Птица счастья

Так хочется остановиться, сказать своим светлым порывам: "Хватит". Легко заблудиться в мире хитрых стратегий и тактик. Душа трепещет и плачет от того, что творится в уме, Но я твержу, что всё будет иначе. Ах, кто бы твердил это мне! Fleur "Кто-то"

Алёна падала вниз. Её падение не было болезненным. Она ощущала себя маленьким облачком, которое не удержалась на небосклоне и теперь летит ко дну. Алёне казалось, что она падает целую вечность, и перед ней проходят месяцы и годы. На смену душевной боли, пульсирующей в районе сердца, пришло умиротворение. Она знала, что не успеет спастись. Ну и пусть. Что её держит в жизни? Родители, которым она не нужна? Друзья, которых у неё почти нет? Ха, ха и ещё раз ха. О чём думает человек перед смертью? О жизни, любви, о том, что не успел сделать? Алёна не о чём не думала и не желала думать. Она не чувствовала себя ни плохо, ни хорошо. Она чувствовала себя... никак. Словно ей было всё равно на то, что она сейчас упадёт на землю и её сердце прекратит биться в грудной клетке. А по сути, так и было. Алёна не хотела жить. Тьма дарила ей долгожданный покой. Она отдавала ей своё равнодушие и безразличие. Завораживала и притягивала. Поглощала. Из неё было невозможно выбраться. Да и зачем? Пусть другие идут к свету. Она выберет Тьму. Она уйдёт туда, где не будет эмоций. Исчезнут душевные переживания и тепло. Забудутся мысли и чувства. Какая она, вечная тьма? Холодная и безразлична? Пугающая и беспощадная? И да, и нет. Она... никакая. К ней нельзя подобрать никакое человеческое описание. Ты просто чувствуешь её, и всё. Что Алёна оставила после себя? Семью? Любящего её человека? Какое-то поучительное произведение, которое будут потом читать потомки в пыльных библиотеках? Живописные картины, завораживающие дух? Ни-че-го. Возможно, она бы жалела об этом. Если бы могла чувствовать. Ах, если бы можно было всё исправить. Алёна упала на грязный асфальт. Грудную клетку пронзила адская боль. Девушка захлёбывалась в собственной крови, не имея возможности позвать на помощь. Эта боль вытесняла собой все мысли, чувства и воспоминания, оставляя после себя лишь пепелище. Всё вокруг было таким мутным, словно она смотрела сквозь толщу воды. Веки словно налились свинцом, поднять их казалось физически невозможным. Голова болела так, что казалось, она сейчас отвалится. Почему она ещё не умерла?

Раз - лёгкие словно опалило огнём.

Алёна услышала чей-то крик, полный отчаяния и боли, и с удивлением поняла, что кричит она сама.

Два - она начала задыхаться.

Перед глазами поплыли круги. Алёна больше не могла ни о чём думать. Сознание ускользало от неё.Осталось немного .

Три - её сердце прекратило биться.

Последним, что увидела Алёна, было ночное небо, усыпанное звёздами, прекрасными и далёкими.

***

- ... ртл! Миртл! МИРТЛ!!! Она открыла глаза, судорожно хватая ртом воздух. Перед ней стояла напуганная Элизабет. - Миртл, ты очнулась! Что случилось?! Ты кричала во сне, и мы с отцом прибежали к тебе. Миртл схватилась за голову, пытаясь хоть как-то облегчить мигрень. Всё тело было покрыто холодным потом; простыня запуталась у неё в ногах, а подушка лежала где-то на полу. Боль застилала глаза, мешая трезво мыслить и оценивать ситуацию. В ушах стоял звон, поэтому она не сразу поняла, что говорит ей мать. - Мы так испугались! Ты в порядке?! Где болит?! - Мам, всё в порядке, просто кошмар приснился. - хрипло произнесла девушка, кое-как сев на кровати. Мать покачала головой. Было видно, что она ей не очень поверила. - Вот, выпей. - с этими словами она протянула ей стакан воды, пахнувший какими-то травами. " Валерьянка!" - поняла Миртл и мгновенно выпила воду. Она не знала, поможет ли ей это, но вряд ли в Англии сороковых годов было что-то получше. - А теперь отдыхай. Я пока посижу здесь. - произнесла мама, заботливо поправляя ей постель. Постепенно, дрожь теле и боль стали отступать. Стало гораздо легче дышать. На смену тревожности и страха пришло спокойствие. Она дома, в безопасности, а остальное не важно. Девушка почувствовала, как её веки наливаются свинцом, и послушно закрыла глаза. Завтра... Она всё обдумает завтра. А сейчас - спать.

***

Когда Миртл проснулась, был уже день. За окном сияло солнце, такое яркое, что казалось, можно обжечься. Сладко потянувшись, девушка села, пытаясь вспомнить события ночи. Итак, ей снился кошмар. То, что он был необычный, было понятно. Ей снилась...собственная смерть. Что это значило, Миртл не знала. Этот сон не дал ей ответов, только добавил вопросы. Откуда она падала? Её кто-то столкнул, или она прыгнула сама? А может, это было результатом несчастного случая? Самоубийцей Миртл никогда не была. Она не сломалась, когда её одноклассники издевались над ней. Не сломалась, когда её мать бросила её. И даже когда её били и запирали в пыльную кладовку, она не собиралась ломаться. Она никогда не плакала при мачехе, зная, что это доставляет ей одно удовольствие. Что отец нашёл в этой садистке, девушка не знала. Перед отцом Ольга, а именно так звали её мачеху, была с ней дружелюбной и доброй, но стоило отцу отвернуться, как фальшивая, натянутая, как у фарфоровой куклы, улыбка уступала место холодному оскалу. Миртл пыталась докричаться до отца. Не сосчитать, сколько раз она говорила отцу, что её мачеха не та, кем кажется, что она бьёт её и издевается над ней, пока домработница притворяется глухой и слепой, словно не замечая, что происходит у неё под носом. Что поделать, деньги в этом мире решают многое. И каждый раз, когда она подходила к отцу и показывала синяки, оставшиеся от ударов Ольги, Миртл получала один и тот же ответ : " Алёна, я понимаю, что ты не хочешь принимать мачеху, всё же она не заменит тебе родную мать, но я не прошу тебя её любить. Хотя бы постарайся уважать её, и прекрати мне врать о том, что она над тобой издевается. Твои нарисованные гематомы ничего не изменят. Ольга останется тут, и точка. " Девушке хотелось прокричать ему прямо в лицо : " Ты не замечаешь очевидного, словно ослеп! " Но вместо этого она молча кивала, глотая злые слёзы, и уходила к себе в комнату. После таких разговоров мачеха била её сильнее. Миртл же, бывшей тогда Алёной, оставалось только плакать ночами в подушку и мечтать, что когда-нибудь этот Ад закончится. Она всегда жила назло всем. Весь её вид так и кричал :" Вы не дождётесь моих слёз!" Она научилась принимать горе с гордой спиной, не позволяя никому прогнуть её. Что же такого могло случиться, что она решилась покончить с собой? И как это связано с её попаданием в другой мир?