Иной исход событий

Уставший от забот, попугай сел на решетку и крепко уснул. Он знал, что уход за его захворавшим хозяином будет теперь отнимать очень много энергии, и решил всхрапнуть немножко, тем более, что Джафар сейчас тоже спит, и пока что ему ничего не надо. Тем временем султан понес в темницу большую сдобную булку и кувшин сливок, думая: «Зря я согласился Джафара в темницу посадить. Он там, скорее всего, уже от недоедания помер. Не каждый протянул бы даже несколько дней на куске хлеба и ковшичке воды в день, не говоря уже о нем — Джафар худенький, как тростиночка». В камере уже было темно, ведь там из освещения было лишь малюсенькое окошечко под потолком, а на улице уже стемнело, поэтому старик не видел дальше собственного носа, несмотря на то, что в руках он держал горящую свечку. Правитель нащупал решетку, протолкул между прутьями принесенное и тихо ушел. Наутро, когда Яго проснулся, он увидел в темнице кувшин и булку, положенную сверху. Позже, когда пробудился его хозяин, птах сказал: — Джафар, тут тебе хлеб и воду принесли. Ешь, восстанавливай силы. — Странно. — заметил мужчина, когда его питомец придвинул к нему принесенное. — Хлеба почему-то положили не кусочек, а буханку! И еду приносят в темницу обычно много позже, когда из окошка все помещение озаряется светом, а сейчас еще только-только начало светлеть. Ладно, буду есть, что ли… Заключенный надкусил ковригу и удивился — хлеб был сдобным, и из пшеничной муки. Взял кувшин, а там молоко, а не вода. Пригубил — и изумился еще больше, ведь вместо молока там были сливки. Наевшись и уговорив своего пернатого приятеля поесть хоть немного, Джафар сказал ему: — Мне очень интересно, кто нам принес булку и сливки. Уж явно не тюремщики. Мне кажется, что нам все это снится! Ну-ка, Яго, ущипни меня. Попугай подлетел к уху хозяина и легонько цапнул его своим клювом, но этого было достаточно, чтобы тот закричал как резаный.  — Яго, шайтан побери, но не так же сильно! Похоже, что это не сон, но вопрос у меня все равно остается. Ну вот кто так расщедрился? Вскоре, когда солнце полностью поднялось над горизонтом и темницу мало-мальски осветило, султан решил сходить проведать своего бывшего советника. Подойдя к камере, старик увидел Джафара и его питомца, хлопотавшего над ним — пернатый, изрядно похудевший за эту неделю в заточении, клал на лоб своему хозяину мокрое полотенце, надеясь, что тому станет хоть чуточку легче. Увидев правителя, стоявшего по другую сторону решетки, мужчина тяжело вздохнул: — Если Вы пришли нас казнить — пожалуйста, мне уже все равно. Я и так скоро помру. Только прошу Вас, Яго не трогайте, пожалуйста! Он не сделал ничего плохого! Это всего лишь попугай, он не должен страдать из-за моих проступков! — Джафар, я к тебе совсем не поэтому. — ответил монарх. — Если так, то позвольте, я спать буду. — ответил тот и моментально отрубился. — Что это с ним такое? — спросил султан у Яго. — Он болен… — грустно ответил тот. Старик приказал слугам перенести узника в постель и позвать лекаря. Придворный лекарь жил довольно далеко от дворца, и пока к нему побежали с требованием немедленно явиться к правителю, султан стоял около кровати, на которой лежал его бывший советник, и с ужасом во взоре осматривал его — мужчина походил на живое пособие из медсправочника и даже близко не был схож с тем холеным и горделивым визирем, которым был ранее. Ныне он выглядел настолько болезненно и жалко, что на него просто невозможно было смотреть без слез. Султан расстроился: «Если бы я не упек Джафара в темницу, ничего этого бы не случилось — он бы не провел неделю в холоде и сырости, и не заболел бы. Это все моя вина. Только бы у него не было ничего серьезного — я не переживу, если он умрет». Пришел лекарь и осмотрел больного, после чего тяжело вздохнул. — Что, что с ним? — взволнованно заголосил правитель. — У него чахотка. Организм был слишком сильно истощен из-за стресса, да еще плюс холод, сырость и плохое питание — вот и результат. Хворь в нем дремала довольно давно, протекая без осложнений, а проявилась из-за всего этого и теперь поедает его изнутри. — И что теперь делать? — Я лекарь, и буду лечить вашего визиря. Это мой долг. Вы со своей стороны только скажите поварам, чтобы кормили мужчину пищей пожирнее — ему сейчас необходимы силы на борьбу с болезнью. — Хорошо. Только скажи, пожалуйста, будет ли он жить? — Еще рано делать поспешные выводы. Я сделаю все, что в моих силах, но даже султан не властен над такими вещами, как жизнь и смерть. А сейчас извините, я пошел — мне нужно идти готовить лекарство. — Я Вам помогу. — сказал Яго, все это время сидевший подле больного. — У моего хозяина в кладовой есть некоторые ингредиенты для его приготовления. Лекарь с попугаем пошли вниз по лестнице, а султан по-прежнему стоял около кровати и поглаживая своими маленькими ручками длинную и узкую кисть Джафара, горячо шептал: «Ты обязательно справишься. У тебя столько было в жизни проблем, и ты все разрешал легко и играючи, так что же сейчас? Ты должен жить, ты ведь еще такой молодой, у тебя даже еще нет ни жены, ни детей. Ты будешь жить, я обещаю». Вскоре вернулся лекарь с флаконом и стал втирать его содержимое в худую грудь больного, а его питомец сел рядом, желая поддержать хозяина, который, правда, до сих пор спал и не был в курсе всего того, что вокруг него происходит. Наблюдая за всем этим, монарх сказал своему еще спящему советнику: — Джафар, я так виноват перед тобой! Чем я могу загладить свою вину? — Напишите письмо его родным. — сказал за хозяина Яго. — Во-первых, когда мы были в темнице, мой хозяин говорил, что хочет увидеть семью, а во-вторых, вдруг он не выживет, пусть он хоть родственников перед смертью увидит и даст им напутствие. Султан начал строчить под диктовку пернатого, а когда закончил, отправил слугу отнести письмо. Назира, получившая известие о том, что ее брат при смерти, тотчас же сообщила семье об этом, ее муж запряг коней, и все поехали в сторону дворца. Добирались недолго, ведь жили люди в господском квартале Аграбы, и Назира с детства лицезрела замок из окон их родового особняка, но интересовалась нуждами простых людей и старалась им помочь, в отличие от братца, высокомерного и спесивого индивида. Стражи, как только женщина показала им письмо султана с его печатью и подписью, сразу же пропустили ее и ее семью.