Однажды в прошлом...

      Он толкает его в первую попавшуюся кабинку, даже не заботясь, что их увидят. Он был пьян и возбуждён настолько, что ему было плевать, что они, вообще-то, самые узнаваемые личности всей магической Англии. Он поворачивает податливое тело лицом к двери и прижимается к сочной заднице, обтянутой сейчас дешёвыми маггловскими джинсами, своим выпирающим стояком. По туалету тут же разнёсся сдавленный стон. Ноги еле держали его ровно, спасало только то, что он опирался об устойчивую стенку и прижимался к столь желанному телу.       — Пожалуйста, — простонал ему прямо в губы его любовник, — возьми меня… Но нужно признаться, эта история началась намного раньше. Ну как на много, на пару часов, как минимум. Когда Гарри впервые привёл своего сына на платформу 9 и ¾, отправляя того на учёбу в Хогвартс, который пришлось восстанавливать чуть ли не три года. Да, с того знаменитого сражения прошло уже тринадцать лет… Гарри теперь не просто мальчик-который выжил. Теперь он главный аврор, национальный герой, примерный муж и дважды отец. Казалось бы, чего ему не хватает для счастья? Но для полного счастья ему и вправду чего-то не хватало. — Поттер, — холодный тон и презрительный взгляд серых глаз, да — вот чего не хватало. — Малфой, — так же холодно поприветствовал своего школьно врага Гарри, — не знал, что ты тоже будешь тут, — слегка сконфуженно произнёс он, отводя взгляд. Если он продолжит разглядывать его, это ни к чему хорошему не приведёт. — Мой сын сегодня идёт в школу, первый курс — всё тот же холодный тон, но теперь в нём проскользнула усмешка. — Не знал, что у тебя сын, — Гарри решил смотреть на свою жену, которая давала наставления Альбусу. — Не ты один такой счастливый, — вроде и сарказм, но Гарри совершенно точно услышал скрытый упрёк. — И… И от кого он? — Не знаю, — пожал плечами, — я использовал суррогатное материнство. Не намерен ни с кем разделять свою жизнь, — и он коротко взглянул в зелёные глаза напротив. — Так это правда, я думал, ты просто скрываешь свою семью, чтобы обезопасить — всё ещё смотря куда угодно, но не блондина пробормотал Поттер. — Зачем бы мне что-то скрывать, я просто не хотел связывать свою жизнь с кем-то… Помимо тебя, — осторожно дополнил Драко, подходя к Гарри ближе. — Уже так много времени прошло с тех пор, и мы уже всё выяснили тогда, — краснея и смущаясь, проговорил Гарри, делая шаг в сторону от светловолосого. — Ты всё обговорил тогда и что-то для себя решил, обо мне ты и думать забыл, — начал злиться Малфой. Заводясь мгновенно. — Не здесь, — тихо проговорил Гарри, а после добавил, — может по пиву? Я угощаю, — и улыбнулся, широко и искренне, глядя прямо в серебристые глаза. И у Драко не осталось и шанса на отказ. — Да, я помню тот курс, ты вёл себя как горделивый придурок, — смеялся Гарри, пропуская очередную кружку пива. — Ты сам виноват, я всего лишь привлекал твоё внимание, — так же весело смеясь пробормотал Драко, якобы обиженно утыкаясь в кружку, а сам исподтишка наблюдал за уже опьяневшим Поттером, который как и раньше, не умел пить в меру. Он с тёплой улыбкой смотрел на раскрасневшегося мужчину и вспоминал прошлое. Флэшбэк за флэшбэком воспоминания проносились перед внутренним взором мужчины. Он помнил всё. И сейчас, поддавшись накатившим эмоциям, он протягивает руку и берёт его подбородок двумя пальцами, приподнимая и глядя в его зелёные глаза, медленно спускаясь взглядом к алым губам. — Когда ты так делаешь, я вспоминаю наш первый поцелуй, — нежно и тихо прошептал Гарри, совершенно не думая о том, что говорит, а по телу Драко побежали предвкушающие и радостные мурашки. Он помнит! Помнит, как на далёком третьем курсе, после того, как Драко поранил Гиппогриф, он лежал целый вечер в больничном крыле. А Гарри тогда прокрался туда и долго извинялся перед ним. Они сидели вдвоём во всём крыле, и, как-то так получилось, что Драко взял Гарри за подбородок двумя пальцами, прямо как сейчас, и осторожно поцеловал. Прикосновение длилось всего несколько секунд, но им хватило для того чтобы покраснеть и разбежаться, переставая даже пересекаться в коридорах. Но долго это не продлилось. Их тянуло друг к другу, хоть они и пытались это скрыть всеми силами. Не получилось. Они стали видеться чаще, и всё чаще их взгляды задерживались на глазах собеседника и медленно переводились на губы. И однажды, сидя у Чёрного озера, они снова поцеловались. Уже осознанно, уверенно и по-взрослому. И тогда началось настоящее безумие. Их отношения были похожи на безумие. Они отталкивали друг друга, ревновали, дико ревновали ко всем на свете, любили, светлой и всепоглощающей любовью. Сгорая и не давая потухнуть друг другу. И конечно же, скрывали от всех это безумие, которое, казалось, скрыть невозможно, но они смогли. А потом Драко принял метку. И их отношения были проверены на прочность как никогда до этого. Они ссорились. Очень много. Тосковали друг по другу, когда из-за ссоры не могли подойти, обнять или поцеловать любимого человека, но всегда мирились. Всегда по-разному, но мирились. Дамблдор погиб, но Гарри не винил любимого, он знал, что если тот не выполнит приказ, его ждёт наказание. Но Драко не смог сделать этого. Он не хотел, чтобы Гарри возненавидел его. Но Гарри не смог бы возненавидеть Малфоя. Он слишком сильно любил его. А потом Гарри ушёл из школы. Без предупреждения. Просто пришёл ночью, обнял. Надолго обнял. Урвал короткий поцелуй, у ничего не понимающего Драко, и ушёл. Драко ушёл следом, но в мэнор, к родителям. А когда лесники принесли «золотое трио» в мэнор, он не мог не узнать своего любимого. Он узнал его по глазам, по запаху, который, казалось, исходил от самого Гарри, и ничто не могло смыть его. Но, естественно, он не выдал его. Иначе, его убили прямо тут, на его глазах. Драко не мог этого допустить. Но Гарри всё равно убили. Драко стоял на той площади, смотрел на тело Гарри в руках Хагрида и пытался не закричать в голос. А потом Гарри «ожил» и Драко «ожил». Он пошёл против пожирателей, убивая одного за другим, его ослепляла злость. А когда всё закончилось и Тёмный Лорд был побеждён, они встретились недалеко от Хогсмида. Ту ночь они провели вместе. Это была их последняя ночь. — Нам нужно расстаться, — сказал тогда Гарри, стараясь не смотреть на любимого. — Что? Почему? — Драко разорвал объятия и вопросительно смотрел на Поттера. — Если мы продолжим, об этом станет известно общественности и повлечет за собой проблемы, Драко, — с болью пополам сказал Гарри. — Ну да, — по-своему понял эту реплику Малфой, — национальному герою не пристало встречаться с пожирателем смерти, — горькая усмешка и Драко встаёт со смятой постели. Подходит к окну и хмуро смотрит на расцветающий рассвет. — Да, именно так, — абсолютно безэмоциональным голосом проговорил Гарри, — я не смогу сделать тебя счастливым потому что буду несчастен сам, находясь под прицелом десятков тысяч глаз, осуждающе смотрящих на тебя и меня. Я хочу, чтобы ты, как и мечтал, стал колдомедиком. Доктором наук. Я верю, что ты сможешь. А со мной у тебя не будет и шанса на счастливую и спокойную жизнь. — Но я хочу, чтобы в моей жизни был ты, — развернувшись лицом к темноволосому и рывком прижав того к своей груди, всё-таки Драко был чуть выше своего любимого. И сжал до боли до хруста как будто пытаясь растворится в таком родном человеке, — понимаешь? — Это невозможно, Драко. Все эти годы… Это было ошибкой… — пробормотал хрипло Поттер и резко отстранился, смотря в сторону. — Я не считаю любовь к тебе ошибкой, — резко возразил Малфой, взяв пальцами подбородок парня жёстким движением заставил посмотреть в свои глаза, — и ты не смей, слышишь? Если ты был хоть секунду счастлив в этих отношениях, то не смей считать нашу любовь ошибкой. — Я был счастлив каждую секунду, что был рядом с тобой, — тихо признался Поттер, смотря как заворожённый в серые глаза напротив, — я правда не хочу расставаться с тобой, но это необходимо. — Я не хочу связывать свою жизнь ни с кем, кроме тебя, Гарри, — выдохнул Драко. — Тебе придётся, — тихий ответ и собрав свои вещи Гарри покинул Драко одного. А комната продолжала хранить следы и запах их встречи. В душе Малфоя же что-то надломилось и непрошенные слёзы сами собой хлынули из глаз. Он ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел этого чёртова Поттера что так резко и безосновательно оставил его одного. Но Драко не пришлось. У его родителей родился сын. Люциус и Нарцисса смогли зачать второго ребёнка после окончательной победы над пожирателями, когда их семье больше ничего не угрожало. Мальчик родился светловолосым, что, собственно, неудивительно, учитывая его родословную. Но глаза, неожиданно для всех, были карими. Как у рода Блэк. И Драко решил посвятить себя брату. Он хотел воспитать его так, как никогда не воспитывали его самого. Он воспитывал его правильно. Без излишней вычурности и предвзятости к окружающим. Мальчик рос добрым и любопытным. Любящим и любимым. Но случилось несчастье. Родители Драко и Скорпиуса погибли. Люциус и Нарцисса попади под облаву на бывших пожирателей и погибли, защищая своих детей. И тогда, чудом спасшийся Драко, взял опекунство над братом, сплетая общественности байку о том, что это его сын от суррогатной матери. В принципе, для них ничего не изменилось, только теперь Скорпиус звал Драко отцом. Он смог пережить смерть родителей и неожиданно свалившийся груз ответственности за себя и за брата, а ведь ему было всего девятнадцать. Но он не смог спокойно пережить объявление о помолвке Поттера и младшей Уизли. И скорое рождение первенца Поттеров. Он тогда напился. Сильно напился. Пил несколько дней, пока Гермиона не привела его в чувства внушительным подзатыльником и нравоучениями. Да, с Гермионой, которая конечно же, знала об отношениях Гарри в школе, Драко неплохо подружился в академии колдомедицины. Он даже помог ей разработать заклятие, которое снимает «Обливейт» без вреда для объекта. Они справились на отлично и даже смогли защитить свои дипломы уже на третьем курсе. Миона часто помогала с мальчиком и спасала новоиспечённого «отца», когда тот не справлялся, постоянно сетуя на его безголовость и отвратительный характер. Он слушал её и был безумно благодарен за помощь. Хотя и знал, что самой Гермионе самой не просто. Без поддержки семьи в столь агрессивной среде как мир магов ей было не просто, но она держала голову гордо и справлялась. В ответ на помощь подруги он так же помогал ей адаптироваться в новых реалиях.       За все эти года, Драко так и не смог заставить себя найти кого-то, кто мог бы хоть немного заменить Гарри. Таких людей не существовало. Малфой так сильно нуждался в Гарри. Бывало, когда Скорпи засыпал, Драко садился на кресло в гостиной, и попивая огневиски вспоминал счастливые моменты, проведённые рядом с этим кучерявым недоразумением.        В жизни они пересекались редко, только по работе. И только в крайних случаях, когда аврорат нуждался в сильных зельях или завозил раненых в схватке бойцов. Когда Гарри и Драко встречались в коридорах Мунго, они холодно приветствовали друг друга по фамилии, в то время как каждый из них мечтал прижать другого к стене и поцеловать в самом невинном случае. Но они так умело скрывали свои чувства и эмоции, что никто и заподозрить не мог, что по вечерам в такие дни они сидят и смотрят в одну точку, не желая контактировать с внешним миром. Они так сильно любили друг друга. Что это чувство не вмещало в себя всех тех эмоций, что они испытывали. Боль, горечь, разочарование, голод по родному теплу. Их души рвались друг к другу. И, возможно, это похоже на очередной слащавый роман для девочек, но, чёрт, они бы вряд ли смогли объяснить это по-другому. И вот, судьба их свела так нелепо, на платформе 9 и ¾, туда, где вообще началась их история. Там, где они вообще впервые встретились. Судьба любит смеяться над людьми, не так ли? Они сидят в этом дурацком пабе и смотрят друг другу в глаза, не смея прервать зрительный контакт, словно если произнесут хоть слово, они растворяться в воздухе, и они опять проснутся в своих кроватях, с мокрыми дорожками слёз на щеках. — Если ты меня сейчас не поцелуешь, я сойду с ума, — тихо говорит Гарри, подаваясь чуть вперёд, глядя в такие любимые глаза. Драко второй раз просить не надо. Ему казалось что он уже сошёл с ума. Сошёл с ума от нахлынувшей нежности и любви к этому несносному мужчине. Он резко притягивает Поттера ближе и впивается болезненным поцелуем в такие желанные губы. Он мечтал об этом так долго. Он мечтал о том, как вновь коснётся этих сладких губ. Прокручивал у себя в голове миллионы ситуаций и воспоминаний, где бы это могло произойти. В больнице, аврорате, где угодно, но не в этом задрипанном пабе, заполненном людьми. Но вот он здесь. И он целует мягкие податливые губы и проталкивает свой язык внутрь чужого рта, вырывая лидирующую позицию. — Ах, Драко, — томно выдохнул Гарри тому в губы, — кажется, я всё-таки схожу с ума, — он перебрался на стул рядом с Малфоем, теперь они были ещё ближе, — пожалуйста, Драко, скажи, что это не просто очередной сон, — неуловимым движением, он перекинул ногу через ноги светловолосого и удобнее устроился на его коленях, прижимаясь к нему ближе. — Нет, малыш, это не сон, — словно в бреду шептал Драко, сам мало веря в реальность происходящего, целуя любимое лицо и припухшие губы, — я здесь и я реален. — Ты так говоришь, что я ещё больше убеждаюсь, что это сон, — грустно прошептал Гарри, втягивая любимого в долгий и чувственный поцелуй. — Как мне доказать обратное? — с надеждой спрашивает Драко, обнимая наконец Гарри за талию и прижимая того ещё ближе. — Возьми меня, — почти простонал Поттер, — пожалуйста, любимый, — больше похоже на неясный скулёж, но у Драко сносит крышу уже после этого «Любимый». — Что ж, чего тянуть? — и с Гарри на руках, что обвил талию блондина, Драко отправился в сторону уборной. Он толкает его в первую попавшуюся кабинку, даже не заботясь, что их увидят. Он был пьян и возбуждён настолько, что ему было плевать, что они, вообще-то, самые узнаваемые личности всей магической Англии. Он поворачивает податливое тело лицом к двери и прижимается к сочной заднице, обтянутой сейчас дешёвыми маггловскими джинсами, своим выпирающим стояком. По туалету тут же разносится сдавленный стон. Ноги еле держат его ровно, спасало только то, что он опирался об устойчивую стенку и прижимался к столь желанному телу. Кое-как совладав с эмоциями он нашёл в себе силы и навесил на кабинку заглушающие чары и экранизирующие чтобы их не прервали и не услышали. — Я скучал по тебе, так чертовски сильно скучал по тебе, — этот тихий шёпот в самое ухо, был пропитан болью и тоской. — Я тоже скучал по тебе, — проскулил Гарри, вскидывая бёдра, — думал сойду с ума, если хоть ещё раз увижу тебя, но не смогу прикоснуться к тебе. Я следил за новостями о тебе, — признался он на выдохе, — и Миона рассказывала мне о тебе. Правда она умолчала о сыне, но я не виню её, она всего лишь не хотела делать мне ещё больнее, ах! — Мерлин, Гарри, ты такой идиот, — прошептал Драко, проникая холодными руками под футболку Гарри, проводя по чувствительным бокам. Он помнил, чёрт, он до сих пор помнил все те чувствительные местечки на теле Гарри, от прикосновений к которым Поттер млеет. Он нежно целует того за ушком, а потом резко кусает за мочку, вырывая очередной стон из любимых уст. — Я знаю, Драко, любимый, знаю. Я уже миллион раз пожалел о том, что сделал, — физически, он ощущал всепоглощающее удовольствие и тепло родного тела, но морально, он был разбит и молил Драко собрать его душу заново. И тот охотно откликался на эту немую просьбу. Штаны полетели вниз, заклинание смазки и палец по фалангу входит в податливое тело, которое выгибает дугой. — Я смотрю, тут давненько никого не было, — с усмешкой протянул Драко, внутренне ликуя, что Гарри действительно никому не позволял трогать себя так, как его трогал он, Драко. — Разве что мои пальчики, когда я особо тосковал по тебе и представлял на их месте тебя, — со стонами признался Гарри, ощущая, как в него входит второй палец, а плечо отдаётся тупой болью. Драко, дабы сдержать дрожь и унять мурашки, неосознанно впился в смуглое плечо зубами. Вероятно, на этом месте останется синяк, который Гарри точно не станет залечивать, чтобы вспоминать об этом моменте и убеждаться, что это всё-таки не сон. — Мерлин, Поттер, я так сильно… — сквозь стоны прошептал Драко, входя в Гарри уже тремя пальцами, — Так сильно хочу тебя. — Я здесь, и ты можешь это сделать, — простонал тот. — Дурачок, ещё рано, — всё так же продолжая растягивать мужчину, улыбнулся Драко, — я не хочу причинить тебе боль. У тебя довольно давно этого не было. — А у тебя? — со скрытой надеждой спросил Гарри, тут же утыкаясь в изгиб локтя. Чтобы скрыть смущение. — И того дольше, — не стал скрывать Драко, — помнишь наш последний раз? Вот тогда и был мой последний раз, — четыре пальца, темп быстрее, стоны громче, разговоры откровеннее. — По- … Почему, Драко? — Гарри не мог связно мыслить, а о нормальной речи сейчас можно было только мечтать. Правда, сейчас он мечтал вовсе не об этом. Он мечтал ощутить в себе нечто более внушительное, чем пальцы. — Потому что я дал слово. Я его держал, — просто сказал Малфой, вынимая пальцы из разработанной дырочки, — Готов? На этот вопрос он получил лишь короткий утвердительный кивок. И тогда мир взорвался звёздами, а Гарри задохнулся собственным стоном. Его рот раскрылся в немом крике. Он стал больше с их последней встречи. Войдя на половину, Драко силой воли заставил себя остановиться, давая привыкнуть к себе. Он не хотел причинять любимому боль. Он опустил руку вниз, обхватил член Гарри ладонью и провёл несколько раз вниз и вверх. Гарри рвано выдохнул и двинул бёдрами, полностью насаживаясь на всю длину Драко. Кабинка тут же заполнилась стонами. Поняв негласный намёк, Драко начал двигаться. Практически сразу набирая бешеный темп. Теперь пространство вокруг было заполнено хриплыми стонами, выдохами и шлепками разгорячённых тел. Довольно скоро они пришли к разрядке. Гарри излился на дверь кабинки, а Драко на спину любимого. Они тяжело и загнано дышали, с любовью и нежностью смотря друг на друга. — И… и что теперь? — задаёт наконец Драко вопрос, мучивший их обоих, — Снова будем делать вид, что не знакомы и игнорировать это. — А чего хочешь ты? — спросил Гарри, произнеся невербальное заклинание очищения. Драко не ответил. Он просто сгрёб Поттера в объятия и поцеловал. Этот поцелуй был со вкусом обиды, горечи и боли… Драко выплеснул все свои чувства, что годами копились в нём, пока они были порознь. Но при этом, поцелуй был пропитан безграничной любовью и нежностью. И Гарри отвечал тем же. Они поняли друг друга без слов. Они не смогут больше существовать по отдельности. Они слишком влюблены, чтобы позволить кому-то вновь разрушить их вновь обретённое счастье. И пусть весь мир катится к чёрту!