Keep calm sweet on

Мне было почти 17, когда я познакомилась с Октавией Блейк – девочкой из-под пола. Я была старше её почти на год. Брюнетка выходила пару раз из своей каюты, что, к счастью, было не замечено никем из охраны, благодаря её брату. Я частенько заглядывала к ним в гости, чтобы поболтать с ней. Беллами был этому не особо рад, так как он беспокоился о её безопасности, ведь я могла сдать их, или за мной могли проследить, но он был счастлив, что его сестра нашла себе подругу. Беллами был для меня недосягаем – молчаливый, статный, он точно бы никогда не заметил такую, как я, да и не замечал… В день народного единства был маскарад, куда он привёл свою младшую сестру, которую я заметила среди всех остальных, так как рядом с ней ошивался её старший брат, пытаясь не привлекать внимания. Однако, это не ускользнуло от моих глаз, и я моментально подлетела к девушке, которая пустилась в пляс, радуясь мимолётной свободе. Мы танцевали вместе, я пыталась сделать так, чтобы она раскрепостилась. Её последующей улыбке я была счастлива. Но после того, что случилось потом, я понимала её как никто другой, ведь после этого случая она потеряла мать… Моих родителей казнили за год до моего совершеннолетия за попытку найти способ сбежать с Ковчега. Мама верила, что на Земле можно обитать, потому и загорелась желанием достроить одну из капсул, которую соорудил отец, а отец же ей в этом помогал. Канцлер имел при себе шпионов среди обычных рабочих, которые и передали информацию, разрушившую мою жизнь. Меня не пустили даже попрощаться с ними в день их казни. Настолько правила и люди, которые создали эти правила и подчинялись им, были жестоки. Я ненавидела свою жизнь, ненавидела все эти правила и мне безумно хотелось изменить свою жизнь и наконец-то увидеть Землю, увидеть небо, море, лес, дождь, облака. Я грезила об этом с самого детства, потому что родители рассказывали мне о жизни на Земле. На данный момент было не известно, пригодна ли Земля для обитания, но, как и родители – я верила в это, что когда-нибудь я смогу увидеть всё своими глазами, и жертва родителей была не напрасна. За мной присматривала давняя знакомая моей мамы – Эбби Гриффин, но с её дочерью я была знакома не особо близко. Беллами пытался защитить сестру, когда к ним подошёл командир. - Всё в порядке, сэр, я уже идентифицировал её, - я видела, как парень с облегчением вздохнул, когда мужчина развернулся, но тот резко остановился и посмотрел на них снова: - Но у вас же нет идентификатора, - мужчина срывает маску с девушки. Из-за паники, она начинает убегать, но её хватает охрана. Беллами не мог ничего предпринять. Я смотрю на неё, решая, как ей помочь, но единственным вариантом было лишь то, чтобы оказаться в тюрьме и казнённой вместе с ней, потому что мне было больше не о ком позаботиться. Если я не являлась той, кого защищали и оберегали, то я хотела стать той, кто будет защищать кого-то. Бегу к ним, отталкивая одного из охранников, а затем ударяю его правой рукой по лицу, это даёт время Октавии сбежать, так как она практически вырвалась из рук другого, но нас хватают одновременно. Мы смотрим друг на друга, пытаясь вырваться из рук, но всё было тщетно. Я видела по взгляду Октавии осуждение, потому что она понимала, во что я влипла. - Так-так, кто тут у нас? – ко мне подходит мужчина с идентификатором и сканирует мой чип, - Оливия Монро. Твои родители были предателями и хотели сбежать с Ковчега, тебе повезло, что тебе разрешили остаться, считая не причастной, а не сгинуть в космосе вместе с ними, - проговорил командир, подойдя ко мне вплотную. Его слова настолько разозлили меня, что я со всей силы ударяю головой по носу, разбивая его в кровь. - Уведите их! – кричит командир, закрывая нос рукой.

***

Дверь тюремной камеры отворяется, когда я беззаботно лежала на койке, которая была совсем неудобной и жёсткой. Я не спала, думая о том, что в одной из камер была Октавия, совершенно одна и, вероятнее всего, переживающая за судьбу брата. - Оливия, - услышала я знакомый голос. Я поднялась на локтях, уставившись на гостью, которой оказалась Эбби. Вслед за ней зашло двое охранников. - Что происходит? – с подозрением спрашиваю я, слыша крики за открытой дверью. Эбби неловко улыбнулась, поведя плечом: - Я хочу предупредить тебя, чтобы ты не сопротивлялась и вела себя спокойно. Мужчина, стоящий чуть позади неё, подходит ко мне, хватая меня и поднимая на ноги. - Нет, прошу, я не хочу умирать! – я начала паниковать, понимая, что казнь наступила слишком быстро. Хоть я и пробыла здесь не мало, мне казалось, что у меня больше времени…второй подошёл ко мне, хватая меня за руку, - Эбби! - Лив, - женщина подошла ко мне, - тебя не казнят. Ты, как и моя дочь, отправляешься на Землю. - Что? Вы шутите, да? – я начала вырываться, но Эбби подняла руку, давая понять охране, что меня можно отпустить. - Нет, Лив, сотню заключённых отправляют на Землю, чтобы выяснить, пригодна ли она для жизни. Ты в числе сотни. Твои родители мечтали об этом, помнишь? - Конечно, помню, а потом наш канцлер убил их, - я выплёвывала эти слова со всей ненавистью, что у меня была. - Мне тоже не хватает их, - Эбби поджала губы, а затем кивнула охране, и я почувствовала, что что-то укололо меня в районе шеи. - Что…- я почувствовала слабость, в глазах начало темнеть и ноги стали подкашиваться. Последнее, что я услышала от Эбби, это «Скоро ты увидишь Землю». Когда я очнулась, я увидела вокруг себя людей, которых совершенно не знала. Они, так же, как и я, были пристёгнуты ремнями безопасности. Вспомнив слова Эбби, я обвела присутствующих взглядом, наткнувшись на Октавию, которая была через пару человек от меня, но между нами был проход. - Оливия! – брюнетка обрадовалась мне, но встать не могла. - У тебя всё хорошо? - Вполне, не считая того, что нас отправляют на верную смерть. Точнее, отправили. Я опустила голову, прикрыв глаза, чувствуя, как ниспадают мои, средней длины, русые волосы, подстриженные каскадом, с удлинённой чёлкой. В корабле царила паника: некоторые переговаривались, но основная часть заключённых буквально молилась, вцепившись в ремни безопасности, особенно во время встрясок при полёте. На висящих на стене экранах появилось изображение. Обращение канцлера я слушать не хотела, но это было необходимо. «Заключённые Ковчега, выслушайте меня. Вам дан второй шанс. И как ваш канцлер, я надеюсь, что вы воспримите его не только как шанс для вас, но и как шанс для всех нас. Для всего человечества. Мы понятия не имеем, что ждёт вас внизу. Если бы шансы на выживание были выше, мы отправили бы других. Мы отправляем вас, потому что ваши преступления сделали вас расходным материалом. Те преступления будут забыты, ваши досье чисты». - Твой отец урод, Уэлс! – послышался голос какого-то паренька. Я проследила за его взглядом и увидела сидящих неподалёку чернокожего парня и дочь Эбби – Кларк. Тряска корабля усиливалась, что означало, что мы входили в атмосферу. «Место посадки было тщательно подобрано» - продолжал Джаха, - «До последней войны гора Везер была военной базой, построенной внутри горы. В ней хранятся нескоропортящиеся продукты, которых хватит трёмстам человекам на два года» Наше внимание привлёк парень, который летал среди корабля. Октавия подняла кулак вверх, взвизгнув. «Давай, Финн!» - крикнула одна из девушек. Я посмотрела на Октавию, которая уже не казалась такой наивной, какой я запомнила её, видя в последний раз: у неё отросла чёлка, она выглядела гораздо старше. Тюрьма меняет людей, как не крути. Двое из сотни не послушали Кларк, которая то и дело твердила, чтобы никто не отстёгивал ремни, так как вот-вот должны были раскрыться парашюты. Девушка оказалась права, когда мы приземлились, они оказались мертвы, потому что удар был сильным. Когда все спустились на нижний уровень, Кларк не унималась: - Стойте, воздух может быть отравлен, - блондинка подошла к парню, который стоял боком ко мне, но по профилю лица я узнала его. Беллами возмужал и голос немного изменился. Я была удивлена его присутствию здесь, но и одновременно рада. - Нам по-любому крышка, - говорит он. - Беллами? – я услышала голос Октавии, которая прорывалась сквозь толпу. Парень обернулся на её голос. Та, из-за которой я очутилась здесь, подходя к брату. «Её прятали под полом», - услышала я и поморщилась. Неужели её знают только поэтому? Она заслуживает большего. - Боже, как ты выросла, - Беллами искренне улыбнулся ей. Его улыбка могла сбить с ног любую девушку, и, кажется, меня в том числе. Я уже давно признала, что была влюблена в него. Но, зная его скептическое и нейтральное отношение ко мне, я понимала, что моя влюблённость была не взаимной и напрасной. Когда я оказалась в тюрьме, я думала, что смогу забыть свои чувства к нему, но сейчас, видя его, внутри что-то щёлкнуло. Ничего не забылось, ничто не прошло.