You'll never find calm

(Если Вы не читали предыдущую часть, то прошу прочесть, иначе Вы не поймете, что произошло)

★★★★★The final★★★★★

      Гоша с безучастным видом стоял на балконе, глядя куда-то в небо, приобретающее фиолетовые нотки заката. Теплые лучи летнего солнца ласкали лицо, но мужчина не ощущал их, он вообще мало что ощущал в последнее время. Где-то внизу гудели машины, и слышался детский смех — конец июля — отличное время для детских игр и мальчишеских подвигов. Эх, где оно, то беззаботное детство, проведенное в дворах 90-х, когда самой большой проблемой — было отсутствие крутых фишек с покемонами или мамин борщ. Штормов запустил свои длинные пальцы в волосы, растормошив и без того непослушный ежик на голове, немного хотелось застрелиться. Всего два месяца прошло, а казалось, что целая вечность. С досадой Гоша был вынужден признать, что с гневом жить оказалось гораздо легче, чем с апатией.       Сначала всё казалось довольно хорошо — он здоров, у него хорошая работа, девушка, даже новые знакомства, но потом. Док соврал ему, когда сказал, что Гоше больше не нужен врач, но Штормов держался, запирая свой гнев и раздражение где-то глубоко в душе, только это не помогло. С Ксюшей им оказалось не по пути — она была неплохой, но не для Гоши, им было почти не о чем разговаривать, новые знакомые появлялись и исчезали, а дома стало как-то подозрительно тихо. Псих и сам не понимал, чего ждал от жизни, но жизнь все равно ничего ему не давала, только отбирала обратно.       Первый месяц держаться ещё получалось, но в последнее время всё совершенно вышло из-под контроля, а, быть может, он просто сильно устал, да и не важно это теперь. С уходом Дока, и его еженедельными сеансами, и почти ежедневными дружескими разговорами жизнь стала казаться невыносимо серой. Гоша ругал себя за это, старался что-то исправить, но обманывать себя было тяжело — без Дмитрия из его жизни ушло что-то очень важное, без чего дни становились невыносимыми. — Хватит уже думать о нем, дебил! — тихо прошипел сам себе Гоша, покачав головой. Как же всё это бесит, сил нет.       Но не думать о Доке становилось всё сложнее, Гоша тосковал по нему как по другу, по крайней мере, сам Штормов объяснял это так. Док был его другом — единственным настоящим другом, которому можно было доверить всё, а теперь он остался совсем один. Что ж, правду говорят: «что имеем не храним, потерявши — плачем».       Небо стало темнеть — последний лучик заката скрылся за силуэтами многоэтажек, в небесах появилась отчетливая белая луна, но оценить красоту природы Гоша уже не мог — его мысли снова потянулись в Доку, каждый день он вспоминал этого чертова ублюдка в бабочке, доводя себя до исступления. Как он мог? Почему? Зачем? Какое право он вообще имел на всё это? Штормов злился, кричал и бил кулаками стены, разбивая костяшки пальцев, пытаясь не плакать. Что теперь делать, когда в мире не осталось никого, на кого можно по-настоящему положиться и нет никакой гарантии, что это однажды изменится?       Гоша часто думал о произошедшем, пытаясь найти ответы. Иногда он винил Дока, мысленно крича ему, что он не должен был оставлять своего пациента, но когда злость уходила, появлялось раскаяние. Гоша знал, что такое любить молча — его первая любовь вышла слишком отвратной, из-за чего парень долгое время думал о том, что отношения — это не для него. Нет, Док такого не заслужил, пусть уж лучше так.       Небо окончательно потемнело, по плечам мужчины прошлись мурашки — прохладный ветерок продувал его на балконе, пора было заходить в квартиру. С каждым днем тишина в квартире становилось всё более невыносимой, она давила на Гошу, хотелось убежать как можно дальше от самого себя. — Я больше так не могу, — наконец сказал Штормов, лежа вечером на кровати без сна. Он понимал, что собрался сделать что-то безумное, но, казалось, что иначе он просто сойдет с ума по-настоящему. Док исчез из жизни Гоши, забрав душевный покой и тепло, пора было возвращать это на место. Мужчина не знал, что скажет своему уже бывшему другу, но он понимал, что просто не продержится еще хоть один месяц.       Взяв такси до дома Дмитрия, псих ощущал себя человеком, идущим на смерть — всё внутри как будто замерло и натянулось до предела. Гоша не знал, окажется ли Беликов дома — Док внес номер и контакты Гоши в чёрный список (должно быть, опасался обвинения и неадекватной реакции, что ж, первое время его опасения были бы не напрасны). Долгая дорога позволила прийти в себя и решить, что стоит сказать. Протиснувшись к двери, Гоша нажал на звонок, кажется, в этом доме игнорирование его личности — стало чем-то вроде традиции, потому что дверь открылась только после того, как псих высказал несколько угроз в адрес Дока. Но дверь открыл не он. — Ты чего припёрся? — спросила Ольга, её вид выражал крайнее недовольство. — Мне нужно поговорить с Доком, — тут же выпалил Гоша, пытаясь протиснуться внутрь, но Ольга в этот раз была более проворна. — Его нет, — холодно сказала она. — А когда будет? — Здесь — никогда или очень не скоро. Убирайся, — Беликова попыталась закрыть дверь, но Гоша потянул ручку двери на себя. — Что значит нет? — выкрикнул он. — То и значит, Дима здесь больше не живёт. Это мой дом, убирайся прочь, иначе я вызову полицию!       Дверь наконец захлопнулась, но Гоша не сдвинулся с места, он пытался понять то, что ему сказал Ольга. Как вообще это понимать? Что значит не живёт? Псих снова забарабанил в дверь. — Я должен знать, что случилось! — Не твоё дело, — рявкнула из-за закрытой двери Ольга. — Уходи отсюда сейчас же! — Мне нужно с ним поговорить! Расскажи мне, что случилось! — в голосе Гоши проскользнули нотки мольбы. — Ещё минута, и я звоню в полицию, — предупредила супруга Дока. — Значит звони, может, хоть они мне скажут, где твой муж! — выпалил в раздражении псих.       На какое-то время в доме возникла тишина, после чего дверной замок щелкнул. Ольга приоткрыла дверь и быстро, словно не веря сама себе, произнесла: — Быстро зашел, пока я не передумала.       По виду и интонации женщины Штормов понял, что передумать она готова в любой момент, а потому быстро прошёл в дом, тот показался ему более пустым. Ольга указала жестом в сторону кухни, поэтому Гоша прошмыгнул туда, садясь за стол. — Зачем он тебе нужен? — в лоб спросила Беликова, смотря на Штормова внимательным, пронзительным взглядом. — В смысле? — не понял Гоша. — Зачем ты ищешь моего бывшего супруга? — недовольно повторила Ольга. Гоша непонимающе посмотрел на неё, после чего задумчиво опустил взгляд. Он и сам не знал, зачем, но понимал, что ещё немного и крыша окончательно поедет. — Я не знаю, — честно ответил псих. — Он ведь мой друг. — И поэтому ты вспомнил о нём только сейчас? — хмыкнула экс-жена. — Какая разница, когда это произошло? — вспылил Штормов. — Мне нужен Док, точка. — Как мужчина? — подняв бровь, спросила Ольга. — Что? Нет, конечно! Я вообще-то не гей! — Ну так и убирайся отсюда, — не выдержала Беликова. — Ты что думаешь, он совсем идиот? Он из-за тебя сбежал, потому что не мог терпеть этого всего. Из-за тебя! — Не нужно вешать на меня ваши проблемы, — воскликнул псих. — Конечно, а на кого их вешать? Он стал таким после поездки в Питер, я знаю, что ты был с ним. — Он мой друг! — И что? Он давно любил тебя, только понял недавно. — Последнюю фразу Ольга произнесла тише. — Что?       Беликова поставила чайник, отвернувшись от гостя, ей всё ещё было тяжело. Помолчав немного, она наконец смогла взять себя в руки, после чего сказала: — Ты думаешь, я только сейчас это поняла? Нет, такое было видно, просто я не хотела понимать и принимать это. Я пыталась его уберечь от этого, сделала всё, что смогла, но он… Не знаю, любил ли он меня по-настоящему, хотелось бы верить, что любил.       Гоша молчал. Он не знал, что говорить на это, да и его слова лишь возбудили бы в женщине гнев. Только сейчас Штормов понял, что вся эта ситуация была намного сложнее, чем он предполагал. — Не знаю, что произошло между вами на самом деле, но я не позволю тебе причинить ему боль, ясно? — Я не собираюсь причинять никому боль, мне нужен друг! — перешел в нападение Гоша. — А ему не нужен, потому что ты уже не друг. Вот скажи, честно скажи мне, ты бы хотел попасть в его ситуацию?       Гоша закусил губу, чтобы не сказать чего-то едкого. Не хотел, он знал, что не хотел, но, быть может, всё не так плохо, ведь Док взрослый мальчик, вдруг его глупая влюбленность уже ушла, они могли бы забыть всё это, просто закрыть глаза и жить дальше как ни в чем не бывало. — Ты, верно думаешь, что всё в порядке, — произнесла Ольга, — только вот ты не знаешь его так хорошо, как знаю я. Ничерта у него не прошло и долго ещё не пройдет. И если тебе просто больше не с кем поговорить, то найди другого врача.       Гоша кивнул, он понимал, что Ольга была права, но признавать этого не хотелось. Ему не нужен был другой врач, никто и никогда не понимал его так хорошо, как Док. — Мне нужно подумать над этим, — неуверенно сказал Гоша, вставая со стула. — Подумай. Но если он действительно тебе важен, то не суйся к нему. Я слишком хорошо его знаю. — Но всё-таки… Где он? — В Питере. — Спасибо.       Штормов быстро покинул дом Беликовых, ощущая себя слабым и усталым, а впереди была долгая дорога домой. Ольга долго смотрела в окно, наблюдая, как фигура психа медленно исчезает из её поля зрения, в конце концов, она действительно любила мужа и если показывала свой характер и перегибала палку, то только из желания уберечь его. Семнадцать лет брака оставили на ней неизгладимый отпечаток, но сейчас, когда злость прошла, а боль стала притупляться, Ольга думала о том, что так действительно должно было произойти, не Гоша, так кто-нибудь другой, что поделать, уж такой был её муж, и если за столько лет жизнь с женщиной его не исправила, то уместно вспомнить пословицу про горбатого и могилу.       Дмитрий устало щурился, смотря, как яркий дневной свет заливает спальню. Сегодня был выходной, и поэтому он разрешил себе поспать до обеда, вот они — прелести проживания самим с собой. На календаре догорал июль, вот-вот начнется август, кажется, скоро день рождения Гоши…       Вспоминания о бывшем пациенте причиняли боль, Док так и не мог забыть, как Гоша поспешно покинул его кабинет, явно сдерживаясь, чтобы не прописать ему. Это было вполне ожидаемо, но всё равно болезненно. Что ж, хотя бы больше не приходится врать супруге, в последнее время она успокоилась и даже начала пытаться наладить контакт. Дмитрию было стыдно перед ней, но развод — это был их единственный выход. Док любил жену как подругу, а потому искренне желал ей счастья, он верил, даже знал, что ей обязательно попадется хороший мужчина. Наверное, именно желание устроить Ольгу и стало причиной того, что Беликов так упорно добивался развода — она могла найти кого-то лучше.       Решив, что валяться полдня — дурной тон, Дмитрий встал с постели, пора было заняться делами. Переехав в дом отца, мужчина решил попробовать заняться онлайн-консультацией, так было спокойнее и безопаснее. Его снова поглощали проблемы других людей, на душе становилось спокойнее, а имя того человека, из-за которого он сбежал, стало реже мелькать в голове.       Гоша хмуро смотрел в окно скоростного поезда, показывая всем своим видом, что не намерен ни с кем разговаривать. Его раздражали поезда — запах пота, смешанный с запахом чужих носков, быстрого питания, духов и чего-то столь же мерзкого. Раздражение добавляло и то, что мужчина до сих пор не был уверен в том, что поступает правильно. Он понимал, что есть очень много вещей, о которых он старался не задумываться, и сейчас они могли выставить его идиотом, но сил находиться в подвешенном состоянии больше не было. Мимо окон проносились зеленые деревья, сливавшиеся в одну вереницу леса, разбавленную пятнами цветов, широкими полосами рек и огромными платками полей. Плеер давно разрядился, а желания читать не было, поезд мчался в Питер, хотелось сойти на любой остановке, «Сапсан» летел слишком быстро, разгоняясь до 200 км/ч. Всё-таки ехать на 90 км по трассе с Доком было куда приятнее.       Дорога до Питера заняла чуть больше трех часов, поэтому в два часа дня Гоша уже был на вокзале. Вспомнив адрес Беликова (накануне Гоша сверял его по гугл-картам), парень вызвал такси, надеясь застать в такой день Дмитрия дома. Таксист попался тактичным, поэтому уже через двадцать минут Штормов был на месте.       Гоша долго мялся у домофона — он не знал, пустят ли его, но не ехать же уже назад, верно? Нажав номер квартиры, Гоша замер, затаив дыхание. — Да? — раздался голос Дока. — Это я, Гоша… Я могу поговорить с тобой?       Наступила тишина. Штормов сжал руки в кулаки, понимая, что придется ехать обратно, но неожиданно раздался звук нажатия на кнопку, открывающую дверь. Гоша дернул дверь на себя, та поддалась, это заставило его нервно вздохнуть. Псих поднялся на нужный этаж, казалось, что его ноги стали ватными. — Проходи, — хрипло сказал Беликов, выглядывая из открытой двери квартиры, Гоша последовал за ним, заперев дверь. В горле будто встал ком. — Чай? Кофе? — поинтересовался Док с кухни. — Кофе, пожалуйста, — хрипло ответил Гоша, проходя на кухню, кажется, они оба не могли поверить, что псих здесь.       Штормов сел за стол, осторожно поглядывая на своего бывшего друга, тот стоял спиной к нему, но спина была неестественно выпрямлена и напряжена. Гоша попытался успокоиться, это будет тяжелый разговор, но ведь никто не говорил, что будет просто, верно?       Дмитрий налил себе чай, а Гоше кофе, поставив обе чашки на стол, после чего сел напротив гостя. По лицу Дока было заметно, что он нервничает, но искренне пытается держать форму. — Не ожидал тебя увидеть, — немного нервно произнес Док, когда молчание стало слишком долгим и невыносимым. — Я и сам от себя не ожидал, — фыркнул псих, нужно было расслабиться. — Что ж… Рад тебя видеть. — Не очень-то похоже, — заметил Гоша, после чего мысленно дал себе пощечину. Док молчал, его движения становились всё более нервными. — Я… Прости меня, — Гоша скосил взгляд в сторону, ощущая себя не на своем месте. — Я действительно был зол тогда, но это были эмоции, ты и сам прекрасно знаешь. Я был не прав, когда ушёл, так и не разобравшись. — Это была вполне ожидаемая реакция, — с сожалением произнес Док, он тоже не мог смотреть в глаза Гоше. — Да какая разница — какая! — тут же выпали Гоша, привычно раздражаясь. — Это всё… Это не имеет значение. Мы ведь друзья, верно?       Штормов с надеждой посмотрел в лицо Беликову, но тот не отвечал. Мужчина слегка закусил губу, отчего его вид стал ещё более растерянный. — Прости, Гоша… Я так не могу…       Псих кивнул, что ж, он это уже понял, но неужели нельзя было попытаться? — Почему? — спросил Гоша. — Это ведь… Такое бывает, оно пройдет, я уверен. — Не пройдет, — тихо ответил Беликов. — Я уже не мальчик, Гоша, и прекрасно знаю себя. Это не пройдет так быстро, и наше с тобой общение сделает только хуже. Мне правда жаль, что так вышло. Ты даже не представляешь, насколько мне жаль. — Ты не должен извиняться, — произнес псих, почему-то слышать подобное было неприятно. — Но я ощущаю себя виноватым. Я всегда пытался давить это в себе, но ты… Ты был таким настоящим и важным для меня, что я просто не мог, не… Не мог.       Гоша опустил взгляд на пол, разглядывая светлую плитку. Он видел и чувствовал, что влюбленность Дока была не просто мимолетным увлечением, мужчина действительно страдал от этого. И если вначале у психа была хоть какая-то надежда, то теперь она стремительно таяла. — Я действительно не могу быть твоим другом, прости.       Док опрокинул в себя остатки чая, после чего встал из-за стола, отворачиваясь от Гоши. Ему было тяжело говорить обо всем этом, зачем этот безумец только приехал сюда? Зачем? Гоша тоже поднялся со стула и, подойдя к Доку, тихо произнес: — А что, если я попробую? — Что? — непонимающе спросил Беликов. — Если я попробую стать тебе не другом? — Зачем тебе это?       Док внимательно посмотрел Гоше в глаза, чувствуя, как его пальцы сжимаются от напряжения. Эта ситуация была слишком фантастичной и неправильной. — Ты не должен заставлять себя, — уверенно возразил Дмитрий. — Я не заставляю… Я хочу попробовать, — всё так же неуверенно отозвался Штормов. — Ты ведь никогда… Гоша, не надо. Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня и себя, пожалуйста.       Дмитрия затрясло. Гоша почувствовал странную тяжесть в груди — он не мог смотреть на такого Дока: усталого, разбитого и сломленного. Не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, псих положил руку на плечо Беликова, после чего неуверенно обнял. — Ты нужен мне, — прошептал Гоша, чувствуя, как его нервы начинают сдавать. — Я не знаю, что сейчас правильно, а что — нет, но ты мне нужен. И если для этого нужно… Я хочу попробовать, слышишь? — Пожалуйста, подумай хорошо, — умоляюще прошептал Док, не смея обнять психа в ответ. — Я подумал, дай мне шанс.       Дмитрий кивнул, после чего несмело обнял бывшего пациента в ответ. В этот момент в нем как будто что-то сломалось, но вместе с тем он ощутил странное облегчение сброшенной ноши. Хотелось заплакать от переизбытка чувств, но Док не мог бы этого сделать, даже если бы захотел. Они стояли молча, обнимаясь, у каждого в душе творилось что-то сумбурное.       Разрывать объятия было как-то неловко, но Дмитрий тут же отвлёк внимание гостя на обед — они заказали еду, после чего решили устроить просмотр фильма. О том, что было днем они не говорили, предпочитая всё внимательно обдумать. Гоша остался у Дока на ночь, разложившись на диване.       Гоша почти не спал ночью, он думал о словах Беликова, взвешивая против и за. В конце концов, если это и правда окажется не его человек, отношения ведь всегда можно разорвать? Дружбы у них уже не выйдет — но потерять Дока — нет, на это он был не согласен.       Весь день мужчины провели, гуляя по Питеру, Гоша был неестественно задумчив, а Дмитрий не налегал, не желая знать слишком много. Вечер они провели также вместе, завалившись на кровать Дока перед ноутбуком — всё-таки кровать была намного мягче. Фильм закончился в полвторого ночи, днем у Гоши был обратный поезд, а запретная тема так и не была озвучена. Штормов нервничал, он понимал, что должен решить это пока он здесь. — Док, — тихо позвал его Гоша. — Да? — отложив ноутбук, спросил Дмитрий. — Как понять, нравится ли тебе человек или нет?       Беликов неуверенно посмотрел на Штормова. Они, конечно, понимали, куда ведет этот разговор, но… Почему нельзя продлить это дольше? И все же Дмитрий ответил. — Поцелуй его, и поймешь точно.       Гоша с сомнением посмотрел на Дока. Он не был готов к чему-то столь кардинальному, но с другой стороны, это ведь и правда верный способ. Псих закусил губу, взглянув на Дока, тот тоже нервничал. Мысленно досчитав до десяти, Гоша резко приблизился к Дмитрию, едва касаясь его губ своими, после чего резко отодвинулся от него, ощущая страх. Док как-то болезненно улыбнулся. — Полагаю, что этот гештальт мы закрыли, — невесело сказал он. — Заткнись, — предупредил Гоша. Что ж, если в первый раз с ним ничего не случилось, то и в этот не должно.       Псих снова приблизился к лицу Дока, на этот раз поцелуй был все таким же медленным, но поверхностным. Гоша елозил своими губами по губам Димы, не испытывая при этом отвращения. Обычный поцелуй, ничего такого. — Ну? — с затаенным страхом спросил Беликов. — Это не так противно, как я думал, — фыркнул Гоша. — Но противно? — Нет.       Они снова замолчали, мир медленно переворачивался с ног на голову. — Гоша… Я могу? — неуверенно спросил Дмитрий, придвинувшись к бывшему пациенту, тот неуверенно кивнул. Беликов осторожно прикоснулся своими губами к губам парня, Гоша расслабился. У него были странные ощущения, но однозначно неплохие. Док целовался более вдумчиво, его рука осторожно переместилась на голову Гоши, успокаивающе поглаживая его. Штормов окончательно расслабился, после чего сильнее вжался своими губами в губы Беликова. Это было почти невинно, но Док сдавленно выдохнул, не ожидая напора. — Думаю, теперь мы точно закрыли… Чего мы там, кстати, закрывали? — Гештальт, — с облегчением выдохнул Док.

★★★★★La finita ★★★★★