Против закона.

      Наступает новый день, а это значит, что всем пора на работу. Я не исключение, ведь мой отпуск закончился. Как же славно прошли выходные, даже не хочется опять переться за тысячу миль до тюрьмы и провести там ещё несколько месяцев. Но профессия надзирателя обязывает, поэтому лучше не мешкать. Если опоздаю, то опять отчитают. Быстро умылся, оделся, поел и вызвал такси. По дороге размышлял, что скоро буду на своей машине ездить. Осталось совсем немного накопить. И дешевле будет, а то таксисты слишком много дерут. Время пролетело довольно быстро, и вот я снова стою около ворот нашей серой и неприветливой тюрьму. М-да, выглядит всё совсем угрюмо. Не хватает только ворон для большего антуража. Тут я услышал карканье ворон, пролетавших неподалёку. Меня слегка передёрнуло. Подойдя ближе, я увидел ещё больше деталей: облупившиеся стены, заржавевшие прутья, колючая проволока слегка покосилась. Могли хоть стены покрасить, а то, вон, всё давно потрескалось и обсыпалось. Но это никому не нужно. Даже вспомнились слова моего знакомого: «Это будет противозаконно, если преступники будут жить в разноцветной тюрьме». Никак не могу понять, причём тут это? Ну да ладно. Войдя вовнутрь, отдал на проверку документы. Как обычно всё нормально, вход разрешён. Зашёл в свою комнату, переоделся, разложил вещи. На часах показало без пятнадцати одиннадцать. Скоро будет обед у заключённых. Пойду, проведаю коллег по работе. В нашем блоке работает 20-25 человек в зависимости от того, когда у кого отпуск. Из всего состава я хорошо знаком только с пятерыми: Александром, Денисом, Михаилом, Владимиром и Павлом. Кстати, вот и Сашка. Ходит, проверяет камеры, видимо, сегодня его смена. Я бодро подошёл и поздоровался с ним:  — Доброе утро, работник.  — Доброе. Морис! Ого, ты уже приехал. Я думал, ты только завтра вернёшься, — широко улыбаясь, ответил он. Этот рыжий парнишка меня всегда поражал. Всякий раз, как с ним заговорю, настроение поднимается моментально. Редко когда Санёк унывает. Даже заключённые его прозвали «солнышком», хотя ему не нравится эта кличка, но он виду не подаёт.  — Да вот, соскучился по вам. Решил пораньше приехать, — в шутливой форме сказал я, — Ладно, что у вас нового? Что-нибудь поменялось, пока меня не было?  — Ничего особенного. Всё как обычно. Ну, за исключением того, что пару ребят в четвёртый блок временно перевели.  — Как перевели?  — Не волнуйся, это ненадолго. Видишь ли, у нас резко уволилось несколько человек из одного блока, а замену им сразу не смогли найти, поэтому взяли несколько человек из оставшихся трёх. Но говорю тебе, это временно. Как новенькие появятся, всех сразу вернут на прежние места.  — А если они захотят там остаться?  — Не, не захотят. Ты же знаешь, какой четвёртый блок буйный. Туда никто не хочет попасть, а оставаться тем более. Так что, за это не переживай. Кстати ты слышал новости?  — Какую новость? — удивился я.  — Ты как всегда узнаёшь всё самым последним. Недавно поймали несколько участников бандитской группировки «Dark beasts» и допросили. Теперь у следствия есть достаточно информации, чтобы поймать остальных. А этих отправят в нашу тюрьму. Новость действительно хорошая, ведь эта банда уже больше года ведёт свою преступную деятельность. Столько людей обманули и обокрали. Так же они устраивали перестрелки с полицейскими, даже были раненые. И их отправляют сюда. Интересно, в какой из блоков? Думаю, это нам скоро скажут. Но уже могу предположить, что кого-то из них точно отправят в наш третий блок. Недавно несколько камер освободилось. К тому же в третьем относительно спокойно; неидеальная тишина, но и нет таких бесноватых как в четвёртом. В общем, жить можно. Мы ещё немного поболтали о разных вещах, и я решил помочь ему с осмотром камер: вдвоём быстрее будет. Когда мы закончили, на часах уже было 13:00. Саша предложил немного пройтись. Делать нам было уже нечего, поэтому я согласился. Болтали долго о всякой ерунде. Мой друг меня расспрашивал, как я провёл отпуск, к кому ездил, что делал. Так проходили до вечера. Все же редко у нас получается хорошо поговорить. То он за преступниками дежурит, то я. Надо будет почаще вот так прогуливаться. День прошёл быстро и без инцидентов, как в прочем и два последующих. А на третий день в нашу тюрьму привезли сектантов. Как я и предполагал, у нас новенькие, целых трое. Прибыли вечером прямо перед ужином. Все работники нашего блока хотели увидеть их, по большей мере из-за скуки, нежели интереса. А мы с Саньком наоборот. Наконец дверь открылась, и преступников ввели в комнату. Это были двое взрослых мужчин и один парень приблизительно нашего возраста, а то и младше. Они шли колонной. В самом конце плёлся настоящий бугай: высокий, накаченный или даже перекаченный. С таким даже Мише будет трудно справиться, а он не хиленький. Но раз определили к нам, значит спокойный (блок у нас самый большой, поэтому буйных сюда стараются не садить). Ну, это и видно, морда кирпичом. Также я заметил шрамы на руках. Наверняка делал самую тяжёлую работу в секте. В середине шёл парень. Мне показалось немного странным то, что он совершенно неприметный. Обычная стрижка, тело среднее: ни худое, ни толстое, рост тоже плюс минус средний, лицо приятное, но невыразительное. В двух словах серый мышонок. Даже затрудняюсь сказать, чем тот занимался, пока его не поймали. Но дольше всего я смотрел на мужчину, идущего первым. Это был человек лет под тридцать, слегка подкаченный, со смолисто-черными волосами, густой бородой и тёмно-зелёными глазами. Если бы на нём вместо тюремной робы был деловой костюм, то он бы походил на парня с обложек журналов. Мужчина осматривал тюрьму. Когда он повернулся в нашу сторону, я заметил, что его глаза блеснули, словно два изумруда. Мы явно его не заинтересовали, поэтому на нас он долго не смотрел. Я проводил его взглядом, пока все не разошлись по своим камерам. Заметив, что я несколько минут стою в своеобразном оцепенении, Санёк слегка пихнул меня в бок, чтобы вывести из транса. Помогло, пусть и с задержкой. Мы вернулись к работе. Новенькие были тихими и спокойными. В конфликты не влезали и не создавали. Надзирателей не дёргали. С остальными заключёнными быстро нашли общий язык. Как родные прижились. Все уже забыли про них и видели эту троицу как часть общей массы. Я бы тоже забыл, но… Почему-то мне они кажутся подозрительными; особенно тот с бородой. Не знаю что, но что-то с ним точно не так. Понять только не могу что именно? Видимо, просто накручиваю. Тем временем жизнь в пределах места лишения свободы продолжалась. Дни тянутся медленно, уныло и скучно. Сегодня мне нужно проверить камеры на наличие запрещённых вещей. Проверяя пятую по счёту камеру, я заметил, как двое в тюремной форме решили куда-то отойти. Если это те, о ком я подумал, то стоит за ними присмотреть. Предупредив товарища по работе, отправился следом. Через два поворота смог разглядеть лица. М-да, те Мордович и Петров. По их ехидным рожам было прекрасно видно, что они что-то замышляют. Пришлось держать дистанцию, чтобы не спугнуть. Двое подозвали к себе новенького самого молодого. Начали о чём-то шептаться, издалека было не слышно. Потом пошли дальше по коридору и завернули в тупик. Один из них прижал парня к стене, а второй был на подхвате, если бедняга начнёт вырываться. Первый начал объяснять, что они тут самые главные и опасные, поэтому им, новеньким, стоит слушаться их. Я не собирался терпеть этот беспредел и вышел. Грубо и настойчиво велел им убираться прочь, если не хотят в изоляцию. Моему приходу эти двое были не рады, это ещё мягко сказано. Их искривлённые от злобы лица больше походили на морды животных. Лёгкий холодок пробежался по спине, но этого нельзя показывать. Я повторил свои слова, а рукой уже тянулся к оружию. Заметив это, они присмирели и, с презрением покосившись на меня, ушли. Из груди вышел вздох облегчения. Сумасшедшие типы. Парень так и стоял у стены немного ошарашенный.  — Ты не волнуйся, всё нормально, — начал его успокаивать, — Они тебя теперь не побеспокоят, но, на всякий случай, держись от них подальше. Шкед недоумённо посмотрел на меня. Шкедом его прозвали заключённые; случайно услышал.  — Они с головой не дружат, — пояснил я. Парень кивнул в знак согласия, невнятно пробурчал что-то под нос и пошёл по своим делам. Может, спасибо сказал? Ай, Бог с ним. Мне тоже нужно возвращаться к работе.