кащенко.

кашин очнулся от громкого стука в дверь. — доброе утро, — начал тот самый глав.врач, — как самочувствие? — бывало и лучше, — сонно ответил кашин — он никогда не любил ранние подъемы, или когда его кто-то будит — но тут уж не выбирать. — приходи в себя и одевайся, — произнес николай иванович, — как будешь готов, санитар отведет тебя ко мне в кабинет. данила кивнул головой и стал умываться, задумываясь о том, что его сегодня ждет в этом дурдоме. никто особо не обращал на него внимания, не было никаких повторных тестов после судебного разбирательства, в общем — никакой заинтересованности в пациенте, хотя прошло уже два дня. — может, решили наконец поговорить со мной? — пронеслось в голове у парня. насухо вытерев лицо и дав санитару знак о своей готовности, кашин прошел с ним к кабинету психотерапевта. легонько постучавшись, данила вошел внутрь. — это ты, — произнес врач, — проходи, присаживайся. парень прошел к кожаному креслу и уселся на него. — расскажи мне о своем детстве, — дружелюбно начал николай. — у меня не было детства, — отрезал юноша, искоса глядя на мужчину. — хорошо, — пауза, — расскажи, почему у тебя не было детства? — мать отказалась от меня, когда мне было три года, — ответил даня, скрепя сердце. — и ты не нашел общий язык с окружающими тебя детьми? — доктор вопросительно изогнул бровь, глядя на пациента. — мне просто не повезло, — пауза, — я пытался, правда, — говорить это было крайне тяжело, к горлу подступал ком, но сейчас кашин совершенно по-другому смотрел на врача,который в прошлый раз показался ему уродом, — я был добрым и жизнерадостным мальчиком в то время: улыбался, всегда здоровался с старшими ребятами, но разница в возрасте была слишком большой — сейчас я понимаю их, — данила едва заметно смочил губы, — я бы также поступил и сейчас с каким-то маленьким мальчиком, заставил бы потакать мне, это ведь власть, а власть пробуждает в нас самые темные и грязные желания. — а когда они покинули то учебное заведение, что ты стал делать? — николай иванович тем временем открыл блокнот и внимательно все записывал. — очень долгое время я просто не знал, что мне делать с этой свободой, я все еще ходил запуганный ими до дрожи, боялся каждого шороха, пока меня не обидел кто-то из новеньких, — кашин закатил глаза, — он был на два года младше меня, так что я не побоялся дать ему сдачи, — пауза, — так и пошло дальше, вместо того, чтобы допускать вероятность того, что мне вновь причинят боль, я стал подстраховывать себя от нее: никто не тронет тебя, если ты запугаешь их. — и тебе это удалось, — утвердительно качнул головой психотерапевт. — да, — произнес данила, — я не знал, как по-другому доверять людям, я не мог им доверять и не могу, я пообещал себе больше никогда не быть жертвой, — пауза, — и лучше я буду гнить здесь, чем жить в мире, где ты подвергаешься ежедневной опасности быть униженным и вынужден защищаться. — у тебя своеобразная позиция, — поднимая взгляд на данила, ответил доктор, — но проясни одно: почему маленькая девочка? — он унизил меня, — прошипел кашин, — никто долгое время не позволял себе унизить меня, а униженный человек — самое страшное создание на земле, — пауза, — его слова вернули меня в то время, когда моя голова ежедневно мылась в унитазе,я просто хотел, чтобы ему было также больно, как и мне в тот момент. — эта боль вернулась к тебе на несколько минут, а боль от утраты дочери будет сопровождать его на протяжении всей жизни, понимаешь? — эта боль постоянно дает о себе знать и никогда не пропадает, — отрезал кашин, — и если бы этот еблан предпринял хоть какую-то попытку спасти или защитить свою дочь, я бы остановился на отрезанной руке и убил бы его — но он просто смотрел на это. — ты можешь оправдать его? — спросил врач. — нет, — сказал данила. — а себя? — николай иванович попытался уловить взгляд данилы. — я виню себя только в том, что не прирезал его вместе с дочерью, — в глазах кашина снова загорелся странный огонек. эта фраза заставила доктора закрыть блокнот и достать какие-то бумаги. подобные слова поставили крест на всех откровениях данилы, вновь напоминая о его жестокой и эгоистичной натуре. — ты свободен, работник по прежнему ждет тебя снаружи, чтобы провести в столовую, — проговорил николай иванович, более не глядя на данилу. кашин молча встал и покинул кабинет, направляясь в столовую, в то время как психотерапевт оставлял записи в блокноте.

***

деорганизованный асоциальный маньяк: личностные особенности: 1) ярко-выраженное, заметно-психическое заболевание(раздвоение личности, шизофрения, паранойя); как следствие — отсутствие маски нормальности: не старается произвести и не производит благоприятное впечатление; не следит за собой — внешностью, здоровьем, имуществом, друзьями; социально неадекватен, дезадаптирован, считается странным, эксцентричным или даже жутковатым, не может наладить контакт с людьми — особенно с противоположным полом — и даже не пытается, не имеет друзей, живет одиноко и грязно, перебивается случайными заработками и отвергается обществом. 2) неорганизованная, хаотичная жизнь откладывает отпечаток на такие же неорганизованные и резкие преступления. 3) узкий кругозор, минимальный интерес к сми, незаинтересованность в общественных темах и в себе, ограниченность. 4) отсутствует рефлексия — не осмысливает себя и свои преступления, действует спонтанно. 5) абсолютно незапланированные преступления, действует не по заранее продуманному плану, а по ситуации. 6) нападает внезапно(блиц-атака) — не пытает жертву, а сразу убивает. 7) жертва не желанная, а доступная, поэтому часто заранее неизвестна, ей может стать абсолютно любой человек(от младенца до старика): любого пола, внешности, поведения, социального статуса. 8) орудие убийства заранее не готовится, использует то, что оказалось "под рукой". 9) никогда не скрывается от свидетелей, труп оставляет на месте преступления, что ведет к стопроцентному разоблачению.

***

войдя в столовую, парень первым делом заметил русоволосую, скучающую за обеденным столом. — эй, привет, как жизнь? — начал тот, глядя на втыкающую девушку. — привет, — не сразу ответила та, поднимая взгляд на рыжеволосого, — не жалуюсь. — это хорошо, — кивнул кашин, — слушай, лиз, помнишь ты говорила о шокотерапии и о том, какие все возвращаются амебами оттуда? — и? — девушка округлила глаза, не до конца понимая, зачем тот вновь интересуется этим вопросом. — сейчас здесь почти все пациенты, — парень взглядом обвел столовую, — покажи мне их, я хочу с ними поговорить, — закончил тот. — это бесполезно, герой, — усмехнулась неред, — я уже пыталась сделать это до тебя, но кроме пустого взгляда на свои вопросы не получала ровным счетом ничего в ответ. — неужели все настолько глухо? — рыжий изогнул бровь, глядя на девушку. — настолько, — девушка пожала плечами, делая глоток чая. — а тот парень? — пауза, — почему ты так испугалась его? — непонимающе произнес кашин. девушка не ответила, внезапно отвлекаясь на вошедшего внутрь человека. — вспомнишь солнце — вот и лучик, — усмехнулся данила, стараясь поймать взгляд тушенцова на себе, — скоро вернусь, никуда не уходи, — произнес юноша. поднявшись со своего места, данила направился в другой конец зала, все также не отводя от парня взгляд и довольно быстро приближаясь к нему. со стороны тушенцов создавал впечатление тени гамлета, как любят говорить люди искусства. если не знать его - то можно и не заметить. спокойно темноволосый вновь подошел к столу с едой и, поморщившись, покачал головой. — хотя бы не капуста, — подумал тот и стал накладывать в тарелку пюре, которое больше походило на мокрую туалетную бумагу. — ужасный выбор, не правда ли? — довольно громко произнес кашин, обращаясь к темноволосому, — ты руслан, если не ошибаюсь? — пауза, — данила кашин, — юноша протянул татуированную кисть для рукопожатия. руслан немного нахмурился от того, что кто-то вообще решил с ним заговорить. он медленно перевел потухший когда-то взгляд с обеда на рыжеволосого юношу и едва заметно улыбнулся. — ты прав, — спокойно ответил тушенцов и кивнул, но руку не пожал, — выбор тут действительно ужасный, но сегодня нет капусты, так что это уже значит хоть что-то. — то, что ты не пожал руку, значит, что ты ебаная недотрога, — подумал про себя кашин, — моя бы воля, я бы тебе ее обоссал. данила опустил руку и, не желая больше продолжать разговор, развернулся, бросая напоследок: — тогда приятного аппетита за праздничным обедом без капусты, — юноша натянуто улыбнулся, — еще пересечемся, — закончил тот, подмигивая темноволосому и незаметно сжимая кулаки. кареглазый в ответ лишь приподнял брови на такое резкое поведение и добавил: — я единственный в этом корпусе, у кого есть некая привилегия, так что следи за языком. после этих слов парень, как ни в чем не бывало, вновь повернулся к тарелке, томно вздыхая и вспоминая, что скоро придется сдерживать рвотные позывы. расслышав последние слова тушенцова, кашин присел за стол к лизе и начал орать. — кого он из себя возомнил?! — прокричал кашин, ударяя кулаком по столу, совершенно не переживая о том, что может быть услышен парнем — их с лизой стол находился на другом конце длинного помещения. — я говорила тебе оставить его в покое, — произнесла девушка, выдыхая. — привилегия! — продолжал беситься рыжий, абсолютно не слыша неред, — и какая, интересно — вечно недовольное ебало? — на свое бы посмотрел, — не выдержала неред и прыснула. — я хочу знать о нем больше, — уже более серьезно и спокойно проговорил данила, не обращая внимания на заключительные слова неред. — хорошо,— пауза, — дождемся, пока все пообедают, и я тебе это устрою, — лиза улыбнулась и слабо кивнула парню. — хорошо, — кивнул в ответ кашин, не имея никакого представления, как именно лиза предоставит ему эту информацию.