Издалека

Новый клинок полыхнул стальным огнём в отблесках заходящего солнца, Би с восторгом перехватил рукоять, одним движением загоняя серебряное лезвие в чёрные ножны. Гарда плотно сомкнулась до щелчка, после, словно потухнув до следующей свободы. Оглядев такую непревзойденную вещицу, сияющими глазами, разведчик двинулся к их временной стоянке. Хромия самодовольно улыбнулась, стоило только пареньку налететь на подругу с объятиями. — Понравилось, пчёлка? Ответом стали смешинки, загоревшиеся на дне таких невозможных лазурных глаз. Приподняв уголки губ, Хромия мягко сжала чужие ладони, медленно перебирая бледные пальцы. — Тебе стоит слушать его пение, не позволяй лезвию долго молчать. Слова были крайне поэтичными, но автобот их полностью поддерживал: без крови и ветра клинок мёртв. — Я думаю, тебе стоит попрактиковаться, дабы в нужный момент он тебя не подвёл. Автобот вздрогнула, уловив уверенный кивок. Бамблби знал кто будет лучшим противником, вот только найдёт ли разведчик в себе силы направить оружие против него? Хотя для начала следовало найти в себе уверенность обратиться с просьбой. Оптимус изучал карту местности, в которой они оказались в следствии временного нерабочего состояния моста — Рэтчет уверял, что сможет все починить в кратчайшие сроки. Пальцы разведчика дрожали, а без привычных перчаток он чувствовал себя ещё более уязвимым. Сцепив руки за спиной, Би сделал пару шагов, в нерешительности застыв сбоку от лидера. Имеет ли он право просить что-либо? Втянув носом холодный, уже ночной воздух, Шмель зажмурился, одним движением сокращая расстояние. Однако стоило лишь приметить спокойные глаза лидера, как чувство глубокой вины встало комом поперёк иссечённого горла. Вина за абсолютно глупые и ненужные никому чувства, за вечные кое-как вытянутые миссии, за эту робость и беспомощность именно перед этим автоботом. Даже сейчас разведчик придерживался дистанции: не ему стоять рядом с Праймом, не ему быть его опорой. Если каким-то невозможным образом такой богохульник, как он и окажется рядом, то всегда крепкая опора под ногами Оптимуса треснет от груза несбывшихся надежд. Подавив желание сбежать, Бамблби невольно громко сглотнул, дёрнув кадыком, из-за чего шрам полоснуло жгучей болью. Непроизвольно кончиками пальцев он коснулся платка, укрывающего старое уродство, а после отшатнулся, почувствовав чужую крепкую хватку на своём запястье. — Тебя снова беспокоит горло? Голос Оптимуса был усталым, в связи с чем яркое желание, которое разведчик себе позволил, съёжилось, втыкаюсь иголками греха в исстрадавшееся сердце. Кто он такой, дабы отнимать время любимого на свои никчемные желания? А имеет ли он право в мыслях называть лидера «любимым»? Возможно, своими чувствами он оскверняет его светлый образ. Однако, он готов отдать все, что у него осталось: и два потрепанных крыла, и потухшие глаза, да даже свою никчёмную жизнь — лишь бы Оптимус позволил произнести его имя. В душе поднялось отторжение: «произнести». Это чёрный юмор по отношению к самому себе, «произнести», для калеки и урода с разорванным горлом. Все тягостные мысли из головы вылетают со свистом, стоит только горячим пальцам лидера стянуть платок с узкого бледного лица своего подчиненного. Бамблби затапливает паника, ему в кошмарах видеться лицо человеческого агента, перекошенные от брезгливости. Разведчик сам не понимает, как в приступе хватается за чужую ладонь, надеясь вернуться к любому ориентиру, дабы не погрязнуть в болоте собственной души окончательно. Осознание настигает сразу же, как отступает паника, потому в чистых лазурных глазах вспыхивает вина. Бамблби буквально видит, как места, в которых он прикоснулся к лидеру начинают темнеть и гноиться. Он явно болен, не здоров. Почему его прикосновения губительны для дорогих сердцу? Почему его любовь, воспеваемая в книжках как лекарство от всех недугов, стала ядом, отравляющим и хозяина, и его окружение. — Би, ты хотел у меня что-то узнать? Шмель вздёргивать голову, надеясь понять имеет ли он право просить что-то. Прикусив бледную губу, парень неловко указывает пальцами на оружие лидера, а после находит себе силы продемонстрировать подарок Хромии. Оптимус смотрит внимательно за дрожащими чужими ладонями, а затем без задней мысли перехватывает вечно холодные руки своего верного товарища, согревая их в своих ладонях. Би застывает, испуганный и счастливый, но крайне взвинченный. И без того дрожащие пальцы буквально затряслись, но лидер предпочёл легкие потуги высвободить ладошку проигнорировать, лишь сильнее сжав ее. — Не сбегай! Скажи наконец, что ты хотел попросить! Сейчас синие глаза замораживают серьезностью, из-за чего разведчик лишь сильнее съеживается. Бамблби сам не замечает, как размыкает губы беззвучно донося слова. Прайм смотрит, читает, а затем улыбается, кивая. — Конечно, я потанцую с тобой. Проверим твой клинок.