Вся наша жизнь — концерт

В конце концов, с ними случилось то, что обычно случается со всеми парами. Они разругались. Сложно было это сделать на протяжении тех семи месяцев, что они «встречались», поскольку они редко разговаривали. По крайней мере, по душам. Кормили друг друга с ложки, обнимались, смотрели фильмы — редко, но было. И такие моменты они не портили всяким будущим и разговорами о проблемах. Когда они были вместе, время останавливалось. Они больше не были певцом и баскетболистом, не были сокомандниками, не были бывшими друзьями с вагоном общих воспоминаний, они были просто Кагами и Куроко. И между ними была такая любовь, размеренная и спокойная, как теплая речка и солнечный день. Закрытая абсолютно для всех и заботливая как родительская любовь. Ну и страстная, конечно, чего забывать? Началось все с Такао, который позвонил точно в конце тренировки. — Ага, че надо, Такао? Мидорима застыл у двери раздевалки. — Слушай, тут такое дело… Ты мог бы как-нибудь заставить Куроко поспать? — Эээ… Он замечал общую усталость у Тецуи, но он же всегда был хилым. Ещё и мотается по миру как бешенный. Зато это того стоило. Его австралийский хит «hurthurthurt» все ещё гремит из каждого утюга. А новый трек ждут чуть ли не больше, чем новый айфон. Впрочем, Кагами и сам не отставал. Он постоянно закидывал своего менеджера просьбами найти как можно больше соревнований зарубежом. Иногда он выступал уже не в составе поколения и его ценник, как игрока, даже превысил Аомине. Его звали на фотосессию в плейбой. Так что, можно сказать, они оба работали как проклятые. Здоровый сон, пища, тренировки — все для Тайги стало пресным как мясо без соли. Жизнь, темп которой Тайга разогнал до скорости света, стремительно теряла четкость и краски. Иногда он чувствовал себя заведенным механизмом. Хотя нет. Вернее сказать, иногда он переставал чувствовать себя. Но Кагами ощущал, что все его усилия окупаются, когда он в очередной раз в результате видел лицо Куроко. — Мне ему позвонить? — Нет, ты что! Он только опять подкинет проблемы! Вы же вроде хотели встретиться в Рио-де-Жанейро? — Ну да. — Придумай что-нибудь. Он напивается каждый вечер, чтобы на всех съемках, записях и концертах хоть как-то держаться на ногах! — Странный способ, — усмехнулся Тайга, тем не менее, встревоженный. — Ему только алкоголь силу дает, но я беспокоюсь, как бы он не связался с чем похуже, — вздохнул Такао и тут же переменил тон. — Скажи, Тайга-чан, а Мидорима там рядом случайно уши не греет? Кагами оглянулся и наткнулся взглядом на торчащего у двери Шинтаро. Он нервно дергал бинты на руке и недоуменно посмотрел на Тайгу. — Скажи ему, пожалуйста, — сладким голосом продолжил Такао, — что его стикерпак, который он мне подарил, очень милый. И тон, которым он это сказал, не мог обмануть. Кагами усмехнулся. — Эй, Мидорима, твой подарок понравился твоему крашу! Мидорима побледнел, в то время как у других тут же загорелись глаза. — Неужели? — протянул Аомине. — Ты нашел для кого твоя роза цвела? — Да ладно! Поздравляю! — воскликнул Кисе. — Чудо свершилось! Может, такими темпами и Муросакибара-чи?.. — Мидо-чин предатель, — протянул Атсуши и обратился к Рёте. — Я никому свою конфетку не отдам. — Вы… Вы говорите непотребства, вот что, — запунцовел Шинтаро. Кагами улыбнулся, отложив смартфон, но беспокойство никуда не делось. *** Потом прогремел случая группового самоубийства под hurthurthurt. Извинения Блу крутили по всем телеканалам. Но все репортажи сворачивали к тому, что он не был виноват. Если люди хотят умереть и у них все так тяжело в жизни, они это сделают и под «don’t worry, be happy». А черный пиар — тоже пиар. Тем не менее, потом, в одной из подворотен Франции, Тайга, выцеловывая лицо, все-таки спросил. — Как тебе с этим? — Было тяжело. Справлюсь, — отозвался он. — Звони, если надо. Конечно же Куроко ничего не ответил и не звонил ни разу. *** Потом прогремел другой случай. Блу разрыдался во время исполнения так, что остальную половину песни исполняла толпа. Людям понравилось, телеканалы долго не оставляли эту тему. На ток-шоу обсуждали, выгребали все его записи, фото, знакомства, публикации, интервью. Дошло до того, что его слезы связали с недавним самоубийством айдола Сато. У них была коллаборация, общий трек, и якобы любовь. Блу только удивленно моргал. Нет, не было любви. Вы что? Между ними только музыка! Ох, я сочувствую, что так случилось, но я всего лишь перенервничал! Блу вел себя так, будто это и не он вовсе плакал. Он улыбался и смеялся, оговариваясь, что во все песни он вкладывает свою душу, даже самую бессмысленную. А вот Куроко был похож на того, кто скоро повесится. Но, разумеется, он не звонил. А следующий сингл совсем не улучил ситуацию. Суицид. Успех этой песни настолько невероятен, что если бы на Землю прилетели инопланетяне, то они бы решили, что весь мир решил убить себя. Он назвал чертову песню суицид. Там не было ни одно внятного слова. Под эту песню, как и под прочие, танцевали в клубах, она звучала в магазинах, под неё переделывали рекламу, её пели. А Кагами Тайга, по версии форбс, тем временем, самый богатый молодой спортсмен в мире. Как они быстро растут, черт возьми. *** Так вот. Кагами сидел на берегу Темзы. Весь пляж, и этот чертов мост, небо, река — все было таким серым. Тайга пил сок, потому что завтра соревнования и не важно насколько он обогнал Аомине, пить он себе запрещал. Пусть он немножко и заебался жить правильно. Жизнь — ловушка. Он любил баскетбол, но в последнее время его стало так много, что при виде мяча его чуть не стошнило. Он любил Куроко. Настолько, что, когда к нему полезла подвыпившая модель Victoria’s secret, он без всякой задней мысли вызвал ей такси, убедился, что она едет точно в отель и отправил её. И только потом до его сведения донесли, что она давненько засматривалась на него, и он «упустил свой шанс». Тайга знает, он ничего не упускал. Он видит лишь одного человека рядом с собой, а другие… просто другие. Но сейчас не об этом. Они разругались. Это, как и все разговоры до этого, произошло молча. Куроко страшно отощал и уставал. На все попытки его закормить и дать поспать, он самым эротичным образом сопротивлялся. Кагами следовал советам Акаши и Такао. Если хочешь, чтобы человек сделал то, что тебе нужно — забери у него то, что ему надо. Простейшая манипуляция. У Кагами есть только одно то, что нужно Куроко — он сам. Вот так он и шантажировал Куроко сексом. Надо сказать, после тринадцати часов сна, Тецуя и правда стал выглядеть лучше. Они ели вместе, ходили в ванну, гуляли, но ничего больше. Лишь иногда он его поддразнивал прикосновениями. Как парочка подростков. Возможно, это то, что им следовало делать в те далекие школьные года. Но, как ни странно, самого Куроко он в эти дни не хотел. Всё, что ему надо было — это чтобы он был в порядке. Куроко не сопротивлялся, но скорее из-за усталости. Когда же сил у него прибавилось, то началось. Они сидели за столом в номере отеля. У Тецуи был салат и белое мясо. Ибо рвота. Кагами же уминал огромный стейк и вяло вглядывался в каркающий телевизор. Дурацкий все-таки этот британский. — Перестань. Тебе не нужно со мной нянчиться. Я не этого хочу. — Знаю, что не хочешь, — повернулся к нему Тайга. — Но это надо. — Кому? — Тебе. — Ты все равно не вернешь те дни. Кагами выдохнул. — Не верну, знаю. Но я и не пытаюсь это сделать. — Ты пытаешься, Кагами-кун. Но мне этого не надо. У нас другого рода отношения. Вот так. Тайга к нему со всей заботой, а ему в ответ «отвали, с тобой я просто трахаюсь». Погано. Одним куском он доел стейк и поднялся со стола. — Я пойду прогуляюсь. Куроко сжал палочки, пустив взгляд, но ничего не ответил. И вот, он у Темзы. Он купил просроченный вишневый сок в наивной надежде, что вишня там забродила. Но нет. Сок просто дерьмо. Кагами никогда не был человеком размышления и слов. Если что-то случалось, он всегда отвечал действием. Сейчас, только чуть-чуть посидит, успокоится и можно… А что? Слова, в общем-то, давно уже сложились. Все ему было понятно, кроме, разве что, самого Куроко. И ведь ляпнул же когда-то Аомине, что «Куроко понятный как рельса». В рельсе тоже, знаешь ли, столько сложной химии. Он встал и встряхнул головой. Не хотел бы Тайга делать это в Лондоне, но, честно говоря, с этим грузом лететь ещё и во Францию он не хотел. Куроко, к счастью, все ещё был в номере. Он разлегся на диване, вытянув ноги с татуировками (их, кстати, больше стало), и читал какую-то книгу. На секунду оторвав взгляд от страниц, он бросил на него взгляд: — Извини меня за утро, Кагами-кун. Я много нервничаю в последнее время. — Я тоже, — он потер шею. И все? И они опять откатились к своим обычным отношениям? Честно говоря, их отношения итак были похожи на полет в бездне (непонятные абсолютно), но во время ссоры они хотя бы приземлились на какое-то время и Тайга хотя бы понял какое место занимает в его жизни. Так, партнер по постели. Может, просто очень хороший, тот, кому можно доверять, и кто не выдаст тайну. И кто не придет потом на тв передачи с гей сенсацией. В конце концов, может, он даже не единственный? Они не виделись два месяца, а с учетом ненасытности Тецуи, как он может… Хотя… О чем это он? Они шатаются по всем миру только затем, чтобы пересечься. Странные у них отношения. Очень. И никто никого не может отпустить. Но. Если это вредит Тецуе так сильно, то так и быть. Кагами будет ещё сильнее. Чувствуя, что мысли сводят его с ума, он схватился за голову и чуть не выпалил: — «Я люблю тебя», — но оно умерло во рту и упало мертвым грузом обратно в сердце. Вместо этого он сказал: — Нам пора перестать. Куроко перевел на него немигающий взгляд. — Это утомляет и тебя и меня. Прошлое… того не стоит. — «Я хочу перестать тебя мучить». Куроко ненадолго перестал дышать, уставившись на него ледяными глазами. Он едва выдохнул, а потом повернул голову обратно к книге. — Закрой с той стороны, — прозвучало обезличено холодно.