разглядывание. Он ещё успеет налюбоваться. Сейчас его уже просто раздирало на части от нетерпения. Кроули обнял Азирафеля за спину одной рукой, а второй с трепетом прикоснулся к его члену. Ангел с отчётливым шипением выдохнул сквозь зубы, и Кроули мельком взглянул на его лицо. Азирафель смотрел на него сверху вниз, глаза его немного потемнели и приобрели странный оттенок, такого Кроули ещё никогда не видел. Они казались сейчас почти карими, и то самое тёмное пятнышко совсем слилось с приобретшей тот же цвет радужкой. Кроули, всё так же не отводя взгляда от его глаз, губами коснулся повлажневшей головки, и вдруг втянул её в рот. Глаза Азирафеля немедленно закатились, и он издал короткий сдавленный всхлип, невольно покачнувшись. Кроули это несказанно воодушевило. Он провёл языком по всей длине члена, с наслаждением впитывая вкус и запах Азирафеля, от которого у него тут же вскружило голову. Кроули принялся покрывать быстрыми жадными поцелуями весь член, потом снова взял его в рот. В этот момент он почувствовал руку Азирафеля на своей макушке. Пальцы его слабо цеплялись за волосы Кроули, поглаживали и ободряли. Кроули потянулся рукой к своей ширинке, привычным движением расстегивая джинсы, собираясь приласкать себя. Но услышал, как тихо постанывает над ним Азирафель и мгновенно передумал. Он выпустил член Азирафеля изо рта, обхватил руками талию ангела и опрокинулся на кровать, повалив его на себя сверху. Азирафель только успел ахнуть, а Кроули чуть не потерял сознание от ощущения горячего тяжёлого тела на себе. Он быстро выскользнул из-под него, сел, выпутался из тесных штанов, и снова вернулся к Азирафелю. Теперь они оба были обнажены и лежали рядом на постели. Азирафель уже открыл глаза и, восхищенно улыбаясь, рассматривал Кроули, пока его ладони изучали всё его тело. Они плавно двигались от плеч вниз к животу, кругами гладили его, а потом пальцы Азирафеля легли на член Кроули и сжали его. Кроули с силой выдохнул и, прижавшись к Азирафелю, перевернулся вместе с ним. Теперь Кроули практически лежал сверху и хорошо чувствовал, как его член трётся о член ангела. Кроули снова принялся целовать Азирафеля, глубоко, чувственно. Бедра его подавались вперёд и назад, вжимались в мягкое тело под ним, и теперь оба они уже постанывали в поцелуе. Кроули, почти задохнувшись от переполняющих его ощущений, с трудом оторвался от Азирафеля. Взглянул ему в лицо. Он представлял, какими безумными, должно быть, выглядели сейчас его собственные глаза, если даже глаза Азирафеля заволокла пелена жгучего желания. — Ангел… — выдохнул Кроули, — ты позволишь мне? Кроули снова толкнулся вперёд, тяжёло дыша, снова вызывая во всём теле маленький взрыв от ощущения невыносимо приятного трения. Азирафель поспешно кивнул. А потом и промолвил, посчитав, что молчаливого согласия недостаточно. — Да, мой дорогой. Разумеется… — и нежно погладил его по щеке. Кроули чуть не взвыл, услышав эти слова. Неужели всё то, о чём он так долго мечтал, сейчас сбудется? Азирафель под ним, мягкий, сводящий с ума своим теплом, своим запахом, своими поцелуями и прикосновениями. И он желает Кроули, он готов, он не против… От этого можно было сойти с ума! Кроули, еле сдерживаясь, погладил округлые колени Азирафеля, и ангел понятливо согнул их. Кроули, будучи даже на пике возбуждения, не мог не задать ангелу мучивший его вопрос. — Азирафель… У тебя был кто-нибудь до меня? — спросил он и закусил губу, ужасаясь своей дерзости. Азирафель снова кивнул. Затем прошептал успокаивающим тоном: — Да. Не беспокойся, Кроули, у меня есть небольшой опыт. Именно это Кроули и беспокоило больше всего, но прямо сейчас он не собирался портить им обоим долгожданный момент глупой ревностью. Он просто тоже кивнул в ответ, радуясь, что не напугает ангела. А потом толкнулся в его тело. И чуть не потерял сознание от мысли, что сейчас произойдёт. Азирафель прерывисто и часто задышал. Кроули склонился к нему, покрывая поцелуями его лицо, а сам продолжал медленно входить в его. Несмотря на то, что он не забыл позаботиться небольшим чудом о смазке, внутри тела Азирафеля было слишком узко. И от этой тесноты и горячего дыхания ангела, и от того, как он обхватил ногами его за талию, расслабляясь, подаваясь навстречу, Кроули вдруг снова сильно затрясло. Он ощутил, как сразу взмокли ладони, которыми он опирался на постель, и с ужасом понял, что не сможет проникнуть в его тело. Потому что с ним произошло то, о чём не мог даже помыслить, что не могло присниться ему в самом страшном сне. От необычайно сильного волнения его член опал. Кроули оцепенел от стыда, нелепо нависнув над Азирафелем, и не знал, что делать. То ли бежать отсюда и сразу на край света, то ли посмеяться и сделать вид, что всё в порядке… Но в том-то и дело, что ничего в порядке не было! Дважды за вечер опозориться перед существом своей мечты! Всю свою долгую и никчемную жизнь на Земле предаваться мечтам о соитии с ангелом и в самый важный момент сесть в лужу самым позорным образом! О, если бы Кроули мог, он бы развоплотился прямо сейчас, чтобы никогда не встречаться взглядом с Азирафелем… Но руки ангела вдруг обняли его спину и мягко притянули к себе. Кроули позволил себе упасть на Азирафеля и спрятать пылающее от мучительного стыда лицо на его груди. Он чувствовал, как из глаз брызнули обжигающие злые слёзы, но гордость не позволяла ему утереть их. Лучше бы он умер в ванне, полной святой воды, чем проходил через такие унижения… Он почувствовал, как к его волосам прикасаются губы Азирафеля. — Это всё адреналин, — негромким голосом проговорил Азирафель, целуя макушку Кроули. — Что? — глухо переспросил Кроули, давясь слезами. Ладонь Азирафеля успокаивающе прошлась по его голове, погладила по спине. — Избыток адреналина, мой дорогой, — повторил Азирафель спокойно. — Вырабатывается при сильном волнении. Чрезвычайно полезен в бою, но совершенно лишний во время секса. — Что? — снова выдавил Кроули, понимая только, что интонация Азирафеля совсем не похожа на голос того, кому противно находиться рядом с ним. — Проще говоря, ты переволновался, Кроули. Азирафель перекатился на бок, укладывая Кроули рядом с собой. Он приподнял его подбородок пальцами и ласково заглянул в глаза. В животе Кроули болезненно скрутило. Почему он не отталкивает его? Почему разговаривает так нежно? В этот момент ладонь Азирафеля прошлась по его щекам, стирая следы слёз. Кроули не выдержал и всхлипнул. — Ангел, почему ты не презираешь меня? Я бездарное и никчёмное… — Тише, — палец Азирафеля коснулся губ Кроули, и тот моментально умолк. — Тише, — повторил Азирафель. — Тебе нужно чуть больше времени, чтобы успокоиться, вот и всё. Адреналин распадается в организме за несколько минут. Но мы ведь никуда не спешим, верно, Кроули? Азирафель ободряюще улыбнулся ему, и Кроули почти против воли кивнул. — И я не собираюсь презирать тебя, дорогой мой. Я люблю тебя. Ладонь Азирафеля снова гладила его лицо, ловила пальцами капли слёз, успокаивала. А сам он продолжал говорить, и его слова, наконец, стали медленно проникать в сознание Кроули. — Я люблю тебя. Я готов ждать, сколько угодно. Я ведь ждал очень долго, Кроули. Смотрел на тебя со стороны. Любовался, когда ты не видел. Позволял себе фривольные слова, надеясь, что ты их не заметишь, и втайне желая, чтобы ты понял меня. Прекрасно зная, что ты для меня — запретный плод, я мечтал проводить с тобой каждый день своей жизни. И ночь. Ох, Кроули, как же я жаждал этих ночей с тобой… — Ангел… — потрясенно проговорил Кроули. После всех событий этого вечера откровения Азирафеля показались ему ещё более шокирующими. — А ты всегда был так близко и в то же время недосягаемо далеко. Привлекательный. Дерзкий. Робкий. Как тебе удавалось совместить в себе несовместимое? Настоящий искуситель! Кроули почувствовал, как жарко запылали его щёки. А Азирафель всё не останавливался. Его словно прорвало, как будто он хотел выплеснуть на ошарашенного признаниями Кроули всё, что копилось в нём веками… — Я грезил о твоих волосах, — Азирафель запустил пальцы в шевелюру Кроули, ласково их перебирая. — Огненные, вызывающие, они приковывали взгляд. Я так мечтал сделать это… Пальцы Азирафеля провели по всей его голове сверху донизу, и Кроули содрогнулся от пронзившего всё его тело острого удовольствия. Он едва не закатил глаза, подставляясь под ласку. — А твои глаза, Кроули? Ты хотя бы догадывался, каково другим смотреть в них? Кроули моргнул. Он предполагал, что догадывался. Обычно те, кто смотрели ему в глаза или громко кричали, или сразу в панике отводили взгляд. Но, оказалось, он ошибался. Пальцы Азирафеля осторожно коснулись его век, погладили закрытые глаза, отчего Кроули едва заметно вздрогнул. — Твои глаза — воплощенное чудо. Я не мог отвести от них взгляд, я тонул в них. Как же тяжело было заставлять себя не смотреть в них неотрывно. Они всегда завораживали меня, влекли к себе. Азирафель потянулся к Кроули и коснулся губами сначала одного века, потом другого. Снова лёг на подушку, и Кроули открыл глаза. Ангел продолжал глядеть на него влюбленным взглядом, и Кроули еще раз ощутил, как его накрывает смущением, но, впрочем, это чувство всё же было скорее приятным. — Представь, Кроули, что я чувствовал, когда видел тебя рядом с собой, до боли прекрасного и — увы! — недоступного. Я знал, что ты, несмотря на свою природу, в глубине прячешь доброе сердце… Кроули снова вздрогнул. — Ты всегда казался мне намного более милым, чем старался показать себя. Кроули спрятал пылающие щёки в шею Азирафеля. — Таким красивым. Добрым. Чутким. Отзывчивым. С губ Кроули сорвался стон. Он запрокинул голову назад. — Ангел, — хрипло произнёс он. — Не продолжай, умоляю. Иначе я… И он крепко прижался бедром к ноге Азирафеля. Колено ангела скользнуло между его ног и Кроули чуть не зашипел сквозь зубы. Азирафель сильно стиснул его в объятиях. Он прижал его к себе, и вновь затвердевший от невыносимо волнующих похвал ангела член Кроули упёрся в его бедро. — Я ждал тебя очень долго, Кроули, — прошептал Азирафель, и голос его опять стал прерывистым, и дыхание вновь участилось. — Я мог бы ждать ещё столько же. Но, если ты готов, я не против продолжить… Кроули облизнул губы и посмотрел в глаза ангела, чтобы уловить момент, когда яркая голубизна радужки начала меняться на жгучую обволакивающую темноту. Глаза Азирафеля вновь стали карими, и Кроули успел подумать, что ангел, должно быть, обладал невероятной силой воли, чтобы так умело держать себя в руках, если за столько лет ни разу не выдал своего секрета. Кроули уже догадался, что такой оттенок его глаза приобретали в момент, когда Азирафель чувствовал вожделение. — Я не против продолжить, Азирафель, — вымолвил он, наконец. — В таком случае, я бы предпочёл быть сверху, если ты не возражаешь? — Азирафель чмокнул Кроули в кончик носа. — Мне так привычнее, — улыбнулся он. Всё внутри Кроули сладко замерло от этих слов. — Нет, — выдавил он. — То есть, да! Я не против, Азирафель! — воскликнул Кроули, окончательно запутавшись в словах. — Ты можешь делать что угодно, я весь… твой… — добавил он уже еле слышно. Но Азирафель услышал его. Медленно кивнул. Опёрся на локоть и свободной рукой провел по телу Кроули. По груди, ласково поглаживая затвердевшие соски, по животу, твёрдому от напряженных мышц. И наконец его пальцы, ставшие вдруг чудесным образом гладкими и влажными от стекающей с них смазки, скользнули между ног Кроули. Он давно уже закрыл глаза, отдаваясь во власть ощущений, которые дарили руки Азирафеля. Он едва дышал, и только сердце грохотало так, что было больно ушам от отдающего в них пульса. Пальцы Азирафеля медленно кружили вокруг его паха, дразнили лёгкими, будто случайными касаниями, от которых член Кроули дёргался, а сам Кроули еле слышно шипел сквозь зубы. В голове у него был туман, и ни одной связной мысли. Весь его разум заполнили ощущения от прикосновений ангела. И Кроули медленно умирал, пока пальцы Азирафеля вели по его члену вверх, а затем воскресал, когда резко опускались вниз. Он уже изнывал от дразнящих ласк, но совершенно перестал нервничать. Отпустил тревоги и переживания. Азирафель с ним рядом, и в эту минуту его больше ничего не волновало. Возбуждение в нём росло с каждым новым прикосновением, он сам не замечал, как начал постанывать, нетерпеливо поднимая бёдра навстречу тёплой ладони. И, хотя он был уже готов к этому, он всё-таки не удержал судорожного вздоха и широко распахнул глаза, когда палец Азирафеля проник в его тело. Но веки Кроули сами собой закрылись, потому что палец начал двигаться в нём, кружил, надавливал, растягивал, и Кроули совсем потерялся в этом завораживающем ритме, растворился в нём целиком. Он был весь в эту минуту сгустком пламени, расплавленным куском металла, с которым рука умелого кузнеца могла творить что угодно — или шедевр, достойный воспевания в веках, или покорёженный лом, место которому лишь на свалке. Он не заметил, когда пальцы Азирафеля покинули его тело, и только лишь когда ангел, слегка задыхаясь, склонился над ним, обеспокоенно хлопая по щеке, Кроули понял, что всё это время находился на грани потери сознания. — Кроули? Всё в порядке? Я могу продолжать? — Да-а-а… ангел… да! — выдохнул Кроули. И тут же выгнулся на постели, запрокинул голову и протяжно застонал. Азирафель над ним ответил почти таким же стоном, медленно входя в его тело. Кроули уже ничего не понимал. Он забыл, как его зовут. Он не понимал, где он, кто он, в каком времени и пространстве он существует. Человек ли он до сих пор, змей, или принял свою демоническую форму? И не крылья ли трепещут у него за спиной? Всё, что он ощущал — это горячее тело Азирафеля над ним, внутри него. Он чувствовал его руки, крепко обхватившие его, прижимающие из всех сил к себе. Он ощущал грандиозную заполненность в своём теле, и из глаз его текли обжигающие, как кипяток, слёзы, которые тотчас сцеловывал Азирафель, но этого Кроули тоже не осознавал. Он задыхался, но не мог сделать ни глотка воздуха, потому что забыл, как дышать. Он смотрел широко распахнутыми глазами на склонившееся над ним лицо Азирафеля, но не различал его. Сейчас Кроули окружал только белый, слепящий свет, и его начал охватывать иррациональный ужас. Кроули боялся, что растворится в нём и навсегда исчезнет. Но горячие руки Азирафеля, сжимающие его тело, говорили ему, что бояться не нужно. Они не собирались отпускать его ни на секунду. Его ангел был рядом. И никто не собирался исчезать. А потом Азирафель начал двигаться, и Кроули наконец вернулся на Землю. Он разглядел лицо ангела и чуть снова не утонул в его необыкновенных потемневших глазах. — Азирафель… — в восхищении проговорил Кроули, а потом застонал от нахлынувшего невыносимого удовольствия. — Ты очень… красивый… сейчас, — задыхаясь, говорил Азирафель, с каждым словом совершая всё более глубокие и резкие движения, сводящие Кроули с ума. — Ты всегда… всегда… но сейчас… — А-ах, ангел… Помолчи… — взмолился Кроули и крепко обнял его ногами за талию. — Жаль, что ты… не видишь себя… — договорил-таки Азирафель. Теперь он двигался молча, ритм его толчков всё нарастал. Кроули изо всех сил вцепился ему в плечи, откинул голову назад. Он сжимал зубы, чтобы не всхлипывать ежесекундно, но проиграл себе в этой борьбе. Каждое движение Азирафеля отзывалось в его теле маленьким взрывом, он уже стонал в голос, понимая, что просто не в силах удержать рвущиеся наружу крики. Он не помнил, чтобы чувствовал себя так хорошо когда-либо, с кем-либо… Ангел, его ангел, занимался сейчас с ним любовью, и это было безумно хорошо, и правильно, и единственно верно. — Кроули, я больше не выдержу, — выдохнул Азирафель, чуть замедляясь, прижимаясь взмокшим лбом к его лбу. Но Кроули было мало. Он ещё не насытился ангелом. Не успел насладиться им сполна. Он готов был провести под ним много часов, стонать, выкрикивать его имя, ловить его вздохи, закатывать глаза, подаваясь навстречу глубоким и плавным движениям, и видеть перед закрытыми веками взрывающиеся звёзды. Но он чувствовал, что Азирафель уже на пределе — он весь напрягся, мышцы его стали твёрдыми, как камень, всё тело его дрожало. А внутри Кроули стало очень горячо и тесно, и это было невыносимо прекрасно… и остро… и обжигающе горячо… и очень влажно… Но лишь самую малость не хватало до самого пика. Оргазм не наступал. Ему хотелось ещё сильнее… и резче. Хотелось так, как Кроули привык кончать за долгие, безумно долгие годы. Азирафель с длинным вздохом упал на него, горячо целуя его лицо. Потом перекатился набок. Кроули потянулся к себе рукой, и привычными жестами начал быстро водить пальцами по члену, приближая разрядку. Как вдруг его остановила ладонь Азирафеля. — Кроули… — прошептал он, — позволь мне. И Кроули изумленно уставился на него. Он смог только молча кивнуть, и тогда Азирафель взял его запястья и завёл его руки за голову, крепко прижал запястья к подушке. Пальцы Азирафеля сомкнулись на его члене, несколько раз провели вверх и вниз. А потом Азирафель неожиданно склонился к нему и накрыл его своим ртом. Кроули глядел во все глаза, вцепившись руками в подушку над своей головой. Он не мог отвести взгляд от светлой макушки, которая размеренно двигалась вверх, вниз, плавно, тягуче. Неужели это губы Азирафеля сейчас сжимают его член, его язык кружит по головке, заставляя Кроули вздрагивать от прошивающих его тело волн удовольствия? Неужели он не спит, и всё это происходит с ним в реальности? Чувствовать свой член в горячем влажном рту ангела, понимать, что это Азирафель сейчас делает это ради Кроули, ради него, было так невыносимо прекрасно, что Кроули хватило ненадолго. На мгновение он испугался мысли, что сейчас кончит ему в рот, и Азирафелю станет противно. Он дёрнулся было, но крепкая рука с силой легла ему на живот, и Кроули содрогнулся всем телом, всё-таки увидев перед глазами и звёзды, и вспышки, и яркий свет. Он на мгновение обмяк, поражённый невероятно мощным оргазмом. Такого он не испытывал очень давно… возможно, никогда. Тело его ещё вздрагивало, ладони нещадно покалывало миллионом мелких острых иголочек. Он ухватил Азирафеля за плечи и притянул его к себе. Лицо его оказалось перед ним, глаза снова стали небесно-голубыми и искрились от удовольствия. А губы были ярко-красными и широко улыбались. «Эти губы только что…» — подумалось Кроули, и он простонал: — Ангел… это было… было так… В голове шумело, руки дрожали от слабости, а слова не шли к нему, но Азирафель прекрасно всё понял. — Это было волшебно, Кроули, — сказал он. — По крайней мере, выглядел ты именно так. Пожалуйста, и впредь не лишай меня удовольствия доводить тебя до оргазма, — добавил он. — Что? — выдавил Кроули, заливаясь краской с головы до ног. — Оставь руки для быстрого удовлетворения в душе, когда меня не будет рядом, — сказал Азирафель всё с той же улыбкой. — Пока я с тобой, у нас найдутся и другие способы… Кроули закрыл лицо обеими ладонями. — Ангел, ты говоришь ужасные вещи, — пробормотал он. Азирафель мягко развёл его руки, поцеловал в губы. — Я смущаю тебя, дорогой мой? Прости. — Нет, ангел. Просто это всё так… непривычно. Я… мне странно думать, что теперь ты всегда будешь рядом. Ты ведь будешь рядом? — обеспокоенно спросил Кроули, вдруг понимая, что они ещё ни разу не обсуждали, что будет потом. Улыбка Азирафеля стала шире. Он снова лег на бок, сгреб в охапку Кроули и крепко прижал его к себе. — А ты сомневался, Кроули? Мы теперь на нашей стороне. Вместе. — И Азирафель нежно чмокнул его в висок, прямо в выбитый на коже рисунок змеи, как много лет назад, в книжном магазине. Кроули почувствовал, что позорно млеет в объятиях ангела. Странное ощущение, он готов был завидовать самому себе. Он почти ревновал к себе настоящему, думая о том, как прошлый Кроули сотнями лет даже не смел надеяться, что всё, происходящее с ними сейчас, когда-нибудь станет реальностью. Но Азирафель был рядом, и Кроули медленно успокаивался, отгонял глупые мысли, плыл на тёплых волнах умиротворения и постепенно проваливался в сон. Сначала краем сознания он ещё слышал голос Азирафеля, мягко нашёптывающий ему на ухо какие-то нежности, но затем всё исчезло и растворилось в полной темноте. … А потом Кроули проснулся. Ему снился восхитительный сон. Азирафель в его сне был с ним, они занимались любовью всю ночь напролёт, и Кроули ощущал себя самым счастливым созданием во вселенной. Он в панике повернулся на кровати, хлопнул ладонью по той стороне, где в его сне лежал Азирафель. Тёмные простыни были пусты и холодны. Сердце Кроули тоже мгновенно заледенело. Не может быть, чтобы это был только сон. Почему же тогда до сих пор горят огнём губы, зацелованные ангелом? Почему саднит всё тело и ощущается приятная дрожь в мышцах? Почему снова встал… о, нет, неужели и правда, опять? И тут Кроули услышал, как тихо скрипнула дверь ванной комнаты, и на пороге спальни возникла знакомая фигура, облачённая в его собственный банный халат. Азирафелю неимоверно шёл чёрный шёлк, отметил про себя Кроули. А потом чуть не умер от нахлынувшего на него облегчения. Всё-таки это был не сон! Всё произошло в реальности. А он до сих пор не может поверить, что ангел в его квартире, ходит босиком в его халате, ложится с ним рядом, обнимает его крепко, до хруста в костях. Полы халата слегка распахнулись, когда он устроился у него под боком, и Кроули почувствовал, как его снова вставший член ткнулся в бедро Азирафеля. Кроули смутился, и попытался было отстраниться, но руки Азирафеля всё ещё удерживали его в объятиях. Азирафель, конечно, всё заметил. Он вдруг улыбнулся и промурлыкал ему в ухо: — Милый мой, ты уверен, что твоё тело, действительно, человеческое? Ты точно не использовал никакого чуда? Я оставил тебя на десять минут спящего и абсолютно обессиленного. Мы всю ночь только и делали, что занимались любовью, Кроули. — Всего лишь семь раз, — прошептал он в ответ, улыбаясь, как безумный. Ладонь Азирафеля, ещё немного влажная после душа, прошлась по всему его телу, от плеча и до бедра, и остановилась на ягодице. Пальцы легко гладили кожу, сжимали, сдавливали и, судя по лицу Азирафеля, ангелу доставляло огромное удовольствие тискать его за задницу. Кроули потёрся носом о шею Азирафеля, вдыхая его божественный запах. Не об этом ли он мечтал с самой первой встречи, тогда, на стене Эдемского сада? — Азирафель… — выдохнул он между поцелуями, которыми покрывал его кожу. — Я без понятия, что со мной происходит. Я уже не уверен, что понимаю, кто я. Но я точно знаю, что хочу тебя без перерыва, столько раз подряд, сколько понадобится, чтобы моё тело перестало шевелиться. Но и тогда я буду не против, чтобы ты поимел меня ещё раз, даже бесчувственного. Азирафель издал короткий смешок, и Кроули, воодушевленный, продолжил, теперь уже заглядывая ему в глаза. Он различил в предрассветных сумерках, как тёмное пятнышко в его правом глазу исчезает, сливаясь с общим фоном поменявшей цвет радужки. — Говорить об одержимости будет уже не оригинально, ангел. Тут ты меня опередил. Я просто скажу, что люблю тебя, Азирафель. И всегда любил. С самого первого дня.