карантин

— Это что такое? — Саша замирает в дверном проёме, скрещивает руки на груди и непонимающе пялится на недоразумение, объявившееся на пороге его квартиры. — Там ливень, — у недоразумения улыбка до ушей расплывается на лице, а ещё мокрое, кажется, всё от волос до новеньких кроссовок. Саша готов поспорить, что даже трусы Ярика можно сейчас выжимать. — Ты же вроде на машине, где успел так вымокнуть? — Я её на соседней улице оставил, пошёл к тебе пешком. — Зачем? — Там ливень, — повторяет Ярик, хлюпающую от воды обувь скидывает где-то в углу, выпутывается кое-как из куртки и уносится в ванную, оставляя мокрые следы на полу. А между прочим, Саша этот самый пол только вчера вымыл. — Я вижу, что ливень. И слышу, вон как в окно барабанит. Нафига ты пешком по такой погоде пошёл? — Саша искренне ничего не понимает, а ещё начинает немного раздражаться, потому что Яр на него смотрит как на идиота сейчас. — Потому что ливень, Саш. — Я не понял, тебе нравится, что ли, мокнуть? Так давай я тебя из лейки буду поливать. — Как цветочек? — хихикает Ярик, ерошит мокрые волосы полотенцем, а Саше очень хочется сейчас ответить ему матерной рифмой. — Цветочек, ага. Надо было всё-таки уточнить у твоей мамы, не прилагалась ли к тебе в роддоме подробная инструкция. Руководство по эксплуатации так сказать, потому что я опять перестаю тебя понимать. — Можешь уточнить сейчас, — Яр ему свой телефон протягивает (разумеется, тоже мокрый), на что Саша в ответ только тяжело вздыхает и уходит в комнату за сухими вещами, буркнув под нос тихое «чучело». — Сам такой! — слышится из ванной, но и это замечание Казьмин оставляет без ответа и вместо этого идёт ставить чайник. Только бы это совершенно невыносимое временами недоразумение не слегло с утра с простудой.

***

— Да ты просто не умеешь радоваться мелочам, — уже отогретый и накормленный Ярик первым нарушает немного затянувшуюся тишину, уплетая попутно сашину любимую шоколадку вместе с третьей кружкой чая. Сам Саша не может решить, что его возмущает больше: слова Баярунаса или то, что он только слопал последний кусочек. Неправда ведь, всё Саша умеет. И радуется. Радуется, когда на хорошую роль удаётся попасть, радуется, когда утром пробки получается проскочить. Когда игры новые выходят — тоже радуется. Да целый список же можно составить! — С чего ты взял? — С того, что ты ворчишь как старый дед. — У тебя сегодня день дебильных шуток? — Саша возмущённо фыркает в ответ на очередную дурацкую подколку от Ярика, вздыхает устало и всё-таки решается попробовать ещё раз. — Ты лучше объясни уже наконец, зачем нужно было мокнуть. — Потому что мне нравится? — Ярик так легко пожимает плечами, как будто на этот вопрос подразумевался только такой ответ. — Нравится, когда воду за шиворот заливают? Могу организовать в домашних условиях. — Нравится осознавать масштабы и силы стихии, ну как ты не понимаешь, — Ярик снова на него смотрит так, как будто Саша и сам мог до такого догадаться, а потом тянется к нему через весь стол и тихонько клюёт губами в щёку. — В следующий раз я тебе покажу, ладно? Пойдём уже спать. — Ладно, — Саша сдаётся на удивление быстро, но до конца вечера тихонько ворчит про «заболеешь ведь», «зонтик с собой нормальные люди носят» и «за какие грехи мне это чучело на голову свалилось». В следующий раз они идут гулять под дождём оба — Саша всё ещё мало что понимает, хотя честно ради Ярика старается. И оба потом берут вынужденный (но немножечко желанный) больничный на неделю. А сашины недовольные возгласы «я же говорил!» Ярик раз за разом умело перебивает поцелуями.