Иной исход событий

Вскоре Джафар проснулся, с трудом разомкнув веки воспаленных глаз. Он давно отвык от яркого света, поэтому прищурился. Слезящиеся глаза болели так сильно, будто в них воткнули раскаленные гвозди, но еще сильнее болела голова. Мужчина осмотрелся и увидел, что он не в темнице, а в собственной опочивальне, в которой он спал на протяжении многих лет службы, а его тело обмотано мокрыми полотенцами и примочками. — Что со мной произошло? — изумился он. — О Аллах, какая радость, сынок очнулся! — промолвила старуха-мать, и не скрывая слез радости, склонилась над сыном. Слеза остывающим на лету угольком упала ему на лицо. — Мам, почему ты плачешь? Где я? Что со мной? — Ты тяжело заболел, вот мы и приехали с тобой увидеться. «Я же вас сюда вроде не звал» — воскликнул в мыслях больной, но вслух произнес: — Я же был болен, и не мог вам написать. Кто вам сообщил об этом? — Господин твой, султан. В письме его печать и подпись стояла. «Странно. Сначала в темницу упрятал, а теперь вдруг решил меня вылечить, да еще письмо моей семейке отправил! Я его об этом не просил! Я, конечно, хотел попросить прощения у всех своих родственников, но не могу. Это сложнее, чем я думал. Я гордый и независимый мужчина, и не хочу унижаться» — подумал Джафар. — О, очнулся! — обрадовалась Назира, подойдя к кровати, на которой лежал ее брат. — Джаф, ты не представляешь, как мне тебя не хватает с тех пор, как ты пошел на государственную службу. Я так скучала по тебе, а ты даже ни разу за столько лет нас не навестил. — Я понимаю. — вздохнул мужчина. Несколько дней у больного был сильный жар, и лекарь, накладывая примочки, говорил, что ситуация сложная и надо готовиться к худшему. Яго лежал рядом с хозяином и поддерживал его, султан твердил своему советнику, что он сильный и обязательно с этим справится, старуха-мать, глядя на тощего и багрового от горячки сына, навзрыд плакала, отец ее все время утешал, сам нет-нет да и вытирая глаза. Джафар впервые почувствовал, как сильно его любят родители. **** — Назира, я давно хотел тебе сказать... — бормотал ее брат, с трудом выдавливая слова. — Я хотел бы перед тобой извиниться за все, что я тебе сделал. Ты всегда была доброй и у тебя есть чистое сердце, а у меня его, наверное, вообще нет. Я всегда ревновал родителей к тебе... Думал, что тебя они любят больше... Потому, что меня они всегда наказывали, если я тебя обижал... Я тогда думал, что тебя бы они не наказали, если бы ты обидела меня... А теперь понимаю, что тебя в детстве не за что было наказывать, ты никогда никому не делала и не желала зла. Не то что я... — А я думала, что наоборот, тебя родители больше любили. — улыбнулась женщина. —Ты родился мальчиком и уже этим подавал надежды, тем более, ты был очень умным и смекалистым. А я девочка, единственное, что я могла – успешно выйти замуж. Да и это было под вопросом, ведь я не отличалась красотой. На тебя возлагали надежды. — Ну не знаю, я за многое хотел попросить прощения. Например, за тот случай, когда мы были детьми и пошли в лавку покупать себе подарки на день рождения. Ты тогда куклу хотела купить и набор одежды к ней, а я том Шекспира. Я так хотел купить эту книгу, что соврал тебе, ведь она стоила семь монет, а не пять, и истратил две монеты, причитающиеся тебе. Я недавно вспомнил про это, и мне стало стыдно, что я так мог поступить с родной сестрой. — Скажу тебе честно, я еще тогда знала, что ты меня дуришь. Просто я могла сама сшить, что захочу, и еще я знала, как эта книга важна для тебя, поэтому и уступила. И не надо говорить, будто у тебя нет сердца и ты никого не любил. Я ведь знаю, что ты всегда любил меня, пусть иногда и говорил, что это не так, а иногда и думал, — просто ты забывал о том, что любишь, и причинял мне и нам всем боль. Брат и сестра еще долго беседовали обо всем на свете. — Хочешь познакомиться с племянниками? — как-то спросила мужчину Назира. — Они очень хотят тебя навестить. Джафар был потрясен. Он почему-то был уверен, что дети его сестры его ненавидят, а оказалось, что они переживают за него. **** Чувствовал себя министр просто ужасно, поэтому не был уверен в том, что выживет, и решил перед смертью попросить прощения не только у своей семьи, но и у монарха. Отправив родственников поесть и оставшись наедине с отцом Жасмин, его бывший визирь, приподнявшись в кровати на нетвердых и непослушных руках, сразу же рухнув вниз и вновь приняв полностью лежачее положение, обратился к нему: — Я пока не знаю наверняка, буду ли я жить или нет, и поэтому хочу извиниться перед Вами за все то зло, что я сделал Вам и Вашей семье. Знаю, за такое простить нельзя, но я хочу облегчить свою душу. Я — отвратительный человек, характер у меня ужасный, одна злость в душе живет. Хочется сказать, что не моя в том вина, что я оказался таким вероломным, но я знаю, что моя и ничья больше. Поступил я по отношению к Вам как свинья, а Вы ведь столько добра мне сделали. — Нет, это я должен попросить прощения у тебя. — возразил султан, когда Джафар наконец закончил. — Если бы я не посадил тебя в темницу, ты бы сейчас не был на волоске от смерти. — Я получил по заслугам, да и потом, Вы не могли знать, что все так случится. Вы наказали меня так же, как и всех прочих преступников до меня, а насчет хвори — это уже, видимо, судьба решила меня покарать. Премного благодарен Вам за то, что Вы протянули мне руку помощи невзирая на все то, что я сотворил. Постараюсь не быть обузой.