Происки и злоключения отпетого лентяя

      Наверное, я попал в какое-то фэнтези. Об этом надо было подумать раньше – прежде, чем биться головой о стену. Ведь когда головой ударяешься – всё время куда-то попадаешь.       - Дримуля, ну что ты натворил! – сокрушалась надо мной Моя Мохнатик, - Мало тебе рассаженной брови и разбитого носа! Теперь ещё и шишка будет!       - Зато я всё понял! – победным голосом выдал я, соображая, что, кажется, могу говорить.       А сам ощупал свою поясницу. Ремень был на мне.       - Что ты понял? – взмолилась Моя Мохнатик.       И тут-то я сообразил, что понял очень многое… Ни-че-го! Я по-прежнему ничего не понимал.       - Надеюсь, мозги не повредил? – плакала Моя Мохналик, гладя меня по волосам.       - Хочу тебя порадовать, - появилась Великая и Ужасная с Дримом-Младшим на руках, - Похоже, у твоего мужа мозгов всё-таки нет. Так что, повреждать было просто нечего!       - Это он дурному влиянию поддался… Моих подруг наслушался… - заплакала Моя Мохнатик, - И зачем я с ними только отношения поддерживала…       - Если бы ты с ними не поддерживала, то своего ненаглядного сейчас назад бы не получила! – заявила Великая и Ужасная. – А как ещё сейчас? Ты видишь, какие у нас мужики пошли? А у кого-то их вообще нету! В такой ситуации категорически нельзя ни с какими соседями ссориться!       И Моя Мохнатик снова заплакала:       - Мама, я так устала! Мы так вообще скоро все вымрем! Мой папа потерялся… Мой Дримуля впал в депрессию…       - Твой Дримуля в конец запутался, - решил пояснить я, - Вот этот… Дрим-Младший… Он вообще чей бойфренд? – о, надо же, вспомнил нужное слово, кажется, оно ничего обидного не означает: - Твой или мамин? – я посмотрел на Великую и Ужасную, под мамой я имел в виду сейчас конечно же её. И добавил: - Почему я его постоянно вижу то у тебя, то у неё…       - Бойфренд? – на лице Моей Мохнатика воцарилось искреннее недоумение, - Мой? Мамин? Да это никакой не бойфренд! Это сын! Твой, Дримуля, твой!       - В смысле – мой? – нет, определённо, зря я ударился головой.       Мозги на место явно не встали, надо признать, тёща оказалась права.       - В том смысле, что твой! – Моя Мохнатик продолжала поглаживать меня по волосам, - Сын… А ты – его папочка…       Я вспомнил. Недавно Моя Мохнатик уже называла меня этим словом.       А ещё…       - Зачем ты меня называешь так? – спросил я, - Так моя мама… Которая не твоя мама, а только моя… Вернее, и твоя тоже, но моя в большей степени… Называет того мужика, который лежит у нас дома на диване…       - Вот! – подхватила Моя Мохнатик, - А для Дрима-Младшего – ты тоже такой же мужик…       - Да! – принялся вспоминать я, - Он ещё со мной в прятки играл – прятался от меня за газетой. Думал, что я его там не увижу… И всё-таки, я запутался… Так ты меня всё-таки любишь, или теперь ты любишь уже его?       - Я люблю вас обоих, - плакала Моя Мохнатик, - И я больше не вынесу, если ты опять сбежишь из дома и потеряешься, как когда-то потерялся мой папа! – она принялась гладить меня по волосам, - Вот представляешь… У тебя дома был мужик, который прятался от тебя за газетой, а у меня в детстве такого мужика не было… Неужели ты хочешь, чтобы у меня его не было и сейчас?       - Если у тебя сразу не было такого мужика – то откуда ему сейчас у тебя взяться? – спросил я.       - Главное, чтобы он никуда теперь не исчез! – заплакала Моя Мохнатик.       - Так значит, этот мужик всё-таки теперь есть? – сделал вывод я, понимая, что опять ревную, - И где он? Я хочу на него посмотреть…       - Подожди, верну твоё зеркало – вот тогда посмотришь, - продолжала плакать Моя Мохнатик, - Ты только больше не сбегай! У тебя в детстве был такой мужик, но неужели ты хочешь, чтобы у ДримаМладшего такого мужика не было?       - А почему у меня должна душа болеть за Дрима-Младшего! – возмутился я.       - Это! Твой! Сын! – начала терять терпение Моя Мохнатик. – Ты! Должен! Его! Любить!       - А за что? – осведомился я, - Он что, помогал меня искать, когда я потерялся?       - Ты должен его любить просто так! – всплеснула руками Моя Мохнатик, - Почему он обязан тебе что-то доказывать? Он же ещё ребёнок!       Ребёнок… Ну конечно. До меня стало медленно доходить. Но чего-то я всё ещё по-прежнему не понимал.       - Ребёнок – это такой невзрослый мужик?       - Да… Если он мальчик. А ещё бывают невзрослые женщины… Девочки.       - Это как та гномша c орчихой? – тут же осведомился я, вспомнив, что девочками тут называли их.       - Нет! Это как Дрим-Младший, только девочки! Кстати, соберись, Дримуля! Мы с тобой должны ещё кого-нибудь сделать. Мальчика, или девочку, желательно даже ещё двух… А то наш род вымирает! Но только не прямо сейчас… Я вижу, ты устал… Я тоже должна после всего отдохнуть… Я ночами не высыпаюсь…       Но я уже не слушал, остановившись на предыдущей сказанной ей мысли я погрузился в свои собственные:       - Невзрослый… - протянул я, и резко добавил: - Почему тогда ты меня зовёшь «Дримуля» а его – Дрим?       - Потому что как дитя малое ведёшь себя именно ты! – ответила на это Моя Мохнатик.       И тут я понял: видимо, гномы правы, и я действительно редкостная сволочь. Ещё и капризная сволочь! Бессовестный нахал, неслыханный подлец, бесстыжий интриган и прожжённый эгоист, одним словом – Дроу. И осознав, сколько неприятностей я доставляю Моей Мохнатику, сколько ей, бедняжке, приходится от меня терпеть, я не выдержал и заплакал.       - Ну что опять не так! – тут же перепугалась Моя Мохнатик, - Ну я всё для него делаю, ну я всё ему прощаю, ну я по десять раз на дню его жалею…       - Знаешь что, дочь! – решительно сказала Великая и Ужасная: - Мы с тобой уже сделали всё, что могли! Пусть с ним теперь разбирается его собственная мама! Где мой Дроуфон? Немедленно вызываю её сюда! Заодно и с внуком познакомится!