All Inclusive

      Крик. До боли знакомый крик пронзил улицу.       Парень рванул с места в надежде найти источник звука, найти её, потому что искра колотилась о камеру больно — она пыталась вырваться наружу, чтобы помочь, чтобы спасти.       На улице никого, только ночь. Ночь, кромешная тьма, окружающая его со всех сторон, и только фонари спасали призрачный город от того, чтобы не утонуть в этой тьме.       Он не помнит, сколько он бежал, однако отчётливое: «Смоукскрин! Помоги! Прошу тебя!» — постоянно было рядом, отдаваясь в ушах лишь громким звуком, который парень забудет не скоро.       Саша плакала. Громко и протяжно, отчего искра лишь сильнее колотила по камере, словно также пытаясь докричаться до своего хозяина, чтобы он нашёл её, чтобы помог — словно она отвечала ей. Да вот только Смоук не мог, он бежал на звук, при этом внутренне шипя на свою же душу, что он пытается, на что получал звонкую пощёчину и ответ: «Так давай быстрее! Если не нашёл, значит плохо стараешься!!! Лучше!»       И он это сам прекрасно знал.       Когда же крик перекрасился, искра заныла: «Опздал…», во что он поверить не мог и остановился, оглядываясь и уже крича во всю глотку:       — Саша! Са-аша-а!       Однако имя глухим эхом приходило обратно, так и не получая никакого ответа.       Парень в панике начал вертеться вокруг себя, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы ему вновь вернуться на след. Однако город словно вымер — огромные дома без света, потому что ночь, все спят, а улицы лишь освещают жёлтые фонари.       Ни человека, ни бота, ни машины. Ни-че-го. Абсолютно пусто.       Раздражённо выдохнув, парень вновь огляделся, и на этот раз его внимание привлёк фонарь, стоявший у какого-то офиса — он начал мигать. Нахмурившись, Смоукскрин попытался вновь разглядеть хоть что-то в округе, но в этот раз фонарь окончательно погас, словно говоря: «Смотри только на меня!». Парень соврал бы, если бы сказал, что это не заставило его отступить на полшага назад.       Через десять секунд фонарь вновь загорелся жёлтым светом, вот только сейчас под ним кто-то проходил. Кто-то большой — это был бот.       Смоук боялся моргнуть, так как думал, что сейчас это видение, однако, всё же сделав это, фигура не исчезла, а продолжала свой путь куда-то по тротуару.       — Эй! — крикнул Смоукскрин, чтобы привлечь внимание прохожего, однако тот даже не взглянул в его сторону. — Постойте! — вновь прокричал он, уже сдвигаясь с места, чтобы подбежать к незнакомцу ближе. — Простите! Не могли бы Вы мне помочь? — подбежав к весьма здоровому мужчине, который также продолжал свой путь, он продолжил, уже идя с боку и пытаясь заглянуть ему в глаза: — Извините, если я Вас отвлекаю, но мне очень нужна Ваша помощь. Скажите, пожалуйста, Вы не видели, случайно, здесь девушку такую, невысокую, с золотыми волосами и серыми глазами, небольшого роста, в жёлтом, ярко-жёлтом свитере, ну или кого-то с это девушкой? — однако тот даже не сбавил шага, продолжая смотреть вперёд из-под своей большой шляпы. На его лице даже мускул не дрогнул. Смоукскрина это порядком разозлило, ибо его проигнорировали, поэтому он загородил тому путь. Мужчина остановился, также спокойно теперь уже глядя на мешавшего ему паренька. — Вы — моя последняя надежда. Скажите, пожалуйста, видели ли Вы её?..       Повисло неловкое молчание, которое парня ничуть не смутило — он продолжал смотреть прохожему прямо в глаза, такие серые и безжизненные, что он отметил про себя только сейчас.       Вдруг лицо мужчины начало вытягиваться в немом удивлении, а сам он стал словно нависать над Смоукскрином. Тот попытался сохранить своё уверенное выражение лица, хотя отступил на полшага назад. Незнакомец же резким шагом сократил данное расстояние, уже вставая чуть ли не в плотную и реально не нависая — он словно вырос и стал раза в полтора больше Смоука. Парень вновь быстро отскочил, особенно будучи в шоке от внезапной близости. Мужчина снова наступил. Тот вновь отскочил.       Глаза незнакомца были до невозможности расширены, а рот застывал в немом удивлении, пока он не спросил что-то невнятное хриплым, нечеловеческим голосом, отчего Смоук поморщился, от сраха переспрашивая:       — Что? — но тут парень упёрся во что-то сзади и, обернувшись, увидел точно такого же человека — один-в-один.       Теперь искра билась о камеру в немом шоке, крича: «Беги, идиот! Беги со всех ног!»       Быстро смекнув что к чему, светловолосый неловко посмеялся, слыша странное цоканье и шипение, не свойственное ни людям, ни кибертронцам со стороны незнакомцев, и проговорил:       — Ага, понял… Извините, что отвлёк… Наверное, у вас вечер тоже не задался… — при этом нервно хихикая, пока искра орала: «Идиот! Беги!» — Ну, во всяком случае, прошу глубочайшего прощения… До свида- — и только он вышел из-под них, как вновь упёрся во что-то… или, верней сказать, кого-то — подняв голову вверх, он увидел третье точно такое же лицо, искажённое в немом шоке. Две другие фигуры также начали приближаться, чтобы зажать.       Тут же парень выскочил из-под них, начиная бежать в неизвестном направлении — главное, чтобы подальше. Однако теперь он видел, как по этому городу шли другие точно такие же прохожие, не отбрасывавшие тени, и все они стремились к нему.       Они тянулись к нему.       Когда их стало невыносимо много, отчего сбежать от них было уже невозможно, он увидел открытую в подъезд дверь и, недолго думая, ринулся туда, захлопывая её за собой и начиная подниматься всё выше, при этом даже не замечая, насколько он обшарпанный и насколько дом нежизнепригодный.       Он не помнил, сколько пролётов преодолел, однако в один момент вновь услышал знакомый голос, знакомый крик о помощи.       Искра снова заныла, забывая о предыдущей беде. Она где-то здесь…       Голос доносился сверху, поэтому парень побежал по лестнице вверх, пока не добежал до самого последнего этажа и начал внимательно вслушиваться — перед ним находилось четыре двери (слева одна, перед ним две и справа одна), явно ведущие в квартиры, вот только из какой кричит она…       Вдруг снизу Смоук снова услышал цоканье, и это заставило его думать ещё быстрее.       Крик хоть и витал вокруг него первое время, однако в один момент перенёсся за правую дверь. Покрутив ручку, светловолосый понял, что она закрыта. Но она точно за ней…       Цоканье стало ещё громче, и это послужило стимулом парню к тому, что надо выламывать дверь. С разбега он побежал на неё, однако та вдруг открылась, впуская голубоглазого внутрь. Тот влетел, споткнувшись о порог и смачно упав на бок в квартиру, отчего заныло плечо, а сам парень зашипел от боли.       Однако как только его взгляд упал на серую руку, которая опёрлась о косяк входной двери, он подскочил, быстро захлопывая её, тем самым придавливая руку мужчине, отчего тот издал нечеловеческий крик вперемешку с частым цоканьем. Это было похоже на крик земной гиены.       Выдохнув и отойдя от двери, он пытался унять искру и оглядеться — обычная квартира, однако свет в ней… Да, в ней горел свет, и это настораживало. Свет был очень тусклым, окна были заколочены, а сам вид квартиры был таким, словно в нём прошла ещё одна война, а жители давно покинули это место в поисках светлого будущего.       Где она? — крутился вопрос в его голове, заставляя начинать бегать по комнатам в поисках девушки.       Комнат было немного, но сам коридор был длинный. Когда он забежал в третью, начиная переворачивать мусор кверху дном, вновь услышал: «Смоукскрин!» — что заставило его замереть на секунду с тихим именем на устах и понять, что крик доносится совершенно не из комнат.       Ванная.       Быстро пробежав по коридору в сторону входной двери и завернув налево, парень также резко открыл дверь ванной и уже громче позвал девушку, вот только наткнулся на стену темноты.       В помещение не падал свет из коридора — хоть он и был тусклым, но должен был хотя бы немного зайти за порог. Но нет, тьма стояла стеной.       — Смоукскрин! Спаси! — уже плакала девушка из этой темноты.       — Саша! — инстинктивно ответил голубоглазый, морально засовывая свой страх куда подальше. — Саша, я иду! — и, выдохнув, ступил внутрь, проходя пару шагов и останавливаясь. — Саша? — он попытался выудить из неё ещё один крик, чтобы понять, куда идти дальше. Она была так близко.       По крайней мере, он так думал.       В один момент дверь в ванную резко закрывается, теперь оставляя парня в совершенной тьме — и тут произошла дезориентация. Обернувшись на звук захлопывания двери, он медленно сглотнул смачный ком в горле, понимая, что пути назад нет, после чего вновь повернулся вперёд.       — Саша? — вновь повторил он в надежде на отклик. — Саша, ты где-       Но не успел он нормально закончить фразу, как услышал странное рычание у себя над ухом. Что-то большое стояло прямо перед ним. Что-то очень массивное, и это даже не животное, потому что потом вновь послышалось цокание, а за тем — звонкая тишина в ушах.       Он не заметил, как глаза сами закрылись, ибо оставалось также темно…

***

      Не открывая глаз, парень инстинктивно начал шарить рукой по кровати, пытаясь нащупать её, потому что в ушах застряли осколки её крика и плача, а мозг всё ещё подкидывал картинки тех незнакомцев, отчего на душе становилось как-то холодно, поэтому точно сейчас хотелось обнять её, тем самым доказывая всё ещё волнующейся искре, что всё хорошо, тем самым доказывая душе, что ты не один. Однако парень нащупал лишь холодное одеяло, отчего резко открыл глаза и сел на кровать, оглядываясь.       Сон всё ещё крутился в голове, однако, вместе с этим, вспомнились и события прошедшей ночи — эти тёплые объятия, эти маленькие пальчики, зарывающиеся в волосы и поглаживающие голову, этот родной голос, а ещё…       Но сейчас никого, кроме него, в комнате не было.       Подойдя к открытому окну, парень убрал одну руку в карман домашних штанов, зевнул и лениво почесал затылок, ещё больше взъерошивая голову, когда взгляд сам упал на рабочий стол девушки, на котором стояли часы:       8:16       Рядом с ними лежала записка…

«Доброе утро, солнце! Ты меня, скорее всего, уже не застанешь утром, так как встала я очень рано, ещё до твоих родителей, потому что я ушла провожать Мико Накадаи (надеюсь, помнишь, кто это) — она улетает сегодня. А пока проведи время без меня с пользой — продолжи подготовку к экзаменам, это важно! Однако также не забудь и отдыхать! Вернусь к обеду! Люблю, твой человечек

      Усмехнувшись, парень закрыл окно и вышел из комнаты, проходя в свою и забирая телефон, чтобы набрать сообщение, в котором желает удачи в поездке до аэропорта, ведь она уже, скорее всего, на полпути туда.       Но… это не так, далеко не так. И он об этом подозревал, потому что повод был.       И позже этот повод подтвердился…

***

      — И ты всё-таки уверена в этом? — переспросил в сотый раз Проул, вновь внимательно изучая анкету Найт.       Они всё ещё в поезде, в том же, уже который час. С каждой станцией людей становилось всё больше — Саша даже не заметила, когда зашёл первый бот или фем. Очнулась она только тогда, когда рядом с ней сел какой-то бот. Так как девушка по натуре не любит, когда к ней подсаживается кто-то незнакомый, она оглянулась, так как в мыслях кричала: «Другого места не найти?» — и с удивлением для себя обнаружила, что и вправду — почти все места были заняты.       Сейчас же, смирившись с судьбой и тем, что деться больше некуда, она говорила уже куда тише, склонившись к Сыщику, который пересел к ней, и сидел по левую руку от неё.       — Я говорю, видела её, она мне снилась, — тыкала она в фото на стареньком, почти что разваливающемся датападе. — Это была именно она.       Сыщик лишь осторожно кивнул, после чего последовала недолгая пауза, а за ней вопрос:       — Что теперь делать будешь?       Девушка пару секунд помолчала — ведь вправду, она нашла ту, которая является её предком, она нашла эту фем, которой в сердцах она готова сказать спасибо за Смоукскрина, за эту жизнь, за эти приключения… Но вот что делать дальше?       — Думаю, попытаюсь выудить информацию у родителей, когда прилечу домой, — она взглянула на парня. — Они должны же что-то знать… Не так ли?       Вдруг телефон девушки завибрировал, и она инстинктивно посмотрела на свои электронные часы, чтобы не доставать телефона, после чего мягко улыбнулась, а потом её улыбка пропала, а на её месте воззрело удивление и озарение.       — Чёрт, Сыщик, я же опаздываю! — протараторила она, выкладывая из сумки оставшиеся датапады. — Это тебе, спасибо за помощь, но мне надо срочно бежать на пересадку. Тем более сейчас будет моя станция! — вовремя, ничего не сказать.       Как только она ринулась с места, пока за окном пробегали картинки утреннего Кибертрона с кучей пересекавшихся друг с другом рельс, свидетельствовавших о том, что станция пересадочная, её схватили за запястье и посадили обратно:       — Только со мной, — серьёзно проговорил Сыщик, складывая врученные ему датапады в свой рюкзак.       Девушка удивлённо посмотрела на друга, но потом тихо проговорила:       — Ты думаешь, что десептиконы могут следить?..       — Нокаут же выследил, если я правильно помню из твоих рассказов, — хмыкнул он, вставая с места сам и помогая подняться девушке, после чего за руку повёл в сторону выхода, чтобы не потерялась. — Тем более что они разграбили твой номер.       — Но вдруг с Нокаутом это просто совпадение? — спросила она, когда они вышли в тамбур и поезд уже почти что остановился у платформы. За ними также столпились остальные в ожидании остановки и выхода. — А с номером — просто воры?       Сыщик тяжело вздохнул, говоря следующую фразу так, будто она дура:       — Совпадение это или нет, но я не намерен пустить всё на самотёк. Тем более что на кону стоит жизнь, — после чего отвернулся обратно к двери, продолжая держать за руку и сильнее сжимая её. — И я знаю как работают десептиконы. Поверь, это вполне в их стиле.       Ладони Проула были большими и горячими. Сухие пальцы крепко вцепились в руку, заставляя сжимать его руку в ответ, хотя с такой же силой Белая этого делать не могла. Закусив губу, Аля попыталась отвлечься от мыслей об этом, ведь, кажется, эта ночь и вправду оставила свой отпечаток в сознании девушки и в их с Сыщиком дружеских отношениях.       — Тебе куда надо-то? — проговорил он, когда они выходили из вагона.       — В аэропорт, Накадаи проводить… — тихо проговорила она, но шатен услышал её, поэтому потащил в сторону лестницы на другую платформу, от которой как раз-таки туда отходил поезд.       Весь остальной путь прошёл в напряжённом молчании. Сыщик не расслаблял руку, отчего в какой-то момент девушка всё же попыталась вынуть свою ладонь, говоря, что затекла, на что тот тихо проговаривал извинения и давал свободу на некоторое время, пока сидел рядом.       Белую особенно напрягал тот факт, что на них иногда смотрят, как на милую парочку, отчего она, смотря в совершенно другую от шатена сторону, в один момент проронила, сама того не ожидая:       — Что будет, если Смоукскрин узнаёт об этих похождениях?.. — голос немного хрипел, думать о таких последствиях было очень неприятно, однако лучше подстраховаться.       На несколько секунд зависло молчание, и Аля мысленно порадовалась тому, что он мог не услышать, но, в какой-то момент ответ всё же поступил:       — Я не пересекался с ним никогда, так как у нас нет ничего общего, — пожал плечами Сыщик, подводя к ответу: «Не знаю» — но тут же: — Однако, думаю, если ты ему попытаешься объяснить, он постарается понять. В любом случае, рано или поздно мне пришлось бы с ним познакомиться, — он явно был намерен продолжить мысль, но его перебила сероглазая, что резко посмотрела на него, удивлённо проговорив:       — Ого, и с чего бы такие повороты судьбы? — после чего более спокойно сказала: — Неужели всё-таки нашлись какие-то общие точки?.. Просто не пойми меня неправильно, но ты и Смоукскрин — две совершенные противоположности.       Сыщик усмехнулся.       — Да, нашлись. Нашлись именно тогда, когда твои родители не досмотрели в твоём воспитании, и ты выросла достаточно неуклюжей для этого мира.       — Что верно — то верно, — горько усмехнулась сероглазая. — Однако причём здесь ваши со Смоуком общие точки?       — Потому что потом, когда мы с тобой познакомились, пришлось приглядывать за тобой — Вы же, люди, такие неосторожные, особенно в плане чего-то нового. Ты же как отдельное олицетворение всего человечества, — после чего прокашлялся: — Иной раз думаю, как же ты так собрала в себе все подобные качества.       Девушка невольно надула щёки, поджав губы, после чего легко ударила кулаком по плечу парня, который тихо хихикал, что также выдавали слегка трясущиеся плечи — он старался держаться.       — А потом появился Смоукскрин…— после чего взглянул на русую уже более тепло. — В общем, в любом случае придётся объясняться за наши прогулки и знакомиться. Думаю, он будет ревнив на этот счёт.       — Ну, — Аля откинулась на спинку сиденья, перебирая на этот счёт мысли в голове. — В погоне возможно, что нас будет ожидать более серьёзный разговор, потому что, чёрт побери, как же много я ему не договариваю… Это уже, словно, стало частью меня.       Сыщик взглянул в пол, оценивая масштаб проблемы:       — Исправляй эти ошибки в себе сейчас, иначе потом будешь похлеще завираться, и уж более ничего хорошего вас не ждёт.       Тяжело вздохнув, русая кивнула головой, тем самым соглашаясь с собеседником.       — Интересно, — вдруг нахмурилась она. — И как давно ты стал психологом для молодых семейных парочек?.. — она пыталась вспомнить те моменты, когда он светился хоть с кем-нибудь, но в голове всё было пусто.       Проул лишь вновь усмехнулся, но словесного ответа не дал.

***

      — Мико, — пропела русая, найдя в толпе знакомое личико и приближаясь, чтобы обнять.       Накадаи отвернулась от табло с рейсами на данные весьма странные для неё звуки и увидела Белую, после чего, выдохнув, приняла объятия.       — Смотри-ка, не опоздала даже, — заулыбалась та, отстранившись от подруги. — Ну и как эта ночка прошла? — скептически спросила она, отсыпаясь на вчерашний диалог, при этом также отмечая, что девушка уже выглядит немного помятой.       Русая лишь натянуто улыбнулась, но решила не отвечать.       — Все вещи собрала? — лучшая защита — нападение, не так ли?       — Ты поговорила со Смоукскрином? — продолжала давить японка, однако и Аля продолжала улыбаться, настаивая на своей теме разговора:       — Если ты что-нибудь забыла, то придётся вернуться, — немного задумчиво протянула она. — Не думаю, что у нас получится пересечься в ближайшее время, — мысли обгоняли слова, поэтому девушка уже продумывала, что не сможет, если что, передать забытую вещь Мико, если та предложит ей передать эту вещь при встрече. — Да и вообще, получится ли ещё когда-нибудь это сделать?.. — уже более грустно протянула она. Мико только хотела вставить своё, однако сероглазая решила не останавливаться и не давать шанса. — Вообще, Джек и Раф в Америке, ты в Японии, я в России… Не думаю, что у нас получится встретиться всем вместе ещё когда-нибудь. Во всяком случае, — начала рассуждать вслух, чтобы уж точно не дать собеседнице шанса. Лучше уйти в самобичевание на эту тему, чем на ту, которую предлагает подруга. — мы продолжим общаться виртуально, хоть достаточно разные часовые пояса и будут огромной проблемой. Кроме того, и с большей долей вероятности, наше общение прекратится. Будет очень печально, но это неизбежно в какой-то степени. Я буду долго вспоминать вас, особенно тебя, Мико, потому что такая подруга, как ты, одна на миллион, хоть ты мне и напоминаешь одну мою знако-       — Так, я поняла, — вновь сдалась Мико, потирая переносицу и пытаясь переварить информацию. — Я поняла, что ты не хочешь говорить об этом, но с ним в любом случае надо будет поговорить, иначе будет очень плохо. Если что, я готова буду тебе написать или дать совет, в конце концов не зря у нас общая беседа.       Белая облегчённой вздохнула и улыбнулась, взглянув на не менее усталую чем она девчушку.       — Только обещай, что обязательно напишешь мне, — карие глаза пронзительно уставились в серые.       Тяжело выдохнув, Саша закатила глаза, стараясь более не встречаться с глазами подруги — врать прямо в глаза она ещё не умела.       — Хорошо, — тихо ответила она, словно ребёнок, который извинялся перед родителями за разбитую вазу.       Как только объявили, что открыты билеты на рейс, Мико быстро подошла к своему чёрному чемодану, который по размерам был примерно с неё вместе с сумками, после чего направилась в сторону касс. Русая молча двинулась за ней, забирая пару вещей у японки, дабы облегчить ношу, и мысленно поражаясь их весу, однако решила промолчать на этот счёт. Брюнетка на помощь также лишь ответила кивком, после чего начала напевать себе что-то под нос — она пыталась успокоиться?       — Кстати, — вдруг подала голос Мико, вставая в уже успевшую образоваться небольшую очередь (перед ними стояло три человека). — Ты слышала, что что-то на Земле происходит?       Русая нахмурилась, мысленно прикидывая, когда вообще в последний раз смотрела или читала родные новости. Родители ей ничего не говорили, так как, наверное, сочли эту информацию неважной, либо не хотели волновать. Во всяком случае, за эти две секунды она успела себе навоображать много всего: от новых политических конфликтов, затронувшие как минимум пару стран, до ещё одной мировой войны (отчего, к слову, в жилах стыла кровь).       — Нет, — повела плечом Белая, с любопытством и настороженностью смотря на лицо Мико, которая лишь усмехнулась, мотая головой и проговаривая:       — Ладно, тогда сама потом узнаешь.       Японка прекрасно знала, что сейчас оставляет свою подругу в самых разных и непредсказуемых раздутиях, что приносило ей некоторое удовольствие.       — Говоришь, через сколько ты улетаешь? — вдруг кинула она вопрос, не давая высказаться Але.       Русая замолчала, мысленно высчитывая, сколько ей осталось. И тут же всплыло то воспоминание, от которого внутри всё похолодело и оборвалось… Пальцы на руках немного согнулись, а глаза невольно расширились. Заметя также, что губы сероглазой побледнели, Накадаи нахмурилась:       — Чего? Билеты что ли потеряла?       Пару секунд потратив на неудачные попытки ответить — вместо этого она открывала и закрывала рот как рыба — русая всё же смогла прохрипеть:       — Неделя… Осталось восемь дней…       — А-а-а… — протянула Мико. — Тогда понятно, понимаю, мало. Тем более со Смоуком ещё столько всего уладить надо, — после этих слов русую только больше перекосило.       Она смогла забыть о том страшном кошмаре, о котором когда-то (кажется, год, два, столетие назад, как казалось девушке) говорил Тёма — письмо от школы так и не приходило, что очень сильно настораживало русую — либо прошляпила, либо не приходило. «Очень странно… прошла же почти неделя…» — промелькнуло в голове и тут же исчезло, не оставив следа — Госпожа Паника постаралась на славу.       Слова Накадаи доходили медленно, будто бы в слоумо. Но через пару секунд молчания и метания взгляда, всё же вышло:       — Да… — задумчиво протянула Белая, находясь уже где-то дальше, чем аэропорт и Кибертрон. — Столько всего… — словно эхом отозвалась она, при этом смакуя каждое слово и всё больше теряясь в мыслях.       Мико промолчала на пустой взгляд подруги, лишь потянула её вперёд вместе с чемоданом, так как очередь перед ними уже исчезла, и настала очередь японки брать билет. Русая за этим наблюдала, будто бы зритель в кинотеатре, потому что сейчас была не здесь. Она не заметила, как Мико её попросила о чём-то, не заметила, как она расстегнула чемодан, не заметила, как фем, выдававшая билет, что-то спросила у неё. Это всё сейчас ушло на самый дальний план, если уж не в тот угол шкафа, стоящего на чердаке, в который залезают раз в десять лет, если не реже.       Девушка вышла из мыслей, как только сама Мико поставила на её ногу её чемодан. Специально. Боль прошлась по всей ноге словно молния, что заставило русую тут же подскочить и согнуться, взявшись руками растирать кроссовок.       — У тебя там камни лежат или кирпичи? — теперь уже от боли прохрипела Аля, не поднимая взгляда и пытаясь сдержать нахлынувшие слёзы.       — Нет, всего лишь новая гитара и оборудование к ней, — ответила брюнетка, после чего с лёгкостью поставила чемодан на весы, которые, к большому удивлению русой, не показали перевеса — она не услышала ни привычного пикания, ни голос сотрудницы, который просил бы что-нибудь вынуть, отчего тут же выпрямилась и с негодованием подошла взглянуть на вес — девятнадцать кило весели как все сто. Белая хотела что-то сказать, но всё же закрыла рот и отошла, теперь уже внимательней рассматривая улыбающуюся по все тридцать два зуба сотрудницу, протягивавшую Мико билет — доверять и здесь им опасно и страшно…       Как только японка подошла к подруге, оттаскивая поближе к таможне, проговорила:       — У тебя обязательно всё получится, поняла меня? — чтобы подруга перестала отворачиваться, та взяла её лицо за щёки и притянула к себе, внимательно смотря в глаза. — Поняла, спрашиваю? — на что Аля угукнула, пытаясь отстраниться, однако маленькие цепкие пальчики лишь сильнее впились в щёки, отчего русая оставила попытку. — Не смей поджимать хвост и бежать от проблемы. Ты же не сделала так перед Квинтессой, верно? Ты не сделала так и перед играми. Так продолжай идти так и дальше, с гордо поднятой головой, поняла меня? — на что вновь получила согласное угукание. — Смоукскрину я не доверяю, потому что не знаю его, но, если он любит тебя по-настоящему, поддержит и простит. Не смей клевать носом, рой им землю, если понадобится, чтобы найти решение своих проблем и переживаний. Помни, они тебя не стоят, и ты их тоже. Поняла меня? — вновь послышалось одобрительное угуканье.       Мико отпустила Сашу, позволяя той выпрямиться, после чего коротко обняла и, вновь воинственно взглянув в глаза, пошагала в сторону таможни.       Та же стояла на месте ещё с минуту с того момента, как она скрылась за стенами аэропорта. Она всеми силами пыталась разгрести проблемы, которые накопились за время её пребывания здесь, чтобы улететь с чистой совестью и кармой, но, по итогу, они не решались — на замену одной шли две другие, имеющие более сложные подходы к их решению.       Выдохнуть русая смогла лишь тогда, когда её развернули за плечи в противоположную сторону — это был Проул, который изучающе смотрел на её выражение.       — Дыши, — проговорил он, когда понял, что Белая так и не вдохнула. — Слышишь? Дыши, — он легонько потряс её за плечи, когда она вдохнула так, будто бы только что тонула. Когда у неё получилось сделать и не менее шумный выдох, он осторожно погладил её плечо. — Вот так, молодец. Давай ещё раз… Да- — но со следующим вдохом глаза Белой лишь стали более красными и мокрыми.       Сыщик от подобного на первой секунде растерялся, а потом нашёл ничего лучше, кроме как прижать к себе за плечи, позволяя уткнуться в толстовку и осторожно поглаживая по напряжённой спине. Белая закрыла глаза, вновь тяжело и шумно вздыхая — к ней словно подкатила та самая волна паники с гонок, и сейчас она намерена выплеснуться сполна.       — Дыши глубоко, — спокойным голосом продолжал парень, не прекращая медленно водить рукой по спине. — Дыши. В таком состоянии я тебя к нему не верну, ты понимаешь, — скорее утверждал чем спрашивал он.       Да, к Смоукскрину в таком состоянии возвращаться нельзя, тем более он всё уже знает, он всё уже почувствовал — врать будет бесполезно в любом случае. Ещё одна проблема. Опять.       Девушка просунула руки к спине парня, после чего, продолжая тихо плакать, сильно сжала его толстовку, цепляясь за неё словно за последний спасательный круг в океане. Сейчас ей как никогда нужно было в свой номер, в эту тишину, ей нужно было вернуться на три недели назад, когда она просыпалась в этой тишине, в этой тишине шла на станцию и в этой же тишине ждала поезд. Ей нужно было уединиться, довериться самой себе, хотя она понимала, что это будет сложно. Теперь только Сыщик излучал эту тишину, он отдавал своё спокойствие, имеющее точно такой же запах.       За эти чёртовы три недели вся жизнь русоволосой перевернулась по несколько раз. Столько же раз она успела убедиться, что себя она не знает — месяц назад все эти люди и кибертронцы были просто никем для неё, просто её развлечением, её шансом скоротать время здесь, а сейчас они стали всем, сейчас они стали семьёй, они стали всем, при этом также оставаясь никем. Как это тогда получается? Кто они в её жизни? Она даже не представляла, что может заработать такие пощёчины и поцелуи судьбы во время, как могло показаться изначально, обычной программы по-обмену…       Время пролетело слишком быстро, и она сюда летела, чтобы лучше понять себя, в крайнем случае — забыться в эйфории от пребывания в другом мире, а по итогу поняла, что совершенно себя не знает. И даже Проул в этом не сможет ей помочь…

***

      Как только русая нажала на дверной звонок, дверь тут же открылась, и на неё ошеломлённо взглянул Смоукскрин.       — Нам надо об этом поговорить? — тут же спросил он девушку, которая на него даже глаз не поднимала — она понимала, о чём он говорит, но сейчас этого совершенно не хотелось — истерика выдавила оставшиеся нотки разума и понимания происходящего, оставляя лишь желание спать.       — Возможно… Не сейчас… потом как-нибудь, — тихо проговорила она, устало моргнув и прошагав внутрь.       Убедившись, что девушка зашла в дом, Сыщик развернулся в сторону станции и ушёл прочь — сейчас не та погода, чтобы разговаривать со Смоукскрином, чтобы знакомиться и что-то выяснять.       Пока Аля медленно стягивала кроссовки, усаживаясь на тумбочку рядом, голубоглазый сел на корточки перед ней, чтобы поймать её глаза и хоть что-то для себя разъяснить.       — Ты уверена?       Белая стянула только один кроссовок, мимолётно пробежавшими по глазам парня, после чего отвернулась — кажется, её глаза снова начали слезиться.       — Саш, — вдруг более удивлённо начал он, видя состояние своей девушки, после чего аккуратно взял её за руку, лежавшую у неё на коленях.       — Это всего лишь стресс, Смоукскрин, — от полного имени парня немного передёрнуло, но он промолчал. — Ничего страшного в этом нет.       Вздохнув, голубоглазый лишь встал с места, после чего отошёл к кухне, явно в желании завернуть туда:       — Если что, ты знаешь, я готов тебя выслушать, — он почувствовал также отчётливо, что она врёт, хоть и частично — её же слова раняли её, он просто почувствовал, словно на грудь лёг ещё один тяжёлый камень, если не булыжник. Скорее всего, это был именно он.       Он безмолвно скрылся на кухне, пока сам пытался прийти в себя — эти эмоции не давали сосредоточиться на занятиях, но надо было. Экзамены на следующей неделе, отчего надо было готовиться ещё усердней. Но разве так получится?       Русая же, снова повтыкав в пространство минуту, всё же сняла оставшийся кроссовок, после чего тихо и без лишних звуков поднялась наверх, пройдя мимо гостиной — никого нет. Видимо, родители куда-то уехали, но это и к лучшему.       Закрывшись в комнате, Белая смогла лишь упасть на кровать и отключиться, чувствуя, как слёзы, только сейчас вышедшие из глаз, начали впитываться в мягкие белые подушки.       В то время ей не снилось ничего… Только пустота и всепоглощающая тишина, которая помогала ей забыться в себе, уйти от себя, остальных и насчитанного количества проблем — письмо от школы пришло, просто почта по своему обыкновению его случайно кинула в спам, где, собственно, ему и место — директриса ждала её не в воскресенье следующей недели, а уже в четверг, чтобы и в четверг, и в пятницу уладить все вопросы. Это значило, что вылет в среду. Сейчас, кажется, была суббота…       Оставалось четыре самых невыносимых и мучительных дня в её жизни, и, кажется, жизнь окончательно оборвётся и упадёт в пропасть под названием «Неизвестность»