Голоса убитого прошлого

— И так. Если вам интересно, вот что я думаю, — сказал Квай-Гон. Все четверо с интересом на него посмотрели. Оби-Ван перестал неодобрительно коситься на Кайло, который то и дело снимал стакан с каменной таблички, и, обнаружив, что рукам все еще слишком горячо его держать, ставил обратно. На серой поверхности уже осталось несколько темных колец. В одно из них почти идеально помещалась фраза «хаос — есть гармония», и в таком вот обрезанном виде она превращалась в полный абсурд. — А думаю я, что зря мы бежим по дороге сломя голову, будто и правда видим, куда нам нужно. Вот теперь дорога кончилась, и ты, Рей, уже заглядываешься на кривую темную тропинку. Давайте лучше присядем, отдохнем и кто знает — может, увидим другие тропинки. Наше путешествие должно быть полезной прогулкой, а не беготней неизвестно зачем. — Квай-Гон прошелся взад-вперед, остановился и посмотрел на всех. — Довольно очевидная метафора, — сказал Энакин, — Да только мы ведь уже просидели месяц на месте. — И многое открыли, — хмыкнул Оби-Ван, — Гораздо больше, чем нашли в библиотеке. — Там мы исследовали факты, — возразил Кайло, — это была практика. А потом попытались найти теорию, просто пока не нашли такую, которая с практикой бы совпала. — Значит, можно вернуться к практике, просто попробовать изменить условия. Я выбирал нейтральную планету — много жизни, нетронутая цивилизацией, слабые и стабильные потоки, — Квай-Гон задумчиво потер бороду. — Значит, теперь нужно место Силы? — Энакин прищелкнул пальцами, посмотрел на Кайло и Рей по очереди. — Посмотрим, как оно на вас отреагирует. — Или вы на него, — согласился с ним Оби-Ван. Рей задумалась. Посмотрела на призраков, потом на Бена. На нем она взгляд остановила, с минуту решала, хорошая ли это идея, а потом вкрадчиво поинтересовалась: — Так… Тебе было интересно, где все это время прятался Люк? *** Что до места Силы — его реакцию им еще предстояло выяснить, а вот смотрители на острове отреагировали на них не особенно дружелюбно. Они зло косились на Рей и цедили себе под нос что-то явно ругательное. Конечно, в произошедших здесь разрушениях она была, вообще-то, не виновата, но местный народ знал только одно — она появилась, и сразу после этого жизнь перестала быть размеренной. Впрочем, порекомендовать ей убираться открыто так никто и не решился. Рей и Кайло сочли за лучшее сделать вид, что ничего не заметили. На пути к храму было несколько остановок. В одном, совершенно непримечательном с точки зрения Кайло месте — вокруг тропы кроме холмов и ветра и не было ничего — Рей вдруг остановилась, посмотрела на ничего, потом на него. — Что? — Представь, — заулыбалась она, — идешь ты вечером по своим делам, и вдруг… Кайло подумал над этим. Прикинул, как смотрелся на фоне горного пейзажа. Хмыкнул. — Представь — приводишь себя в порядок в своих покоях, запертых, кстати говоря, потому что не терпишь посторонних в такие моменты, и тут… Позже они свернули с тропы — Рей потянула его к не очень-то впечатляющей груде камней. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что некогда это была тесная хибара, каких было здесь множество. — Именно здесь я была, когда… Кайло понял. Странное чувство сдавило ему горло. Значит, здесь. — Эй! Вы идете? Оба вздрогнули и обернулись. Рей провела ладонью по лицу. — Знаешь, не такое уж это хорошее место. Обязательно приходит какой-нибудь Скайуокер и… Энакин примирительно поднял руки. — Ох, извините. Мы подождем, вы тут… Не торопитесь, в общем. Кайло напоследок окинул взглядом эти поистине исторические руины и они с Рей не сговариваясь продолжили подниматься в гору. *** — Знаете, от чего-то, о чем говорят «Первый храм джедаев» ожидаешь… Большего. — Если бы ты немного подумал, Энакин, ты бы догадался, что если храм первый, значит, ему очень, очень, очень много лет. Действительно много, понимаешь? Кайло слушал призраков не очень внимательно. Он ходил и смотрел, и чувствовал отголоски чего-то, что очень походило на разочарование, апатию и отчаяние. Видимо, они достаточно долго здесь копились. Ему подумалось, что, может быть, у них с Люком было больше общего, чем ему бы хотелось. Квай-Гон задумчиво смотрел на фреску на полу. Рей подошла к нему. — Учитель, ты видишь? — Вижу, падаван. Что тебя тревожит? — Просто подумала, что, может, я услышала ответы уже тогда? Люк был прав? Когда говорил про свет и тьму, равновесие… — Это не ответы, Рей. Это условия задачи, которые известны любому, кто хоть немного разобрался в вопросе. Вы двое — не мозаика на камне, это она может просто лежать и символизировать. — Знаешь, мне тоже иногда нравится просто лежать, хотя символизировать при этом необязательно. Ох, прости… Я, кажется… — Рей прикрыла рот ладонью и напустила на себя такой выразительно-виноватый вид, что кто угодно бы понял: ни капли ей не жаль. — Намекнула, что ты спишь, а мы-нет, — коротко рассмеялся Квай-Гон, — нет, Рей, в тот раз с «на вас пайки доставать?» было забавнее. Вдруг Квай-Гон посерьезнел, улыбка медленно сошла с его лица. Он снова смотрел на мозаику, над которой мягко мерцала водная гладь. Кайло подошел и присоединился к ним. Тоже изучил черно-белую фигуру. А потом оба подняли взгляд и посмотрели на Энакина. Рей последовала их примеру. Энакин стоял в проеме, облокотившись на стену, и солнечные лучи пронизывали его прозрачную фигуру. — Тот, кто познал и тьму, и свет, — кивнул Квай-Гон, — Вот только он тоже вовсе не мозаика на камне. Заметив их внимание к своей персоне, Энакин улыбнулся и помахал рукой. Рей не впервые задумалась о том, что же все-таки скрывается под всей этой веселостью, бравадой и обаянием. — Нет, вы только подумайте! — Силуэт Оби-Вана в светлом пятне проема был едва различим. — Ну почему, когда кто-то разочаровывается в своих идеалах, ему обязательно надо сжечь ценный исторический памятник? Обугленный остов древа являл собой удручающее зрелище. Однако в том, как это место чувствовала Рей, мало что изменилось — Сила все еще пронизывала все вокруг. Рей обошла камень, на котором училась слушать мир. Что-то произошло здесь… Рей догадалась, что. Она развернулась. — Нет, давай-ка найдем другое место. По его ровному лицу Рей догадалась, что он тоже почувствовал. Ей было сложно сказать, что он ощутил, находясь в такой близости от места, где Люк Скайуокер ушел в Силу. По крайней мере, не мрачное злорадство или вроде того, как она опасалась где-то в глубине души. Рей поднималась по ступенькам, а он стоял там, еще какое-то время. Она колебалась, но решила в конце концов, что стоит предоставить его самому себе. Ровная площадка перед самым деревом показалась всем вполне подходящим местом. Древо, теперь черное и обугленное, поначалу смущало Рей своим видом, но она несколько раз повторила себе — Сила была не в нем и на нее никак не повлияло то, что древо сгорело. Рей закрыла глаза. Сосредоточилась. Бен напротив нее был занят тем же. Когда Рей наконец ощутила тот самый легкий звон в голове, осознала полное отсутствие мыслей, увидела себя всем и сразу, она распахнула глаза, стараясь удержаться в этом состоянии — но не прикладывая усилий, это было важно — усилия рушили концентрацию. Он смотрел на нее. Теперь она была всем и сразу, но центром этого всего и сразу были его глаза. Рей понимала, что он тоже видит мир так — вселенная, вращающаяся вокруг нее самой. Рей протянула руку, и он протянул ей свою, но… Она вдруг сбилась. — Слушайте, я так не могу. — В чем дело? — Спросил Кайло. Он был очень, очень сбит с толку — она слишком резко выбила их обоих из полутранса. Рей посмотрела на сидящих вокруг них призраков. Те вопросительно смотрели на нее. А Рей чувствовала себя совершенно по-идиотски. Подумать только, ей ничего не стоило поцеловать его на публике, и, если подумать, застань их вдруг кто-нибудь в такой момент, когда она полураздетая собиралась бы делать с ним все эти вещи — она вряд ли особенно смутилась бы, скорее порекомендовала случайному свидетелю убраться куда-нибудь, если он не хочет видеть что-то смущающее. Она бы, скорее всего, добавила, что ему лучше бы поторопиться, потому что она не намерена сдерживаться долго, а хочет он что-то такое видеть или нет — это, все-таки, его проблемы. Но здесь… Это слишком напоминало то, что происходило в хижине, и Рей даже не догадывалась, насколько это было для нее личное, интимное, почти сакральное. — Может, вы отвернетесь? — Слабым голосом поинтересовалась она у призраков. — Люк, — покачал головой Энакин, — вот уж кто специалист в том, чтобы калечить детям психику. Кайло потер пальцами переносицу. — Правда, отвернитесь. Призраки действительно отвернулись. Даже пересели подальше. Медитация началась заново. А когда все получилось… Рей чувствовала, как Сила течет, рвется наружу, выплескивается, словно она, Рей, слишком мала, чтобы удержать в себе столько энергии. Поток обжигал, с беззвучным ревом затапливая собой пространство. Кожу кололи песчинки, кружащие в воздухе на совершенно дикой скорости. Рей чувствовала себя раскаленной точкой, в которой сжато буквально все, готовой вот-вот развернуться в новую вселенную. Они открыли глаза, не расцепляя рук, и Рей увидела, как рвано он дышит. Они улыбнулись друг другу так, будто не виделись очень давно. Они не знали, что происходит, и вряд ли смогли бы подобрать подходящие слова, но чувствовали себя так, словно происходило что-то, к чему они готовились всю жизнь. Сила успокоилась, улеглась спустя какое-то время, но все еще ощущалась вокруг в огромном количестве. Рей пыталась отдышаться. Теперь они сидели, плечом к плечу, словно обоим нужна была опора, чтобы не упасть. Квай-Гон стоял и прислушивался к чему-то, закрыв глаза. А после — подошел к ним и протянул Рей руку. Она не совсем понимала, что он имеет в виду, но протянула в ответ свою и… И обнаружила сопротивление, прежде чем пальцы прошли сквозь его ладонь. Привычное покалывание усилилось. Учитель все еще состоял из Силы, но теперь этой Силы было больше. А Оби-Ван держал на ладони горсть песка. Энакин вдохнул полной грудью и медленно, с наслаждением выдохнул. Он все еще совершенно в этом не нуждался — но сумел получить от этого простого действия практически позабытое удовольствие. — Вижу, время даром не теряете вы. — Нет, магистр. Проводим с пользой, — сказал Энакин, скрестив руки на груди. Низкорослый магистр-джедай появился на площадке неожиданно для всех. Все выжидательно посмотрели на Кайло, ожидая какого-нибудь нелестного комментария, но он, очевидно, был не в том настроении и решил ограничиться настороженным взглядом исподлобья. — Магистр, вы хотите что-то рассказать? — Спросил Оби-Ван. — Нет, Кеноби, рассказать нечего вам, и устал я при жизни еще советы давать да знаниями делиться. Смотреть желаю. Рей глядела на магистра Йоду во все глаза. Она была наслышана о старейшем из джедаев, но так как в значительной степени наслышана она была от Энакина, Рей испытывала довольно странную гамму чувств, в которой с трепетом и волнением соседствовало предательское веселье и смущение, потому что в голове сами собой возникли слова «старый зеленый проходимец». Йода подошел к ним и смотрел какое-то время с непроницаемым выражением лица. Оба встали — Рей почему-то неловко было сидеть при магистре вот так, а Бен встал вслед за ней. Вряд ли он отдавал себе отчет в том, что делал, но Рей заметила, как он подался вперед, немного закрывая ее собой. Магистр чему-то усмехнулся. — Ждешь ты, что отвечу, придет ли Люк сюда? Не сейчас, не готов к тому еще он, и ты не готов тоже. Кайло промолчал, только поджал губы. — Магистр, скажите, — Оби-Ван был очень, очень чувствителен к неловким напряженным ситуациям и всегда старался деликатно их прекращать, как подметила Рей. Вот и сейчас он обращался к джедаю, отвлекая того от неуютной темы. — С вами происходит то же, что с нами? — Нет, — просто ответил Йода, и Рей заметила, что лица у Энакина с Оби-Ваном вытянулись от неожиданности, — Знаю, в смятении Квай-Гон пребывает, способности к Силе вновь найдя. — Я знаю, магистр, — задумчиво сказал Квай-Гон, — теперь мы и сами — Сила, но ведь наши возможности заканчивались там, где начиналось материальное. — Моего не хуже знаешь — связано все, и возможности там кончаются, где сами себя ограничиваем мы, — Йода многозначительно посмотрел на сгоревшее древо, — и все же прочны границы те. Преодолел однажды я их, Скайуокер не решился бы важный жест этот сделать, а я видеть хотел очень это. Но гроза и без меня начиналась уже тогда, и молния ударила все равно бы — путь ей лишь указал. Теперь уже все внимательно посмотрели на то, что осталось от древа. — Хотел бы я видеть лицо моего сына в этот момент, — покачал головой Энакин. — О, лицо его и впрямь взор тогда радовало. И все же, жизнь — для тех, живет кто, не для нас. Было всегда так, и будет. Нет уверенности, что повторить смогу, раза, по крайней мере, не с первого. Чувствую, как Сила сейчас дрожит — много ее, но не смогу и камень поднять. Вы — сможете. Крепко связаны все вы. — Но почему? — Спросила наконец Рей, не выдержав. Ей почему-то казалось, что кто-то вроде Йоды не должен приходить — и не приносить никаких откровений, которые все расставят по местам. Рей совсем не знала магистра Йоду. — Откуда знать мне? Сказал: не на вопросы отвечать пришел, смотреть. Рей и Бен переглянулись. Вихрь утихал, Сила стелилась туманом, стремясь снова равномерно заполнить собой пространство. Бен взял ее за руку. — Пусть смотрит. Я… Хочу почувствовать это еще раз, Рей. — Только, магистр… — Рей замялась. — Отвернитесь, хорошо? *** Энакин пригнулся, ушел корпусом вправо — и Оби-Ван проскочил мимо него, но тут же развернулся — а меч в его руке расчертил воздух со свистом ровно там, где Энакин только что был. Энакин быстро перехватил инициативу, его клинок замелькал, закрутился, превращаясь в одну сплошную фиолетовую вспышку. Оби-Ван не парировал — синий клинок был опущен, магистр быстро и легко шагал назад и в стороны, порой сильно прогибаясь в спине. Уже у самого края площадки он выставил лезвие перед собой и, выдержав секунду, ушел в сторону. Энакин едва не шагнул с обрыва, но замер и, сделав сальто, взрезал землю под ногами своего бывшего учителя. Тот завел руки за голову, быстро ударил наотмашь, но открытой спины Энакина клинок так и не коснулся — он упал на спину, выставив оружие перед собой. А потом вскинул руку и ударил силой. Оби-Ван едва покачнулся, но заминки, пока он вспомнил, что на него удар не должен действовать так, как при жизни, хватило, чтобы Энакин перекатился на достаточное расстояние и вскочил на ноги. — Ах ты ж хитрый… — Возмутился Оби-Ван, впрочем, покосившись на зрителей и не договорив фразы. — Так у тебя же учился, — Энакин отсалютовал ему мечом. — Туманно будущее, — качал головой Йода, но при этом смотрел за поединком и блаженно щурился. — Бен, ты вообще представляешь, чему они теперь могут нас научить? — выдохнула Рей. — Нас же вообще нельзя будет остановить. Кайло скептически фыркнул. — Не то, чтобы я увидел что-то такое, чего не могу. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я как следует тебя разделаю, — крикнул Энакин, отражая очередную серию. — А ты сначала меч себе найди. Квай-Гон молча сидел и… Жевал травинку — в конце концов, он очень скучал по этому нехитрому делу. *** — Уверена? — Уверена. Они стояли над темным провалом. Рей часто дышала, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Рей помнила, как отругал ее Люк, когда она коснулась этого места разумом. Она помнила, как была подавлена, когда побывала здесь уже по-настоящему. Но, прилетев на Ак-То снова, она поняла, что просто не сможет не прийти еще раз — словно однажды проиграла несчастной пещере в схватке и теперь должна была взять реванш. К тому же, теперь она была не одна. Люку этот ее нездоровый интерес совсем не нравился, но она, как бы неловко не было это признавать, очень мало интересовалась его мнением тогда. А вот у Квай-Гона она почему-то все же спросила, что он думает по этому поводу. Не то, чтобы она не пошла бы в любом случае — но все же спросила. «Почему нет?» — Сказал он, — «тьма здесь уравновешена светом и свободна — на нее никто не влиял, не было ситха или кого-то еще, кто черпал бы ее и оставил отпечаток своей воли. Ты ведь там уже была, в конце концов.» И вот теперь они с Беном — его ей захотелось позвать с собой, и он возражать не стал, ему самому было интересно — стояли над черным провалом. Рей то и дело на него поглядывала, оба благоразумно разделись до белья, все-таки падения в воду не было никакой возможности избежать. — Пойдем, — наконец выдохнула она, делая шаг в темноту. Вода оказалась холодной, и Рей не могла вспомнить, была ли она такой в прошлый раз. Пока она утирала лицо, сидя на каменном берегу, Бен вынырнул рядом с ней и переводил дыхание. Черные пряди липли к его лицу, закрывая глаза, и Рей не удержалась — убрала их пальцами. Было очень тихо — вода успокоилась до странного быстро, будто никто в нее и не прыгал буквально только что. Звуки здесь вообще словно замерзали в воздухе, а собственный голос Рей походил скорее на уже отраженное от стен эхо. — Смотри. *** Бен смотрел. Какое-то время он видел только их собственное отражение в кристаллической поверхности. Этому месту нечем было его напугать — он вообще чувствовал себя здесь достаточно неплохо. Это была спокойная, ручная тьма. Такая, которая покажет отражение, словно зеркало, не станет его искривлять и перекручивать в попытке вывернуть душу болезненной агонией. — Что ты видишь теперь, Рей? — Спросил он. — То же, что и в прошлый раз, — сказала она упавшим голосом, — только я. Просто я. — Ты видишь ответ, который уже знаешь. Ты видишь себя, потому что это все, что тебе нужно. Уже давно не важно, откуда ты пришла и кем была, тем более — кто твои родители, понимаешь? Ее глаза распахнулись. Похоже, она действительно не смотрела на это с такой стороны. Она вглядывалась в мутную стену еще какое-то время, укладывая услышанное в своей голове. — Не важно, — эхом повторила она, пробуя, как это звучит, — Не важно. Рей улыбалась, и Бен начал бы переживать за ее рассудок, очень уж безумной вышла улыбка, но понимал ее состояние. Для нее стало открытием то, что со стороны было очевидно и так. Однако спустя какое-то время она все же смогла его удивить. — А почему ты сам не считаешь про себя так же? Почему думаешь, что ты-это то, чего от тебя ожидают другие? Он не нашелся что ответить. А Рей, похоже, собиралась ему все объяснить невербальным способом. Прямо в этой пещере. Он еще раз посмотрел на собственное отражение. Это стоило ему определенных усилий — оба они были замерзшие, и мокрые, и она была очень настойчива. Отражение посмотрело на него пустыми глазницами. Серое лицо, тронутое пятнами тлена, выражало досаду. «Она сделала тебя уязвимым. Ты даже не сопротивлялся. Думаешь, оно того стоило? Ты из-за нее умрешь». Тьма не могла знать ничего, чего не знал бы он сам. А он не знал будущего, так что бояться мрачных предсказаний не видел ни малейшего смысла. «Это уже произошло один раз. Тоже мне, новость», — подумал он прежде, чем все его внимание поглотила Рей и ее аргументы относительно того, почему он важен сам по себе, вне зависимости от чего либо. Она была очень, очень убедительна. — Рей, а как ты отсюда выбиралась? — спросил он, ненадолго отрываясь от нее. — Там выход есть, — пожала она плечами. — А зачем мы ныряли в воду? Рей не ответила, да и его возможности задавать вопросы лишила.