Морозные Дары

      Гарри застонал, когда горячая вода обрушилась на его напряженные мышцы. Он действительно был обязан Чарли за то, что тот научил его заклинанию водного массажа. В такие дни, как сегодня, когда он практически мог слышать напряжение в плечах и шее, интенсивные потоки воды помогли ему расслабиться, по крайней мере, до некоторой степени. Он мог стоять так часами. Может быть, ему стоит изобрести стоячую, водонепроницаемую кровать или что-то в этом роде. Ему удалось слегка улыбнуться, когда он покачал головой от собственных мыслей.       Отключив воду, он вздрогнул от притока холодного воздуха и отодвинул занавеску. Ему нравился контраст холодного воздуха с раскрасневшейся кожей. Решив высохнуть на воздухе, он почистил зубы и начал готовиться ко сну. Перед тем, как лечь, он натянул боксеры и плюхнулся в кровать.       Несколько мгновений Гарри лежал лицом вниз, прежде чем мысль в его мозгу заставила его перевернуться и сесть на подушки. Он фыркнул на свой собственный невроз, но с конца войны он становился все более параноидальным. У него был дотошный ночной ритуал, который он должен был завершить, прежде чем даже подумать о том, чтобы уснуть. Гарри поднял руки и закрыл глаза. Своей магией он потянулся и осмотрел чары дома. Их было особенно много сегодня из-за дополнительного слоя, который он добавил ранее. Он даже не был уверен, что именно сделал… его магия странно себя вела с конца войны. Он не был уверен, что именно вызвало это, Дары Смерти, смерть или просто взросление. Но какова бы ни была его магия, интуитивно она ответила на его волю. Не нужно было размахивать палочками или говорить слова. Хотя он все еще использовал свою палочку… время от времени.       Его стихийная магия обычно выполняла работу, но не всегда так, как он ожидал. Например, однажды, когда он переставлял мебель в своей гостиной, он собирался призвать диван с одного конца комнаты в другой, но вместо этого случайно создал новый диван там, куда хотел поставить старый. Или когда помогал смывать следы пожара со стен Большого Зала, и вместо того, чтобы наколдовать ведро с водой, он каким-то образом зачаровал волшебный потолок и вызвал настоящий дождь. Однако теперь он привык. Он не создавал никаких беспорядков после того инцидента с детской присыпкой во время особенно неприятной смены подгузников.       Когда Гарри был уверен в стабильности чар, он немного расслабился. Осталось только удостовериться в последнем. Это была жуткая часть его одержимости. Он должен убедиться, что все в безопасности. Гарри дотянулся до своей тумбочки, где книга, похожая на простой дневник, незаметно лежала рядом с несколькими другими книгами заклинаний и маггловскими романами. Гарри поднял ее и убрал тяжелые щиты, защищающие содержимое книги. Как только книга была открыта, Гарри провел пальцем по сложному рисунку на внутренней стороне обложки и прошептал: — Я клянусь, что замышляю только шалость.       Его почтение Мародерам заставляло его улыбаться каждый раз, когда чернила начинали цвести на страницах. Первые страницы были о Хогвартсе, его первом доме. Она не была настолько детальной, как оригинальная Карта Мародеров, но на ней были видны комнаты и маленькие точки, когда люди перемещались. Он еще не закончил книгу, и она не показывала имена в Хогвартсе. Так получилось из-за новых улучшенных чар, которые он помог установить в школе, или из-за огромного количества учеников. Гарри перешел на следующие две страницы. Малфой слева и Луна справа. Два изображения были идентичны, так как оба находились в одном месте. Он посмотрел на низ страницы, где был написан адрес. Ивовая лощина, коттедж Луны, у которого была странная привычка подбирать свое основание и переезжать в другой район каждые несколько недель. Гарри пришлось немного поработать над книгой, чтобы она отслеживала людей, а не просто показывала определенное место. Вероятно, он мог бы разобраться быстрее с помощью Гермионы, но никто не знал о его дневнике, и он был слишком смущен, чтобы рассказать кому-то. Он следил за своими друзьями, вторгаясь в их частную жизнь, но это был единственный способ, благодаря которому он мог отдохнуть ночью. Он должен был знать, что они в безопасности.       Следующие страницы были посвящены Невиллу, Андромеде, каждому из Уизли, затем шли Рон и Гермиона. Их точки были слиты в одну на диване в гостиной их квартиры, и Гарри поморщился, быстро переворачивая страницу, не желая об этом думать. У Тедди и у него самого была своя страница. И финальным разворотом на две страницы расположилась подробная карта его собственного коттеджа. Он бросил беглый взгляд на последнюю страницу, зевнул, и начал закрывать книгу, когда вдруг замер. Он снова открыл книгу, дрожь пробежала по его позвоночнику. Он внимательно посмотрел на карту. Его собственная точка с надписью «Гарри Поттер» находилась в его спальне. Точка Эдварда Люпина была в целости и сохранности в его кроватке. Других точек не было видно. Но Гарри мог поклясться…       Он не сводил глаз с карты, пока они не начали слезиться из-за того, что их держали открытыми, но все же он старался не моргать. Затем он увидел это. Небольшие следы движутся по его гостиной. Следы без точки.

___

      Джек по своей природе был любопытным, это было частью причины, почему он любил причинять шалости, ему было любопытно, как люди будут реагировать. Теперь он сосредоточился на том, чтобы узнать как можно больше об этой маленькой семье, которая привлекла его внимание. До сих пор он просматривал детскую книгу Тедди, которая была заметно потрепана, прочитал несколько писем, которые были оставлены на столе, и в настоящее время осматривал то, что он посчитал снежным шаром, но при ближайшем рассмотрении казалось, что это хрустальный шар, который воспроизводил сцену, на которой Гарри летел на метле с какими-то другими крошечными людьми.       Джек поднял шар и поднес его близко к глазам в тусклом свете, излучаемом тлеющими остатками медленно угасающего огня. Он наблюдал, как Гарри что-то ловит и начинает радоваться, подняв руки в победе. Джек улыбнулся, в его груди снова потеплело, когда он наблюдал за беззаботным смехом миниатюры Гарри. Ему было интересно, происходило ли это в реальности, как память, запертая в шаре. Он задавался вопросом, есть ли другие шары внутри дома. Ему нравилось смотреть на Гарри. Интересно, какой-нибудь из них показывал пляж? Где Гарри плескался бы в воде без рубашки. Может быть, нудистский пляж… Джек любил их посещать. Там он устраивал отличные розыгрыши. Но Гарри на нудистском пляже… Джек был бы слишком занят, чтобы шутить.       Джек не часто замечал, как выглядят люди, но иногда это случалось. В конце концов, он оказался бессмертным в ловушке подросткового тела. Он испытывал желание так же, как и обычные парни, но после трехсот лет одиночества, он как бы потерял свою привлекательность. С Гарри все было иначе. Джек видел нескольких из самых красивых людей в истории. Но он чувствовал притяжение к Гарри, и Джек не думал, что это было только из-за того, как он выглядел. Хотя, по мнению Джека, он выглядел потрясающе. Вся эта изящная грация, зеленые глаза и губы, требующие поцелуев… черт, это уже слишком. Ему нужно было отвлечься.       Отложив хрустальный шар, Джек повернулся и застыл. Изумрудные глаза смотрели прямо на него, а палочка была направлена ​на его грудь.       Он отступил на шаг от очень сердито выглядящего парня. Сердце Джека бешено колотилось, и он не мог понять, было ли это от страха или возбуждения. Зеленые глаза на мгновение опустились на маленькую книгу, которую держал в руке подросток, а палочка неуклонно указывала на Джека. — Кто здесь? — мальчик зашипел, и именно тогда Джек понял, что хотя подросток смотрел прямо на него, его глаза не были сосредоточены на духе зимы. Каким-то образом Гарри знал, что он находился здесь, но все еще не мог его видеть.