Эмоции

      Обрывки мыслей и уплывающих куда-то снов разбежались по углам сознания, когда Сакура резко распахнула глаза. Светло. Часы на стене невозмутимо констатировали время: начало одиннадцатого. Девушка перевернулась на бок и вздохнула, полежала с минутку, потянулась.       «Пора вставать».       Воскресенье началось блаженно и умиротворённо. Прохладный душ, лёгкий завтрак. В голове странная пустота, но не сказать, что она неприятная. Сакура впала в транс, сидя за столом со стаканом воды в руках. Мысли текли лениво и мимо, словно боясь помешать этому состоянию. От неспешного потока отделилась маленькая струйка, посмотрела на свой старый дом и двинулась в сторону от него. У неё теперь своя жизнь, и молчать она не будет. Чем дальше текла эта мысль, тем громче и сильнее становилась, пока не трансформировалась в осознание. Очень простое и неоспоримое.       Жизнь идёт своим чередом, что бы ни произошло.       Миру не важно, что Сакуру отправили в отпуск. Ему плевать на погружённых в свои заботы людей, что каждый день идут по улицам населённых пунктов. Мир не замечает состояние Какаши и других людей, проходящих через особенно тяжёлые времена.       Жизнь продолжается, не обращая внимания ни на что. Заканчиваясь в одном человеке, она продолжается в другом, маленьком и пока что несмышлёном. И время идёт с жизнью бок о бок, непрерывной лентой указывая ей путь. Оно не лечит и не калечит, но и задачи у него такой не было. Оно просто есть, и оно неумолимо продолжает идти вперёд.       Это осознание пропитало Сакуру, наделяя каким-то особенным спокойствием. Жизни и времени на людей плевать. И это не хорошо и не плохо. Это лишь шанс взять ответственность за свои мысли, за свои поступки и свой подход к жизни. Мы не выбираем окружающих людей и события, но свои реакции и действия — да. И любая боль может утихнуть, если сильно захотеть и помочь ей в этом.       Голова рефлекторно мотнулась влево, вправо, вверх. Брови приподнялись в удивлении от того, что момент уже прошёл, сделав своё дело. Пару секунд Сакура озиралась по сторонам, возвращаясь в реальность, и это дало осознанию достаточно времени, чтобы выбрать себе место в голове девушки и начать устраиваться поудобнее. Оно теперь будет жить там, и пока что ему больше не нужно громко заявлять о себе. Лёд уже тронулся, и пока этого достаточно.       «Какаши-сенсей».       Всё, она вернулась в реальность окончательно. Приоритеты на сегодня выстроились в очередь и ждали, пока до них дойдут руки. И первой на данный момент была забота о Какаши.       Сакура отпила воду, размышляя о том, не чрезмерно ли она вкладывается сейчас во взаимоотношения с Какаши. Что, если она ошибается? А если она делает только хуже, когда так цепляется за своего бывшего учителя? А если с ней что-то не так?       Перед глазами мелькнуло воспоминание.       С мамой у неё были сложные отношения, и во взрослую жизнь Сакура вступила со своим чемоданом проблем. Там помимо трагедии детства с присущими ей ощущениями собственной зависимости, ничтожности и беспомощности были ещё такие вещи, как страх одиночества и боязнь оставаться с самой собой наедине. Девушка не знала, что будет, если она вот даже сейчас посидит в этих мыслях немного дольше. Может, поэтому она так цеплялась всё детство и юность за Саске, а остаток времени — за работу?       Медик помотала головой. Рефлексия — хорошо, но сейчас надо немного собраться с мыслями. Ведь даже воспоминание было вовсе не о сложностях. Это был один из светлых моментов, подаренных Сакуре мамой. Их было не очень много, но достаточно, чтобы было что вспомнить. И сейчас в сознании всплыло немного смягчившееся лицо мамы, говорящей своей маленькой дочери: «Я понимаю, что страшно. Понимаю. Но храбрость не в том, чтобы не бояться. Она в том, чтобы бояться, но всё равно делать».       И ведь действительно. Сакура понятия не имеет, что сейчас нужно Какаши. Да он и сам, возможно, не знает. Но если бы ей было плохо, она бы не хотела оставаться одна. Ведь счастье, разделённое с кем-то — удвоенное счастье, а разделённая печаль — уполовиненная печаль. И если бы её гипотетическую ношу можно было облегчить, она бы была бесконечно благодарна.       Так что всё, что остаётся — предложить. Предложить свою помощь и поддержку. Просто быть рядом, пока близкий человек не будет в состоянии выбрать: принимать её руку или нет.       А Какаши пока что не в состоянии, судя по всему…       Сакура вздохнула. Страшно, конечно. Она не знает, получится ли у неё немного подсветить темноту своего… друга. Да, она же назвала его другом на днях, и это было искренне. Да и столько лет так близко знакомы, уже можно и подружиться наконец.       Она не знает, получится ли у неё сделать для друга то же, что он делал дня неё все эти годы. Получится ли защитить его от него самого. Но она попробует. Приложит все силы. Даст ему и себе этот шанс, несмотря на страх.       Девушка утвердительно фыркнула, допила воду и встала со стула. Пора бы действовать.

***

      — Добрый день, Какаши-сенсей!       — Йо. Проходи.       Сегодня Какаши выглядел потерянным, как и в предыдущие два дня, но сейчас был ещё и по-домашнему растрёпан. Сакура не смогла сдержать лёгкой, нежной, почти незаметной улыбки.       — Благодарю, но сегодня у нас немного другой план, — улыбка перешла в широкую, довольную и слегка хитрую. В ответ мужчина поднял на неё вопросительный взгляд. — Мы идём гулять! Не всё же над документами пыль собирать.       — Ну… хорошо, дай мне пару минут, и я выйду, — Какаши потёр шею и прикрыл дверь в свою обитель после одобрительного кивка.       Сакура встала спиной к стене. Выйди прямо сейчас Какаши из квартиры, он бы увидел слева от себя профиль задумавшейся девушки в белой шляпе, которую он чуть больше недели назад вернул в медицинский кабинет. Если бы он проследил за взглядом зелёных глаз, то отметил бы внешне удобную, но элегантную и лёгкую обувь мятного цвета. Почувствуй он в тот момент ветерок, подувший из раскрытого в коридоре окна, он бы приметил, как умиротворённо колыхнулась юбка кремового летнего сарафана с изображением бледно-розовых цветов. Выйди он прямо сейчас, он бы увидел красивую молодую женщину, от которой веяло спокойствием.       Но он вышел ровно через две минуты, как и обещал.       Услышав поворот ручки, Сакура встрепенулась и отошла от двери. Какаши ступил за порог своей квартиры, встретился взглядом со своей спутницей, но тут же отвёл его, чтобы закрыть входную дверь.       — Я готов, — сказал, разворачиваясь и убирая ключи в карман брюк. — Куда держим путь?       — Для начала — обед! — зелёные глаза расширились и загорелись от нетерпения. — Предлагаю зайти за такояки [1], а потом съесть их в одном тихом месте. Оно недалеко оттуда. Ну и завершим цветочным магазином! Поможете мне выбрать цветочек, как главный эксперт среди присутствующих! — она лучезарно улыбнулась, руками обводя пустое пространство вокруг себя. Мужчина в ответ на это фыркнул и слегка приподнял уголки губ. — Идёт?       — Пожалуй, — он кивнул и поднял брови в знак отсутствия возражений.       — Чудненько! Тогда вперё-о-о-о-од! — Сакура выставила вверх руку с вытянутым указательным пальцем и уверенно двинулась к лестнице, ведущей вниз, к выходу.       Какаши же лишь вздохнул и неспешно пошёл за ней.

***

      — Две порции такояки, пожалуйста!       Они стояли напротив лавочки уличной еды. Вызвавшаяся делать заказ Сакура передала человеку за прилавком оплату без сдачи и теперь ждала еду, иногда от нетерпения перенося вес на носочки. Какаши, пару минут назад вручивший ей по своему настоянию эти деньги, засунул руки в карманы и флегматично наблюдал за всем этим. Дежурное приветствие продавцу от самого Хокагэ уже отняло достаточно душевных сил. Когда работник передал Сакуре две бумажные лодочки со съестным, та радостно пискнула, поблагодарила за еду и повернулась к своему спутнику.       — А, горячо! Вот, Какаши-сенсей, держите! — в руках мужчины оказалась лодочка с такояки. Кацуобуси [2] весело танцевала от исходящего от еды тепла и пара. Могло показаться, что в этой стружке тунца больше счастья и сил, чем в том, кто собирался через несколько минут её съесть.       — Отлично, обедом мы обеспечены, — удовлетворённо провозгласила Сакура. Какаши оторвал взгляд от чуть не чрезмерно активного в движении блюда и посмотрел на собеседницу. — Теперь пойдёмте в то место, про которое я говорила. Там очень спокойно, вам понравится, — она мило улыбнулась, сделала зазывающий жест свободной рукой и, не дожидаясь ответа, пошла вперёд.       Мужчина побрёл вслед за ней. Такояки грели его ладонь, чуть не обжигая, а впереди шагала довольная девушка. В тот момент Сакура напоминала ему кацуобуси: пританцовывала, будто в её жизни нет ни единой заботы.       — Ты похожа на ребёнка сейчас, — поравнялся с ней, чтобы это сказать, но никаких эмоций вложить не вышло.       — Так это значит, что рядом с вами я могу позволить себе такой быть. Разве это плохо? — она посмотрела на него открыто и без упрёка. Действительно, это ведь не плохо… обычно такая серьёзная, сейчас смогла расслабиться достаточно, чтобы начать напоминать девочку.       Какаши ребёнка не удавалось напоминать даже в его собственном детстве.       — О, вот оно, уже вижу! — Сакура приложила ладонь к глазам наподобие козырька. — Потерпите ещё пару минут, Какаши-сенсей, уже почти пришли.       Поворот направо, недлинная тропинка через рощу, и перед ними открылся новый вид.       Взгляд сразу приковало большое дерево с массивной кроной сочного зелёного цвета. Листва шелестела на ветру, переливаясь бликами и тенями. Мощный ствол был по большей степени гладким и выглядел очень невозмутимо и спокойно, нерушимо.       — Несколько лет назад тут поставили лавочку, — Какаши оторвал взгляд от могущественного растения впереди и перевёл его на Сакуру, уже успевшую удобно устроиться на той самой лавке. Она сидела на дальнем её краю, поставив слева от себя лодочку с едой. Мужчина приблизился и опустился на противоположный конец лавочки. Теперь двоих людей разделяли полметра пространства и две порции еды.       — Я нашла это место, когда мне было пятнадцать. С тех пор стала сюда приходить. Сначала тут было довольно пусто, но вот это дерево, — она показала раскрытой ладонью на зелёного гиганта перед ними, — уже тогда было таким же огромным. Только в последнее время я перестала тут появляться. Заработалась совсем, — она неловко потёрла ладонью шею. — Ну что, думаю, пора пообедать. Итадакимасу!       Какаши пробормотал себе под нос слова смиренного принятия [3] и наколол такояки на палочку.       — Ах, горячо! — приглушенно полупрошептала-полупрошипела Сакура. — Как же они долго остывают!       Её спутник ел молча. Девушка боковым зрением наблюдала за ним и отмечала любую видимую глазу деталь. Сегодня Какаши был более тихим, чем вчера, но ощущался… более живым, что ли. Более тёплым. Это был уже не живой труп, который она застала в пятницу. Это был её учитель, её Хокагэ, её друг. Пусть и не во весь рост, не полностью. Пусть пока немного призрачный. Но это уже был он.       Это был Какаши.       — Помню, как попробовала такояки в первый раз, — Сакура наколола последний шарик на шпажку и слегка его осмотрела. — Мне было семь. Родители предупреждали, что будет горячо, но я не поверила. Дети склонны не верить родителям, — она тихо посмеялась от забавного воспоминания. — Было очень вкусно, я до сих пор это помню. А ещё помню, как потом было стыдно просить медиков залечить огромный волдырь на нёбе.       Она тепло улыбнулась, тихонько вздохнула и отправила последний шарик в рот.       Какаши тоже доел и теперь сидел молча, наблюдая за деревом впереди и держа в руках свою пустую лодочку.       Было слегка ветрено, от чего до сидящих доносился приятный шелест листвы и травы. Небо было голубым и бескрайним. Кучевые облака возвышались вдали, словно огромные, пушистые, белые корабли. Солнце светило ярко, но не ослепляло.       Двоих, сидящих на той лавке, окутало уютное молчание. Сакура чувствовала: больше нет ни тебя, ни меня. Есть только бесконечные «мы» и природа вокруг. Время тянулось безразмерно долго, но в то же время неощутимо быстро, а иногда, казалось, исчезало вовсе.       Она не знала, сколько прошло минут или часов, когда решила нарушить это молчание.       — Знаете, Какаши-сенсей, — она говорила тихо, но с достаточной громкостью, чтобы быть услышанной, — я сейчас поняла интересную вещь.       Тишина в ответ ощущалась вопросительной.       — Это дерево напоминает мне вас. Я чувствую, будто оно живёт уже вечность. Такое мудрое в своей тишине. Оно так сложно устроено. Ведь если так подумать, то каждая его ветка — это отдельное маленькое дерево. Оно будто бесконечно в своей структуре. Можно подойти и обнять его, но оно будет неизменно и нечитаемо. Такое величественное и непристойное.       Она молчала добрых секунд пять, пока до неё не дошёл смысл последнего сказанного слова.       — Неприступное. Я хотела сказать — неприступное. Чёрт.       Недолгая тишина, напоминавшая в этот раз беззвучный смех.       — То есть я старый и непристойный, — Сакура резко повернула на него голову, готовая возмутиться, но такой роскоши ей не дали. — Два из двух, в яблочко!       — Какаши-сенсей! — лицо Сакуры пылало, кулак слабо врезался в мужское плечо, глаза горели праведным гневом. Горели так ярко, что она едва не упустила смешинки во взгляде друга, обращённом к дереву.       Девушка на мгновение затаила дыхание. Она так давно не видела этих смешинок.       — Я оговорилась, а вы всё с ног на голову перевернули! — отвела взгляд в сторону и смешно насупилась. — И вообще, с нами на тренировках вы вечно читали эти извращённые книжки. Так что оговорочка со смыслом получилась.       — Ты остановилась на том, что я величественный и непристойный, — продолжал паясничать мужчина. Сакура сверкнула на него глазами, краснея ещё больше.       — Всё, хватит с вас прогулок, — пробормотала едва слышно, резко встала с лавочки и быстро зашагала в сторону, едва скрывая улыбку. Через пять метров она остановилась и обернулась к спутнику.       — Идёмте уже, умник!       Она стояла, скрестив руки, и направляла все остатки возмущения, которые у неё были, в сторону мужчины. Тот посидел ещё секунды две, после чего неспешно встал и лениво двинулся в сторону спутницы. Сакура развернулась и слегка гневно потопала дальше по тропинке.       Какаши бросил взгляд на лодочку в своих руках, ловя себя на мысли, что надолго запомнит вкус этих такояки.

***

      Колокольчик на входной двери цветочного зазвенел, привлекая внимание продавщицы. Завидев самого Хокагэ, она от неожиданности раскрыла глаза, вскочила с табуретки и приветственно поклонилась гостям. Сакура улыбнулась и ответила неглубоким поклоном, Какаши же слегка кивнул головой.       — Добро пожаловать! Чем могу помочь?       — Мы ищем суккуленты. Скажите, пожалуйста, есть ли они у вас в ассортименте? — Сакура мило улыбнулась женщине, и та слегка расслабилась.       — У нас их целый отдел! Пару часов назад как раз завезли новичков, — хозяйка гордо сверкнула глазами. — Пойдёмте за мной, покажу вам их.       Посетители двинулись за владелицей к стеллажу, освещённому яркими лампами. На полках были растения всех расцветок и размеров: от бордовых и напоминающих причудливые цветы до ярко-зелёных башенок из листьев. Глаза девушки разбежались, и она восхищённо вздохнула.       — Харуно-сан, верно? — Сакура слегка кивнула в ответ. — Знаете ли вы что-либо о суккулентах? — теперь девушка помотала головой. — Не страшно, — хозяйка благодушно улыбнулась, — сейчас всё вам расскажу и покажу.       Женщины начали изучение с правой стороны стеллажа. Какаши же стал смотреть слева направо, вполуха слушая небольшую лекцию по самым разным каланхоэ, эхевериям, алоэ, кактусам, толстянкам, крассулам… пока его взгляд не зацепился за одно забавное на вид растение.       — Извините, вынужден вас прервать, — продавщица остановила свой рассказ и слегка смутилась. — Сакура, смотри.       Мужчина указал на растение, стоящее в центре стеллажа. Оно напоминало корни куркумы, столбами вытягивающиеся из земли, но внимание притягивало вовсе не это. Из ветвящихся стеблей тут и там росли округлые фрагменты салатового цвета, увенчанные двумя невысокими и мягкими на вид отростками. Уж больно эта композиция напоминала охапку маленьких зелёных кроликов.       Сакура расширила глаза и заворожённо подошла к растению. Через секунд пять её втягивания головы в плечи, из девушки вырвался неразборчивый писк, напоминающий слова «как мило».       — О, этот красавчик популярен, да! — продавщица с гордостью посмотрела на кроликов, торчащих из горшка. — Настолько популярен, что чаще всего не доезжает до деревни: всё разбирают по пути к нам. Да и даже если он нас удостаивает своим присутствием, то ненадолго. В Конохе любители тоже всегда находятся. Так что вам повезло его застать! — она довольно прищурила глаза и широко улыбнулась, поставив руки в боки. Сейчас она была похожа на гордую мамочку, рассказывающую про достижения своего ребёнка.       — Всё, это любовь, — негромко констатировала Сакура, блестя глазами. — Беру! — добавила уже громче.       — И правильно, да, — залепетала хозяйка, снимая прелестника с полки. — Сейчас я вам всё тщательно упакую и расскажу про уход. Ещё рекомендую купить грунт, который я прямо в магазине смешиваю как раз для суккулентов. В какую угодно почву их сажать нельзя!       Сакура активно закивала и пошла вслед за женщиной к кассе, слегка качаясь от нетерпения из стороны в сторону. Наблюдавший за этим Какаши сохранял нечитаемое выражение лица. Серые глаза смотрели внимательно, но ничего не выражали.       Около семи минут прошло с оплаты Сакурой покупки, когда Какаши открыл для неё дверь, пропуская девушку вперёд. Они попрощались с хозяйкой и ступили за порог магазина. Сакура отошла с прохода и подняла пакет с покупкой перед глазами.       — Усаги [4], — уверенно заявила девушка. — Это Усаги, — развернулась к своему спутнику, поднимая пакет ещё чуть выше.       — Ты сама оригинальность, — Какаши закатил глаза.       — А вы не завидуйте, Хокагэ-сама! — показала язык и отвернулась. — Теперь предлагаю по домам. Мне ещё эту прелесть, — поднесла пакет к груди и слегка прижала, — пересадить надо. Так хозяйка сказала.       Они молча пошли вперёд. Какаши сосредоточился на своих ощущениях. Стоило ему почувствовать отголоски радости и умиротворения, как его накрывало волной стыда. В его голове незаметно пронеслось: «Какие эмоции, ты совсем из ума выжил? Расслабился в последнее время. Стареешь. Скоро все увидят, какой ты на самом деле. Мягкий, некомпетентный слабак. А она? Думаешь, ей с тобой весело? Она притворяется. Ей тебя просто жалко. Уже завтра она отвернётся от тебя, вот увидишь. Да и положиться на других всё равно нельзя. Будешь один — никому не принесёшь вр…»       Мужчина слегка встряхнул головой. Идущая рядом Сакура подняла на него вопросительный взгляд, но была проигнорирована и стушевалась.       В этот раз тишина была похожа на зияющую пропасть, расширяющуюся с каждым шагом и каждым тиканьем часов. Она была холодной, колкой и неприветливой, как ветер в метель. Дорога домой казалась вечностью. Уже не той приятной вечностью, в которой они наблюдали за деревом и облаками. Сейчас было иначе. Эту вечность повторить не хотелось.       — Какаши-сенсей, что-то не так? — озадаченно спросила Сакура, когда они подходили к их домам. В ответ мужчина отрицательно помотал головой. — Я чувствую, что что-то поменялось.       — Всё в порядке, — ответил раздражённо, всем видом показывая, что не настроен говорить.       Зловещая пауза давила на Сакуру всё сильнее с каждой секундой.       — И всё же… — снова подняла тему девушка, когда они дошли до входных дверей в их дома.       — Я в порядке! Как же ты надоедаешь порой, — сказал негромко, но со злостью. Серые глаза пылали гневом, но огонь этот был обжигающе холодный.       Сакура широко раскрыла глаза и сделала шаг назад. Такое поведение от Какаши было неожиданным. Ведь только недавно он шутил над ней, только недавно она снова увидела смешинки в глазах напротив! Теперь от этого не осталось и следа. Она не заслужила этого.       Вспомнилось то, что не должно вспоминаться в такой момент. Ведь то — в прошлом, и к настоящему отношения не имеет! Но вереница воспоминаний уже потянулась в мозгу Сакуры, превращая её в маленькую девочку. Вот мама отталкивает пятилетнюю дочь, когда та просит объятий. Вот Мебуки кричит на чуть подросшую Сакуру, когда та по неосторожности пролила амазакэ на татами [5] в Новый год. Вспомнилось всё. Даже то, как мать разочарованно посмотрела на дочь после очередной неудачи в Академии. Она не заслужила этого.       Но всплыло это всё глубоко в сознании, незаметно для самой Сакуры. А вот ком в горле игнорировать было невозможно.       Девушка попыталась его проглотить, но тщетно. Она понятия не имела, что сейчас делать, что говорить. Какаши отвернул от неё голову, отказываясь смотреть на результат своего неожиданного всплеска. Перед Сакурой же стоял выбор.       Она словно была на краю обрыва. Внизу текла река её неудач, провалов, недостатков, страхов. Позади была её привычная позиция, та, которую она чаще всего принимала в детстве. Впереди, на расстоянии в примерно полтора прыжка, была другая сторона. От полянки там вела дорога, скрытая кустами и деревьями. Отсюда, из детской позиции, нельзя было увидеть, что же там за тропа и куда она ведёт.       А выбор сейчас был простым: остаться на привычной стороне или прыгнуть, поверив, что она долетит.       «Страшно».       — Я не знаю, что вы сейчас чувствуете, — она шмыгнула носом и сделала шаг назад, от обрыва. — Даже представить не могу, — ещё шаг. Слеза потекла по нежной щеке; ещё шаг назад. — Зато я знаю, — шаг, — что чувствую я, — последний шаг. Остановилась. — Мне страшно. Мне очень страшно, — выдохнула, встала на изготовку. — Мне страшно, что вы однажды меня покинете. Мне страшно, что я останусь одна, — сорвалась с места. — Вы очень важны для меня. Когда я увидела вас в пятницу, — добежала, оттолкнулась посильнее, — я была так растеряна. Я видела, что дорогому мне человеку плохо, и я ничего не могу с этим сделать, — полетела. Дух захватило. Всё, как сказала мама тогда. — Вы столько для меня сделали за мою жизнь. Я просто… я хочу… теперь… — очень страшно, — поддержать вас в такие нелёгкие времена, — страшно, но она делает. Она прыгнула, поверив в себя и в него. Камнем устремилась вниз слеза, докатившаяся до подбородка. — Ну неужели вам не любопытно узнать, каково это — быть счастливым?       Приземлилась. Она смогла.       Какаши перевёл взгляд на девушку. Её грудная клетка вздрогнула в судорожном вдохе.       Серые глаза сейчас были чужими. Такими холодными и незнакомыми. Ещё более отстранёнными, чем при первом знакомстве с командой Семь. Мужчина покачал головой, зыркнул в последний раз и повернулся к ней спиной. Он не дал ей шанса сказать что-либо ещё и направился в сторону входной двери.       Сакура всхлипнула, запястьем вытерла новую слезу и тоже пошла к своему дому.       Но она уже на другой стороне обрыва. Оглядываясь назад, она поняла, что как раньше уже не может. Теперь не получится просто хлопнуть дверью и проплакать весь вечер. Поэтому она повернулась к кустам, раздвинула их и сделала шаг по ранее скрытой тропе.       — До завтра, Хокагэ-сама! — развернувшись, крикнула Сакура, после чего скрылась в дверях дома.       Какаши повернул на оклик голову, тяжело вздохнул и вошёл в своё здание.

***

      Сакура принялась распаковывать своё приобретение. Чувствовала она себя удивительно неплохо. Она знала, что отреагировала достаточно хорошо, и теперь может немного отвлечься. Да и не покидало предчувствие, что всё будет в порядке.       — Пора тебя пересадить, кроха! — девушка вынула сокровище из упаковки и понесла в ванную комнату. Как сказала хозяйка цветочного, пересадки — грязная работа, но это стоит того.       Сакура вооружилась перчатками, грунтовой смесью, лопаточкой и симпатичным бледно-жёлтым горшком с поддоном. Пересаживать снаружи ванны было неудобно [6], поэтому девушка переоделась в одежду, которую не жалко, и залезла внутрь. Процедура заняла минут двадцать: Сакура очень аккуратно делала каждый шаг, связанный с растением непосредственно. Каждый раз, когда она видела и чувствовала, что случайно ранит систему питания нового друга, в её сердце что-то обрывалось вместе с каждым корешком. Зато когда с работой было покончено, девушка сняла перчатки, вылезла из ванны, аккуратно подняла свой драгоценный цветочек и понесла его к себе в спальню. Там было самое «светлое» окно, что хорошо для питомца: он очень любит свет. Размещая горшок на подоконнике, Сакура бормотала себе под нос, что надо не забыть полить растение через неделю — так сказала хозяйка цветочного. Развернув нового жителя квартиры ещё чуть-чуть, девушка довольно хмыкнула.       — Окаэри [7], Усаги-тян.       Нежно улыбнувшись подопечному, Сакура прикрыла немного шторы и вздохнула. Предстояло ещё убраться в ванной после пересадки, поужинать и приготовить два обеда с собой. Завтра новый рабочий день.       А номер психолога остался лежать забытый в переписке с Ино.