Дракон на лопатке

Через пару дней, когда ко мне уже было можно, пришли полицейские. Расспрашивали про Мартина Стюарта, того самого парня. Кто он такой, откуда мы знакомы, что нас связывало. Я рассказала им всё как есть. Как он пристал в баре, как подловил в туалете, и если бы не Аарон, это была бы совсем другая история, о пожаре, о покушении на Аарона, и о том, что этот Мартин следил за мной всё это время, как он пришёл ко мне ночью, как избивал, я рассказывала всё в подробностях, и даже не плакала. О каждом ударе, который он нанёс, о каждой моей мольбе о скорой смерти. Жизнь успела неплохо меня закалить. Даже голос не дрогнул, хотя в горле стоял ком. Они слушали меня с ужасом. И если бы не видели фотографии, не знали о том, что я выбралась с того света, то не поверили бы. Я и сама не верила, что можно вот так жестоко изощренно избивать женщину, если бы это не было моей историей. Конечно, тут и речи не шло о предъявлении обвинений мне или Аарону. Очевидная самооборона. Когда они уже уходили, один из них подошёл ко мне и обнял, просто так, чтобы пожалеть.  — Я рада, что он умер тогда. Ему сильно повезло. Потому что я бы пришла за ним сейчас. Я прошептала ему это на ухо, очень тихо, но чётко. Он посмотрел на меня несколько секунд и также тихо произнёс: — Ему действительно повезло. Вот только боюсь, он бы не дожил до Вашего прихода. И улыбнулся. Вот так просто. И ушёл. А я откинулась на подушки, не веря, что всё это закончилось. И всё же, одно покоя не давало. Я никому не сказала, но я хорошо помнила слова Мартина про Драконов, что есть среди них предатель, и понимала, что его нужно найти. Но для этого мне бы понадобилась помощь Вишни, я ещё побаивалась ему говорить про это. Он и без того очень сильно волновался, переживал, что я осталась одна, считал своим упущением, испытывал чувство вины, и я не знала как убедить его, что это было неизбежно, что в другом месте у меня было бы ещё меньше шансов выжить. Он кивал, но тревога из глаз не уходила. Но поскольку Мартин мёртв, вряд ли у тот парень опасен, поэтому я решила попридержать эту информацию, и заняться ею позже самой. Потому что я абсолютно не представляла как я смогу обвинить одного из членов банды, а по сути, семьи. Они друг другу очень доверяют, и я не хочу, чтобы Аарон и Вишня подозревали всех подряд. Теперь я понимала Аарона как никто другой. Мне было безумно скучно лежать в палате целыми днями, постельный режим угнетал. И даже частые посещения не спасали. В один из таких дней, я не выдержала и упросила Аарона пройтись со мной по больнице. Он осторожно помог мне одеться, и хотя его скользили по телу, выяснилось, что если дело касается меня, выдержки у него было явно больше. Поэтому через пять минут мы вышли в коридор. Он аккуратно поддерживал меня за талию, а я опиралась ему на руку. Идти было очень тяжело, сказывался месяц в постели, но Аарон вёл себя как настоящий джентльмен, и терпеливо шёл в моём темпе, стараясь принять на себя максимум веса, чтобы мне было как можно легче. Я шла и думала, что мы ещё даже не поженились, а уже познали и горе, и радость. Навстречу нам попалась Ванесса. Она внимательно посмотрела на Аарона, на меня, на то, как он меня держал, и снова на меня. И в её глазах я читала признание моего превосходства. Если у меня и были какие-то обрывки сомнений по поводу той сцены, то они окончательно исчезли. Я ничего не сказала, лишь слегка сжала ему плечо, он посмотрел на меня и улыбнулся, мы поняли друг друга и без слов. Этот инцидент себя исчерпал. Постепенно мышцы вспоминали о том, какую функцию должны нести, я уже стала ходить самостоятельно. Доктор Стивенсон был очень доволен как быстро я шла на поправку, синяки на лице уже прошли, остался только маленький шрам на на брови. Я восприняла это как напоминание о моей тяге к жизни, о том, что никогда нельзя сдаваться. С телом дела шли хуже: всё ещё остались синяки на груди, животе и ногах. Гарри тяжело вздыхал глядя на них, и успокаивал, скорее себя, чем меня, что они будут проходить долго, нужно подождать, главное, что органы в порядке. Я с благодарностью вспоминала тренировки, где нас учили напрягать пресс во время удара. Я — то думала, что мне поможет бокс в драке, а он пригодился в совершенно неожиданный момент. И вот, наступил счастливый день, когда меня выписали. Во многом этому поспособствовала Элен, у который на следующий день должна быть свадьба. Им хотелось всё же успеть застать теплые деньки. Аарон сдержал своё обещание, и домой вносил меня на руках. Я осознала, что за всё это время ни разу не была у него дома, мне было жутко любопытно как же он живёт. Пока он заносил мою сумку, я успела пройтись по первому этажу: просторная гостиная с барной стойкой, диваном и креслами, большой телевизор, музыкальный центр, через арку можно было пройти на кухню, а справа лестница на второй этаж, под лестницей я заметила огромную ванную. Снаружи дом казался обычным, но грамотная планировка делала его значительно больше. Кто же его так обустроил? Аарон? Дизайнер? Адель? Меня кольнула ревность, но тут я увидела, что Аарон заходит в дом, и вернулась к нему. — У тебя тут очень красиво. Но он не дал мне договорить, и притянул к себе, целуя. Прижал к стене, невольно я вздрогнула, всего на один миг, ведь сейчас всё было совсем иначе, однако, Аарон заметил это и тут же отстранился.  — Прости, я не подумал. Я видела как его взгляд наполняется болью, он снова переживал всё то, что там было. Ну уж нет, никто и никогда больше не встанет между нами. Это же Аарон. Моя любовь. Моя слабость. Моя страсть. Я не позволю. — Помолчи. Я встала на цыпочки и поцеловала его сначала в плечо, потом медленно перешла к шее. Я целовала не спеша, наслаждаясь каждым моментом, растягивая его. Несколько секунд он стоял, замерев, тогда я продолжила. Я перешла к щеке, уголку губ, но сами губы обошла, коснулась виска, он лишь сжал кулаки, тогда я слегка оттянула мочку уха, и прикусила её, и он сдался. Поймал мои губы своими, облизал их, и впился. Я чуть не задохнулась, мне хотелось больше, ещё больше. Мы целовались так страстно, так долго, так сладко. Я ласкала пальцами его грудь, слегка сжимала плечи, он гладил по спине, притормозил на пояснице, я охнула, и он стал спускаться ниже. Мы не спешили. Я прижалась к его груди, обняла, уткнулась в него головой. Он зарылся мне в волосы и шумно вздохнул. Я стянула футболку и стала медленно целовать плечи, спускаться ниже к животу, Аарон тихо стонал, я чувствовала как напрягается его пресс, провела по нему пальцем, а следом прошлась поцелуями. — Чёрт, Сара… Но я не останавливалась, расстегнула ремень, сняла с него джинсы. Спускаясь ниже, я села перед ним на корточки, но не удержала равновесие и упала на пол. Точнее, на коврик. Он не дал мне встать, опустился ко мне. Запустил руки под футболку, начал её снимать, я остановила его руки. — Аарон, подожди. Он вопросительно посмотрел на меня. — Выключи свет, пожалуйста. — Что? Зачем? Конечно, он видел меня голой и мои синяки тоже. Неоднократно, пока я лежала в больнице, он помогал мне ходить в душ и переодеваться. И всё же, я не хотела, чтобы он видел их сейчас. Мне так хотелось быть для него красивой. А эти ужасные пожелтевшие пятна всё портили. Но как вот ему об этом сказать. Он всё понял сам: по моему смущению, по тому, как я придерживала край футболки. Аарон осторожно взял мои руки в свою и вытянул над головой, грудь поднялась, натянув футболку, оголился живот. Он прижался губами к синяку, внизу живота возникло тянущее желание, я закусила губу, он отпустил мои руки, но они так и остались лежать над головой, снял футболку, осторожно стянул штаны, и замер. Когда я опустила взгляд, то заметила как он внимательно разглядывал кровоподтеки, осторожно провел по ним пальцами, и тяжело вздохнул — Аарон, — позвала я, приподнимаясь на локтях. — Ты не заслужила этого, я не должен был допустить. И он поцеловал каждую клеточку тела, покрытую синяком, медленно поднимаясь от бедра до груди, и честно говоря, это был один из самых эротических моментов в моей жизни. — Аарон, — простонала я его имя, и притянула к себе. Его вес приятно давил, он продолжал ласкать меня, а я отвечала ему взаимностью. У нас впереди была целая ночь, и мы никуда не торопились. И только когда терпеть больше уже было нельзя, когда желание захлестнуло с головой, он приподнял мои бёдра и вошёл. Как и хотел, прямо в прихожей. Сначала движения были медленными, аккуратными, он не давал себе расслабиться, всё наблюдал за тем, всё ли со мной в порядке, а я изнывала от потребности в его силе, от нетерпения, мне хотелось обладать им всем здесь и сейчас. И я не могла просто лежать, я выгибалась, извивалась под ним. Это его распаляло, и движения становились быстрее и жестче, я умоляла его не останавливаться, кричала его имя. Это сводило его с ума, превращало в пылающий костёр, всегда такой молчаливый, он перебирал все эпитеты: родная, хорошая, сладкая… время от времени глухо рычал, снова и снова мы сливались в поцелуях. Абсолютная эйфория. Казалось, за эту ночь мы наверстали всё. И то время в больнице, и те годы друг без друга. Я никак не могла понять, откуда в нём столько сил и энергии. Едва мы успели дойти до ванной, он был готов уже снова, И там, под струями горячей воды, мы наслаждались друг другом, всё пережитое забылось, уже без опаски он прижимал меня к стене, я обхватывала за него ногами, естественно соскальзывала, но он удерживал меня руками, и в те моменты я чувствовала себя такой защищенной, такой счастливой. Мне казалось, что лучше уже не будет, что это просто невозможно, он отнёс меня в спальню…