Эмоции

      Ветер. Сильный порыв ветра подул прямо в лицо, через пару метров поднимаясь ввысь,..       — …и унося с собой мою любимую белую шляпу… — едва слышно, полушепотом озвучила она свои мысли.       А это был первый выходной за последних две недели.       Сакура тихонько вдохнула, прикрыла глаза, сосчитала до трех… почти помогло… пять, шесть… выдох. Кажется, прошло.       Завал в больнице был связан со вспышкой гриппа неподалёку от Конохи. В деревне уже нашли двоих заражённых. Обычный грипп, конечно, ничего особенного, но никто не мог гарантировать, что он не пойдёт дальше. Жители небольшого поселения, послужившего очагом инфекции, поступали в госпиталь Конохи, поскольку это была ближайшая больница, имевшая максимум необходимых лекарств, средств тестирования и аппаратов для обеспечения успешного диагностирования, лечения, а при необходимости — поддержки жизнеобеспечения заболевших. Для предотвращения распространения заразы врачи работали ещё больше обычного. Дело продвигалось хорошо, старые лекарства модифицировали для повышения эффективности лечения, новых диагнозов в день становилось все меньше. Тем не менее, если добавить сюда других пациентов, не связанных с гриппом, бумажную работу, обучение новеньких ирьёнинов… обозначим это так: нагрузка была приличной.       Сакура — очень ответственный человек. За работу она всегда переживает так, будто от этого напрямую зависит ее жизнь.       Складывая большую нагрузку и ответственный подход, получаем четыре. То есть большой стресс.       Что влечёт за собой стресс?       Для каждого человека это индивидуально. Кто-то закрывается в себе и справляется сам, «маринуясь» в своих проблемах, пока не получится сносная закуска, а вопрос не будет решён. Кто-то обращается к надежному (или не очень) человеку. Кто-то паникует и складывает руки в замочек, отказываясь действовать.       А Сакура злится. Очень. Неконтролируемо.       Например, на прошлой неделе медсестра дезинфицировала помещение на пять минут меньше положенного по регламенту. Немножко раньше выключила УФ-лампу, собираясь домой. Одному богу известно, как госпожа Ирьёнин узнала об этом, но как только непутевая медсестричка краем глаза зацепила блеск праведного гнева в зелёных глазах в другом конце коридора, сразу поняла — лучше бы она выпила средство для мытья пола и скоропостижно скончалась.       Те пять минут стоили ей пяти лет жизни и первого седого волоса.

***

      Голубой внимательно всматривался в зелёный, отмечая потускнение розового, превращение бежевого в почти белый и появление синего прямо под зелёным.       — Дорогая моя, неужели ты настолько неквалифицированный врач, что решила заделаться в пациенты? — Ино знала, что сейчас поддевка будет эффективнее, чем будничная, хоть и искренняя, робкая забота.       — Достаточно квалифицированный, чтобы все ещё работать в больнице, а не ухаживать за растительностью, — огрызнулась Сакура через мгновение.       Ино пропустила колкость мимо ушей, уже обдумывая, как правильно подойти к теме.       — А вот тебе не помешало бы, между прочим. На твои волосы грустно смотреть. Тусклые, сухие и ломкие. Могу посоветовать чудесную марку увлажняющего шампуня и бальзам для волос. И сама вся бледная. Подруга, ты хоть спишь? — уже более серьезно поинтересовалась пышущая здоровьем и явно отдохнувшая блондинка.       — Раз тебе так не нравятся мои волосы, может, своими поделишься? Я даже заплачу. Волосы нынче дорого стоят!       — Все с ней ясно. Раздражительность, угрюмость, плохой внешний вид… — она показно пробежалась глазами по лицу Сакуры, которая гневно буравила ее взглядом, отставив в сторону свой кофе, — …даже ужасный… злоупотребление кофе… все понятно! Диагноз буквально налицо. Переутомление, недосып, недотр…       — Свинина!       — Ты поняла. Тебе нужно что-то с этим делать. Сдаётся мне, помимо этого ты ещё не до конца оправилась от шока.       — Саске… ну да. Наверное, ты права. В том плане, что он по-настоящему выбил меня из колеи этой новостью.       — Что, обожаемый Саске-кун предпочёл тебе медитацию? — ухмыльнулась Яманака.       Месяц назад Саске настиг Сакуру на поляне, на которой она собирала лечебные и просто пряные травы в госпиталь и домой (уж больно душистый с ними получался чай). Девушка с небольшим удивлением оторвалась от своего занятия и подняла тёплый взгляд на единственный открытый глаз, смотревший на неё серьезно и изучающе. Чернота этого глаза в этот раз показалась особенно зловещей.       — Сакура.       — Да, Саске-кун? — неуверенно отозвалась медик, робко приподняв уголки губ. У неё создалось впечатление, что это не Саске чего-то от неё хочет после такого длительного отсутствия, а она прибежала к нему навязываться с чем-то. Внутренние органы решили держаться ещё ближе в качестве взаимной поддержки, потихоньку закручиваясь в узел.       Молчание затягивалось.       Сакура немного склонила голову в бок с немым вопросом, не решаясь прервать мыслительный процесс изучавшего ее взглядом парня. Хотя ей очень хотелось опустить глаза на себя, чтобы удостовериться, что в ней нигде не появилось дыр от такого рассматривания.       Подбор слов закончился, в его взгляде скользнула уверенность. Будто он только что вспомнил все нюансы прочитанного накануне свитка, который потом выучил наизусть.       — Я разобрался с основной массой тех, кто мог нарушить мир и покой.       Пауза. Уголки губ Сакуры ещё немножко растянулись вверх. От нервов, наверное?       — На моей душе не стало спокойнее, — Саске на секунду отвёл взгляд, выдавая то, что ему тяжело ей открываться. Разумеется, он мог бы сдержать это в себе, не показывать, но при ней не хотелось. — В Коноху я вернуться не могу и не хочу. «Меня там почти никто не ждёт».       — И странствия тоже не дают душевного покоя. «Я не могу вечно от тебя бегать, но ты должна меня понять. Ты поймёшь. Я объясню, и ты поймёшь. Просто послушай».       — Я узнал об особой технике медитации. Она способна укрепить тело и дух, очистить сознание.       Пауза.       — При особо длительном нахождении в ней она способна даже немного усилить мои глаза.       Сакура моргнула, уже понимая, о чем идёт речь. «Так будет лучше. Мне это нужно. Прости».       — И ты хочешь погрузиться в неё, скажем, на полгода, да?       Сакура неожиданно спокойно, тепло, с пониманием улыбнулась.       — Да.       Саске едва заметно сглотнул, пытаясь осознать происходящее. Она не плачет? Не просит остаться? Не рвётся с ним, чтобы охранять его покой и помогать? Зачем тогда он обдумал пару десятков способов убедить и успокоить ее, пусть некоторые и были немного жестокими?       — Это здорово, Саске.       Она оставила суффикс?       — Я рада, что ты нашёл ещё одну возможность привнести в свою жизнь покой. Надеюсь, что у тебя все будет хорошо.       Она что…       — Напиши хоть весточку нам, когда прибудешь на место медитации, ладно?       …поняла?       — Спасибо, Сакура.       Исчез.       Сакура вздохнула, осознавая происходящее. Она была огорошена этой новостью. Тем не менее, она почувствовала небольшое облегчение.       Саске стал якорем, который Сакура привязывала к себе, чтобы в жизни была стабильность. С детства ее жизнь не один раз менялась. Перемены касались многого: уклада жизни, приоритетов, длины волос, отношений с людьми, учителей, многого другого. Одно оставалось постоянным — привязанность к Саске. Она не пропадала, где бы он ни был, на чьей стороне бы ни сражался. Менялся только ее, этой привязанности, характер.       Правда, Сакура этого не замечала.       До недавнего времени.       Прошла пара лет после окончания войны, все потихоньку устаканилось, и Сакура стала замечать, что что-то неуловимо изменилось. Она в основном пропадала на работе, почти не пересекаясь с бывшими сокомандниками и товарищами из академии, остались только периодические встречи с Ино для обмена новостями. В этом плане была стабильность.       Однажды вечером, возвращаясь с работы, Сакура приметила удивительную вещь: взглянув на закат, она не представляла, как провожает его с Саске. Просто наслаждалась видом. Когда она вообще в последний раз вспоминала об этом страдальце? Припомнить было тяжело, но примерно прикинуть получилось: месяц точно. Девушка аж притормозила и на пару секунд перестала дышать: что же, любовь к Саске была почти того же характера, что и к Наруто? К ней примешивалась разве что благодарность за то, что этот человек с темной судьбой долгое время был для неё маяком?       Тогда она постаралась об этом не задумываться лишний раз.       Но свет маяка рано или поздно настигнет наблюдателя. И ослепит.       Тогда, на поляне, Харуно Сакуру ослепило понимание того, что сердце ее спокойно рядом с Учиха, что ум больше не трубит о том, что надо за него хвататься, пока он вновь не ушёл.       Конечно, даже несмотря на такой положительный исход, отпечаток шока от такого осознания остался, и он все ещё немножко покачивал душевное равновесие Сакуры, подливая масла в огонь ее накопившейся усталости и непрекращающегося стресса.       А Хокагэ ослепил в его чёрной бездне бумажной работы тихий разовый стук в окно. Господин Шестой повернул голову, чувствуя, как затекли мышцы, и краем глаза зацепил что-то светлое, выделявшееся на фоне темных веток дерева, находившихся почти вплотную к стеклу.       Шикамару молча следил за тем, как Какаши сжал в руках это светлое, подумал с минутку и положил его на край стола.       На следующее утро в кабинете госпожи Ирьёнин на вешалке при входе появилось еще одно светлое помимо халата.