Neumond

       Как ни комично, причиной всех происходящих неприятностей оказался чернявый мальчишка с большими глазами будущего плута. Более того, это оказался не простой мальчик.        - Так значит, ты добрался сюда самостоятельно?        - Вроде того, да.        Альсириск вел Оливера по мостовой и отчаянно ломал голову тем, как будет объясняться перед Верховным Магистром. Мол, «Здравствуйте, Ваше Высокопреосвященство, причиной огромного количества жалоб и проблем оказался этот милейший ребенок, можем ли мы взять его на обучение?» Просто потрясающе!        - А как же отец? Матушка? Где же Лью?        - Я добрался один, - угрюмо добавил паренек и одернул низ непривычной скользкой рубашки.        - Ну, что ж…        - Альк, а мы идем в академию, да?        - Альсириск, я же просил. Да, именно туда, только прошу тебя дружище, будь паинькой, иначе нам обоим не поздоровится.        - А мне, кстати, туда и надо! – Весело заявил ребенок и начал рыться в своей небольшой сумке через плечо. – Только меня одного не пустили, представляешь?        - Само собой, абы кого туда не пускают. Ко всему прочему, группы и потоки уже набраны и мест для всяких, прости, но это так, оборванцев там нет.        - Пф! Я не оборванец! У меня даже бумага есть! Очень-очень важная!        - И что же это за бумага такая?        Вновь приняв на себя роль заботливого старшего брата, мужчина остановился у только открывшейся лавки с выпечкой и купил парнишке и себе по кренделю. Обнаружив сладость в руках тамерланца, Оливер живо поменялся на нее той самой бумагой, сложенной вчетверо. Лист был явно дорогой и первое, что бросалось в глаза, это большая черная печать рода Вертранов, правда, немного подтекшая.        - Ты ей полы мыл что ли?        - Просто под дождик попал, текст сохранился, я проверял, - беззаботно заявил мальчишка, откусывая от своего завтрака. Колдун уже убедился в этом и сам. Бумага действительно оказалась важной. Точнее, это было заявление на поступление в Академию, подписанное двумя родителями, имевшими неплохую репутацию в магическом мире.        - А, мама еще просила тебе другую бумагу передать, - спохватился младший Вертран и залез липкими пальцами снова в сумку.        В руки Альсириска перекочевала бумага более худшего качества, уже потрепанная временем. Это письмо оставило после себя тяжелый осадок.        - Так значит Лилия…?        - Уже два года как, - вздохнул Оливер и глянул на своего нынешнего опекуна, что подтверждала доверенность, написанная дрожащей рукой в лихорадке.        Они остановились у подъема на холм, на котором возвышался огромный замок академии.        - Прежде чем мы продолжим путь, мне нужно узнать все подробности, Оливер, это серьезно.        Мальчик неохотно поднял на колдуна глаза. Сейчас они как никогда напоминали глаза Лилии Вертран, опытной пифии, магички третьего ранга. А еще этот взгляд был не по годам серьезен…        Тамерланцу было достаточно заглянуть в них, чтоб узнать все без слов. Альсириск Фольсфет недаром считался правой рукой Его Преосвященства Верховного Магистра. Чем и объяснялась пропажа его для всего мира на последние четыре года. Столь долгое время мужчина не бездельничал, а получал ранги, один за другим, и теперь с гордостью мог зваться колдуном второго переходного ранга, владеющим степенью по телепатии и пифийству. Именно благодаря этому, сейчас колдун мог увидеть все прошедшие события глазами Оливера, причем почти безболезненно.        Начиналось все невинно. В семействе Вертранов произошло пополнение в виде малютки Марты, очень похожей на своего отца, Джоната Врансона Вертрана. Дитя было совершенно здоровым на вид, хлопало огромными карими глазищами, со щеткой густых и темных ресниц, еще одной особенностью этого рода. Будь у чародея чуть меньше знаний, он бы не заметил эмоции, сопровождающие это событие. Восторг, предвкушение, безграничная любовь. Чего еще можно было ожидать от восьмилетнего ребенка, не боявшегося, что внимание, предназначенное ему, будет уделено кому то еще?        Казалось бы, ничего не предвещало беды. Снег уже в третий раз сменился молодой и сочной листвой, хотя местами еще виднелись грязные серые комки, разбиваемые журчащими ручейками. Только вот малыш Оливер, заметно отличающийся от своего брата, стал замечать, как постепенно меняется их привычная и уютная жизнь.        По осени в их деревушке начался странный мор, забравший десятки жизней и пропавший так же неожиданно, как и появился. Бойкая, рыжеволосая магичка не могла оставаться в стороне и всячески помогала местной шаманке, по совместительству лекарше. Само собой, постоянный контакт с больными и ежедневная работа с кровоточащими язвами не могли пройти без последствий. Лилия Вертран оказалась последней носительницей страшного вируса, прозванного в народе Черной Смертью, за характерные пятна, впоследствии превращающиеся в гноящиеся раны. Постепенно остренькое веснушчатое личико стало стремительно бледнеть, худеть, а впоследствии и вовсе сереть. Какое-то время женщина продолжала игнорировать недуг, пока не свалилась в обморок с лихорадкой посреди улицы. С тех пор Джон не позволял ей заниматься привычной работой и всеми способами старался отыскать лекарство, но, как на зло, все усилия шли прахом. Жизнь постепенно угасала в ярких зеленых глазах жены.        Одна мысль тревожила Альсириска больше всего. Не смотря на заразность заболевания, ни старший Вертран, ни Оливер, ни даже Льюис, так и не заразились. Единственной, кому ограничили общение с матерью, оказалась малышка Марта. Однако, как показывали воспоминания, братья никогда не забывали о своей сестренке, уделяя ей почти все свое свободное время. Родители были им за это чертовски благодарны. Спустя время Лилия и вовсе перестала выходить из комнаты и даже вставать. Отец семейства мрачнел на глазах, исход был понятен всем, ко всему прочему, в одном из снов пифия уже увидела свою кончину, и не ошиблась.        Этот день, а точнее ночь, запомнилась малышу Оливеру особенно четко и красочно. Во всем доме было чертовски темно, но мальчишке это ни капли не мешало. Он долго не мог уснуть в своей кровати, со всех сторон ему казались шорохи и странный шепот, не дающий уснуть. Когда черное небо, характерное для новолуния, начало сереть волчонок не выдержал и, растолкав брата, поспешил в комнату к родителям. Сердце не покидала тревога и жуткий страх. Впервые за всю свою жизнь Оливер почувствовал себя совершенно одним. И был почти прав...        Возле кровати сидел отец, понурив кудрявую голову и судорожно сжимая иссохшую ладонь жены. В воздухе парили хлопья пыли и жутко пахло полынью, так сильно, что забивало напрочь чуткое обоняние. Женщина повернула голову к вошедшим и слабо улыбнулась.        - Мальчики? Не спите негодники?        Голос Лилии был совсем слабый, но по-прежнему полный родительской любви и тепла. Мутные и посеревшие глаза все так же выражали нежность. Братья молча подошли к кровати. Большое и очень теплое лоскутное одеяло, которое они все вместе сшивали однажды, пропахло травами. Оливер уже чувствовал смерть в холодной ладони, потрепавшей по голове сначала Льюиса, а потом и его самого.        Единственное, что смущало мальчика, это факт того, что этого, казалось, не замечал брат.        - Простите, волчата, но за грибами в этот раз вам придется идти одним…        Теперь дошло и до второго паренька, точной копии брата, за исключением более жилистого тела, типичного дворового хулигана. Он сжал губы и по светлым щекам покатились крупные слезы. Оливер и сам едва сдерживал подступающий к горлу комок. Первые рассветные лучи стали проникать в комнату, на них было отчетливо видно порхающую в воздухе пыль.        - У нас мало времени, дорогие. Я хочу оставить вам кое-что…        Когда солнце первого летнего дня коснулось медных волос, все было кончено. Мальчишки сжимали ослабшую руку матери и глотали слезы. Джонатан Вертран в последний раз коснулся губами любимых пальцев, понимая, что больше никогда не сможет никого так полюбить…        Альсириск с трудом опустился на скамейку рядом с мальчишкой и устремил взгляд на круглые булыжники. Колдун знал Лилию с малолетства, она буквально заменила ему мать и узнавать о ее смерти вот так. В голову сразу полезли мысли и обвинения самого себя. И зачем он обособился от всего мира? Если бы он знал, они бы обязательно нашли решение! Собрали лучших магов-лекарей со всех континентов!        Только вот уже было поздно кусать губы. Отныне, как и гласило письмо, за жизнь Оливера Джонотонсона Вертрана отвечал именно он, Мастер Фольсфет, он же и становился наставником перспективного в будущем теневого колдуна. Теперь нельзя было распускать нюни, нужно было показать пареньку пример. Мужчина протяну руку и растрепал черные вьющиеся вихры. Он увидел куда больше, чем хотел показать ему мальчик и теперь не мог отделаться от холодка меж лопаток. Зеленые влажные глаза глянули на него с удивлением, но в ответ получили лишь теплую улыбку.        - Ну, значит, будем учить тебя, колдунишка, - подмигнул тамерланец. – Читать то хоть умеешь?        - И писать умею! На севрянском без ошибок, а на центрийском почти…        - Ух, молодец какой, - Альсириск приобнял Оливера. – Ну что ж, Вертран, доедай, пойдем строить твою судьбу        Волчонок уже знал, что сомнения его опекуна напрасны, об этом гласила записка матери, предназначавшаяся лично ему.        - Спасибо, - и он улыбнулся, демонстрируя обаятельные ямочки на щеках, которые в будущем смогут покорить не одну женщину.