история нейтана прескотта

внутри нейтана темно и пусто; холодно и больно. он окружил свою комнату мраком, выкладывая в это свои постоянные чувства, чтобы хоть где-то ощущать себя в своей тарелке. раньше, года три назад, в нем еще теплым осенним ветром растекались свет и надежда удержать этот свет крепкой хваткой, но все вокруг выплевывали в его лицо такую отверженность; семья, как нынешними таблетками, вечно пичкала его (и продолжает) ядовитыми словами и приказами, обязанностями. день за днем каменные стены и остроконечные заборы становились всё крепче, выше и опаснее, охраняя поломанного мальчика, чьё тело кровоточило от змеиных укусов. главная составляющая яда - чистая злость. такая горькая, что любимый отцовский эспрессо и сигареты нейтана нервно и обиженно курили в стороне. нейтан с силой сжимает своё запястье и пинает коробку с уже ненужными конспектами. хочется кричать, ведь весь этот яд злости переполняет и вытекает из тонких трещин, разрывая тело. но не смотря на это всё, оставаясь один в своей комнате, нейтан каменеет от нечеловеческой слабости и остается способным только к дыханию. за дверью слышатся обсуждения гребанного соседа, уоррена, и его двуличной подружки какой-то университетской дряни, а парень только срывается на тихий стон и в обуви медленно забирается на кровать, сворачиваясь клубком. он знает, что позже, выйдя за пределы своей комнаты - зоны комфорта - он обязательно пнет этого придурка к стене, заставив задохнуться и остаться с синяком, но сейчас задыхается только нейтан, пока синяк от его собственной хватки собирается расцвести на руке. задыхается нейтан хрипло и жалко, потому что боль в приделах ребер привычно травмирует физическую составляющую сердца. рвет его и оставляет рубцы. нейтану так одиноко и холодно - остается только обнимать себя руками и сжиматься сильнее. будь он слабее, сейчас бы как его вшивая однокурсница пошел на крышу такой же вшивой академии. а так как остановить его некому, в отличие от трусихи, скинул свое тело на сухой асфальт и окурки, разбивая больной и болящий череп. но нейтан не даст слабину опять, поэтому только крепче сжимает бледные пальцы на дрожащих плечах и тонет в своем грязном болоте, образовавшемся на полу грудной клетки, чья птица облезла и истощала. болото полно его страхов и монстров, которые почти непрерывно терзают того поломанного мальчика и эту злую богатую суку. нейтан с привычным страхом барахтается, молчаливо зовет на помощь, не может сдержать слезы, и с каждой минутой задыхается и вязнет всё сильнее. ему не выбраться, он это знает, но страх все равно бренчит тяжелыми цепями на руках и шее. сердце трещит по швам, расходится на рваные части, и дрожащие непослушные пальцы не могут собрать его обратно. и, не смотря на это мертвое состояние, нейтан продолжает дышать, а его тело функционировать, и он это уже ненавидит. почему это не кончается? почему он должен продолжать держать свои клыки заточенными, кулаки крепко сжатыми, а язык острым? нейтан хочет обыкновенного человеческого тепла и понимания, поддержки. это ли так много? видимо, мир говорит: “да”. к этому же выводу приводил тупой удар топором по затылку каждый раз, когда на глаза самого знаменитого студента академии попадался тот самый задрот-сосед, гений химии и гуру фентези-фильмов. нейтан скалился на него, дрался с ним, использовал для обзывательств исключительно список самых отвратительных прозвищ. нейтан выкуривал по три сигареты на заднем дворе академии, когда вновь видел улыбку уоррена, обращенную другим, наполненную тем самым, необходимым словно воздух, теплом. ненависть к себе врастает всё глубже под кожу, потому что прескотт не хочет любить и быть слабым, зависимым. прескотт хочет только умереть. парень скулит отчаянно, а на его плечах уже кровоточат царапины. он хочет отключиться - отречься от всего калейдоскопа чувств, что сводит его с ума каждый день. он с трудом заставляет слабое тело дотянуться до тумбочки, и высыпает на ладонь несколько таблеток нового снотворного. запивая их холодным утренним кофе из жестяной банки, он просит аллергической реакции и смерти. *** нейтан прескотт просыпается в 16:20 следующего дня и проклинает каждого в этой академии и городе. “не сдох”. ну и не дождетесь. слабость тела никуда не ушла, а движения вызывают только тошноту. пара одногруппников в коридоре видят полумертвую бледную фигуру с темными синяками под тусклыми глазами и куском сена на голове. нейтан сорвался и нейтану плевать. он ходит в туалет, умывается холодной водой и скалится отражению, проводя по зеркалу пальцами. вернувшись в комнату, он закрывает ее на два оборота и хочет никогда больше не выходить отсюда. телефон пестрит сообщениями от единственной подруги, ректора и.. доктора кто? “че за херня?” телефон бросается на стол и, соскальзывая, падает на пол. нейтан оттягивает пальцами пряди волос и шепчет: “иди нахуй”. “привет, нейтан. это уоррен. миссис блэк попросила меня передать тебе задание по химии и помочь с вопросами, которые могут у тебя возникнуть. всё потому что я стою на дороге мастера наук, а эта тема может быть относительно сложной для тебя. ты, конечно, тот еще мудак, но если что я помогу.” задумываться над ответом не приходится, парень лишь повторяет свои слова, сказанные вслух: “катись нахуй, грэм”, на что вскоре получает: “и тебе того же, придурок”. нейтан нагибал и химию и уоррена. потому что химия ему в жизни не сдалась, а сам он не сдался уоррену. психуя, студент собирается уйти в старых рваных джинсах, которые он не надевал уже полгода, и тонком растянутом свитере, но, нехотя осознавая свою мерзливость, накидывает сверху кофту. в кармане убитая наполовину голубая пачка, черная зажигалка и красный плеер. в душе отчаяние и одиночество. подходящий набор. нейтан закрывает дверь и параноидально дергает ручку несколько раз, а затем все равно поворачивает ключ в замке еще раз. обернувшись, он сталкивается с взглядом каре-зеленых глаз. в этих глазах удивление, непонимание и не идентифицируемое что-то еще, но прескотт первый прерывает затянувшийся зрительный контакт, щетинится и выходит из общежития, хлопая дверью. холодно. хотя в груди горячо от злости и того “что-то еще”. хотя нейтан упорно склоняется к тому, что “что-то еще” есть ничто иное, как побочный эффект его состояния, таблеток и длительного сна. когда-то он был приверженцем романтики, но сейчас в его глазах то кажется слишком глупым и далеким. нейтан никого не любит, и никто не любит нейтана. это факт и серая реальность, которую он запечатляет на фото. уоррен же стал бликом, засветившим фотографию, загрязняющим привычный стиль картинки. раздражающим и не пропадающим. нейтана это бесит и, закуривая сигарету, он представляет как тушит ее о кожу грэма, а затем душит и бьет. почти до смерти. достал. прохладный ветер наконец разгоняет усталость и дает возможность сделать спокойный вдох. вместе с этим желание избить уоррена медленно выходит из легких в паре с дымом и растворяется в воздухе, перестает теснить легкие. парень теряется во времени, и вот в небе уже разливаются рыжие и алые, масляные и акварельные краски. это именно тот кадр, на который нейтану ни за что не хочется накладывать черно-белый фильтр. музыка в наушниках, подчиняясь вселенной, играет мягкая, похожая на этот прохладный ветер, только теплее, она одновременно помогает еще держаться за эту реальность и уносит медленно, но далеко отсюда, к умиротворенному одиночеству и уюту, пониманию, что всё будет в порядке. раз есть во вселенной такое прекрасное, как эта музыка и этот закат, значит не может быть в такой вселенной уготовано для нейтана только гнилое страдание. надежда - она бывает редко, она как олененок в лесу, которого ты мельком видел когда-то в детстве, и вот он появляется снова - нейтан надеется. логичных причин на это нет. но чувственная душа хватается за какие-то крупицы и просит надеяться. у нейтана нет сил и желания спорить, даже если все так глупо. (а у автора нет сил нормально заканчивать мысль и атмосферу частей, обрывается всё как сопля аллергика в не тот момент you got a fast car) нейтану, конечно, плохо морально и это забивает физические ощущения, но холодно невыносимо. у него замерзли пропитанные дымом пальцы, и он пытается спрятать их в карманах. а еще носки слишком тонкие и короткие, и лодыжки, кажется, полностью заледенели. щёк он совсем не чувствует - чувствует только ледяные иглы, впивающиеся в них. стараясь сохранить тепло своей скукоженной фигурой, парень, покачиваясь, направляется обратно к академии. возможно его скоро снесет ветром, но не то что бы прескотт был особо против. всё лучше, чем вернуться в это место - катализатор его одиночества. идти(а таким темпом - ползти) где-то двадцать минут, и вероятность унестись или свалиться становиться всё более высокой. голову кружит от едкого “привета” простуды и в какой-то момент движения становятся механическими, а в голове только бесполезная задача - добраться до своей комнаты. *** наверное, если бы уоррен увидел посреди коридора оленя, удивился меньше, чем сейчас, смотря на нейтана, лежащего между дверью грэма и своей. нейтана, который буквально всегда следит за тем, как выглядит перед другими, смотрит надменной мразью без слабостей и не дает даже шанса представить себя слабым. а сейчас лежит как брошенный щенок, растрепанный с покрасневшими щеками и вспотевшим лбом. уоррен как-то забывает, что всегда относил прескотта к графе “мудачина”, наклоняется на корточки и прикасается ладонью ко лбу соседа. - горячий. нет, уоррен и так всегда, против воли, считал парня горячим, но в этот раз было необходимо этот жар сбить. некоторое время ушло на решение - куда занести парня, и поняв, что нахождение чужака в “мрачном царстве” нейтана и рытье в его карманах приведет нейтана в бешенство, уоррен, желающий подольше насладиться этим щенячьим видом, открыл дверь своей лачуги и, аккуратно подняв больного на руки, занес его к себе. тоже будет злиться, но не до погрома.