Иной исход событий

Утром одного из дней попугая разбудил хриплый голос Джафара: — Яго, пожалуйста, накрой меня чем-нибудь, мне очень холодно! Пернатый не особенно удивился этой фразе, ведь в камере действительно было и холодно, и сыро. Красноперый подлетел к хозяину и прижался к его лицу и шее, надеясь хоть немного согреть его теплом своего тела, и вдруг отпрянул: — Джафар, тебе холодно? Ты же горячий, как огонь! — Не знаю, мне все равно очень холодно! — ответил заключенный, отбивая зубами мелкую дробь. После этих слов Яго охватила настоящая паника — он осознал, что мужчина болен. Колдун не отличался крепким здоровьем и болел довольно часто, каждый раз высыхая до невозможности; он и так был худым, несмотря на то, что у него никогда не было недостатка в пище. Пернатый часто готовил хозяину снадобья, когда тот опять сваливался в постель от очередной хвори, и помнил наизусть некоторые рецепты. Надо лететь в секретную лабораторию, но сначала — найти что-то, чем можно укрыть Джафара. Попугай отправился в кладовую, принадлежащую его хозяину, и проник через окошко в двери, сделанное специально для него, для его питомца. Там было то, что нужно — одеяло из верблюжьей шерсти, которым визирь накрывался зимой. Хоть зимы в Аграбе были довольно теплыми, где-то от двенадцати до шестнадцати градусов выше нуля, министр был самым тощим во дворце, и больше всех мерз. Пернатому предстояла сложная задача — сначала это одеяло через маленькое окошечко пропихнуть, затем притащить в темницу и остаться незамеченным, затем протолкнуть в камеру через расстояние между прутьями. Оказавшись наконец в темнице, Яго накрыл одеялом заключенного и прижался к его худой груди. Вскоре пришел тюремщик и поставил около решетки кусочек овсяного хлеба и небольшой ковш с водой. Попугай подвинул принесенное к хозяину, тот откусил немного от хлеба, отпил немного воды, а остальное протянул своему пернатому другу: — Яго, кушай! Это тебе! — Нет, ешь все это! — отказался тот. — Там немного совсем! — Ешь, ты же видишь, что я тяжело болен и все равно теперь сдохну! — Конечно, сдохнешь, если есть и пить не будешь! Что хочешь делай, а я умереть тебе, своему единственному благодетелю, не дам! — Ну так тебе же должно остаться тоже… — Насчет этого не беспокойся — я маленький и в состоянии пролететь через решетку, иначе как бы я принес тебе твое одеяло? — заверил мужчину попугай. — Я найду, что поесть и попить. — Точно? — Точно-точно! Ешь давай! Дрожащими от слабости руками заключенный взял темный ломоть и ковш и принялся лениво и вяло жевать. Джафар съел хлеб, выпил воду и улегся, а красноперого потрясло и растрогало до глубины души то, что его хозяин, больной и дрожащий от озноба, беспокоился о том, что его птичке не достанется еды и воды. Когда мужчина уснул, птах сел рядом и задумался. Где-то четверть века назад он, еще безымянный, вылупился из яйца. Рос птенчик в африканских джунглях вместе с мамой, папой и двумя старшими братьями, вылупившимися на день раньше. Жили хорошо, но вскоре родителей убили охотники, а птенцов повез продавать к себе на родину в Аграбу какой-то барыга. В Африке их не купили бы, попугаев там было, как в Аграбе — воробьев или голубей. Спустя пару дней старших из выводка купили на аграбском базаре, а младшего почему-то никто не брал. Торгаш стал учить птенца разговаривать и научил его фразе: «попугай хочет сухарик», рассчитывая на то, что это поможет продать птичку. На следующий день к барыге, сидящему за прилавком, подошел парнишка в дорогих одеждах и поинтересовался: — Сколько стоит попугайчик, уважаемый? — Десять золотых! — ответил торгаш. — Многовато за такую дохленькую птичку. Кстати, птичка явно не наших краев, Вас, уважаемый, могут в темницу упечь за то, что Вы из-за границы перевезли птенца, даже не успевшего опериться, и не посмотрели, может, у него какая-нибудь заразная африканская болезнь! Вас за это на сто золотых оштрафуют! Кстати, я визирь султана, и я могу ему донести на Вашу незаконную торговлю! — Что же мне делать? — не на шутку перепугался барыга. Султанского визиря знала вся Аграба, и люди его побаивались. Хоть тогда Джафару было всего пятнадцать лет отроду, выглядел он года на три-четыре старше. Паренек, конечно, имел достаточно финансов, чтобы купить хоть сотню таких попугаев, но он, когда зажил отдельно от родителей, предпочитал красть или отнимать. — Одно из двух: или Вы отдаете мне птичку, и я отнесу ее к тем, кто обеспечит ей необходимый уход до тех пор, пока она не оперится, и ничего не говорю султану про Ваш косяк, или сообщу султану сейчас же, и Вас оштрафуют, и, может быть, даже в темницу посадят! Барыга отдал парнишке клетку и облегченно вздохнул, радуясь, что избежал такой страшной участи, а юноша принес попугайчика домой, высвободил его из клетки и накормил грушей. Птенчик был очень доволен, как решил юный визирь, когда птах подошел к его кисти и стал тереться о нее головкой. Паренек, обожавший трагедии Шекспира, решил назвать своего новоиспеченного питомца Яго, в честь персонажа из «Отелло». Когда его любимец полностью оперился, Джафар узнал, что пернатый невероятно разговорчив и болтлив. Попугай теперь постоянно сидел на плече у своего спасителя, и когда султан звал своего советника по очередному делу, Яго быстро запомнил, как зовут его хозяина, и стал постоянно произносить его имя, также поначалу он называл себя по имени, вопя что-то вроде: «Яго хороший!», «Яго красавчик!», «Яго птичка!». Вскоре Яго научился осмысленно разговаривать, и тогда Джафар стал беседовать со своим любимчиком, рассказывая ему о своих горестях и радостях, поражениях и победах, обидах и надеждах. Визирь султана был необщительным, считал, что все его собеседники — законченные придурки, недостойные общения с ним, а вот со своим питомцем молодой человек всегда был открыт и ласков, ведь он знал, что попугаи так же сильно преданы хозяину, как собаки. «Яго — единственное существо, которое будет любить меня таким, какой я есть, и никогда не предаст!» — думал юноша о своем любимце. Яго был очень умной птицей и быстро научился играть в интеллектуальные игры, соревнуясь против своего хозяина. Джафар в основном обыгрывал пернатого или же сводил счет вничью, однако признавая, что сделать это было довольно сложно. Юный советник султана удивлялся тому, что пташка гораздо умнее многих людей, с которыми ему приходится иметь дело — например, султана-дурачка.