fractured

ему шесть. беззаботное детство, которое было в самом разгаре, вместе с играми в грязной песочнице, вареньем на всем лице и беготней по старому двору со своими такими же глупыми друзьями разбилось, переехалось, разорвалось на мелкие кусочки. в общем, как и сам кенни. привыкать к новому месту было трудно. чертовски трудно для такого маленького ребенка жить в новой огромной стране, с новым языком, которого даже примерно не знаешь, и ходить в первую свою в жизни школу именно там. что говорят? дети быстро ко всему привыкают и быстро учатся? пиздеж. долгое время ему правда было трудно. но ситуация заставила его привыкнуть. как ситуации заставляют детей с пьющими родителями самим учиться себе готовить. хотя и к этому тоже. пока о'нил изучал из повседневной жизни самые основы языка, параллельно приходилось практически выживать. если бы органы власти в канаде знали бы о бедном худощавом мальчике из россии, они бы точно забрали его из семьи. может, это было бы и к лучшему. но они не знали. а кенни не понимал, почему ему так пиздецки трудно. ему восемь. несмотря на все еще часто захаживающую в дом выпивку на удивление все-таки стало легче. ну, или тогдашнему, все еще глупому и маленькому мальчику этого было достаточно. за два года его семья смогла, хотя бы немножечко, выбраться из непросветной бедности, от которой они бежали из родной страны, и наконец, наверное, скрылись. отец все еще был жесток, но кенни находил ему отговорки. "он много работает", "его просто никто не любит", "он очень устает". хотя на деле он был просто мудаком. мудаком, которому все равно на свою жену и на своих троих детей. возможно, это стоило понять еще тогда. возможно, в будущем, было бы легче. примерно в это время, произошли два, может и не самых жестоких, но точно уж повлиявших на психику о'нила происшествия: он просто гулял на своей улице. она была не в самом безопасном районе этого города. на дом в другом месте им бы просто не хватило денег, поэтому его семья другие варианты рассматривать и не стала. это должна была быть просто обычная прогулка. разве что мать поругает его за чертовы кеды, случайно испачканные в луже. в этом была вся натура мальчика. он был ужасно неаккуратен, за что часто получал дома. но блять, это не была обычная прогулка, которых у него было море. два парня. лет пятнадцати, может старше, спокойно шли вдоль старой потрепанной временем и машинами дороге, переплетали свои руки, превращая их в своеобразный замочек, заставляя восьмилетнего, худощавого мальчика из россии с трепетом и восхищением наблюдать за этим. пока трое мужчин в грязных, ужасных куртках, не подошли к этой влюбленной паре, с явными агрессивными намерениями. дальше кенни помнит только двух человек лежащих на асфальте, кровь, его собственные, бегущие с грохотом в дом, ноги, и колотившееся сердце, которое, наверное, скоро выпрыгнет за пределы его тела. ему тогда было так страшно. его мать, злостно поругавшись на каких-то "педиков", сказала мальчику просто забыть. но забыть у него не получилось. он полночи проплакал, спрятавшись с головой под своим грязным одеялом, вспоминая те три черные куртки, делающие страшные вещи, которые он никогда не сможет так просто забыть. второе событие произошло ровно на его девятилетие. младший брат кенни, по своей неопытности отношений с его родителями, притащил в дом маленького, безумно милого и пушистого щеночка. он хотел сделать для своего старшего брата подарок. отцу он совсем не понравился. дальше все, как по сценарию - кровь, крики, колотившееся сердце, слезы, полночи под одеялом и кое-что новое. ненависть. к своей жизни и к человеку, который в его жизни принимал участие разве что жалким сперматозоидом. к своему отцу. кенни десять. тогда он понимает, что с ним, что-то не так. его "нормально", отличается от других "нормально". и о'нила это пугает. он не хотел быть не таким как все. его родителям это безумно не нравится. осознает этот, лично для него, страшный факт, когда сидит в гостях, с какой то восьмилетней девчонкой, чья мама любезно согласилась посидеть с никому не нужным кенни. его собственная мать пьет где-то в квартире, а отец, наверное, на работе. мальчик не знает. ему как-то особо и не рассказывают. у девочки в комнате много разных кукол. большинство из них фарфоровые, и все они нравятся взрослевшему мальчику. но больше всего взгляд притягивается к блестящей розовой сумочке, в которой по канонам девчачьей комнаты валяется дешевая детская косметика. - мы можем поиграть в это, если ты хочешь. - предлагает девочка, замечая его реакцию. кенни лишь радостно кивает. перед уходом он тщательно вытер свое лицо от разноцветных красок. не особо хотелось знать, что произойдет, если в таком виде он вернется домой. родители, он уверен, были бы в бешенстве от факта, что у их растущего ребенка мужского пола необъяснимая тяга к косметике. но она была. тяга, я имею ввиду. и о'нил ничего не мог с собой поделать. ему двенадцать. на день рождения ему подарили свой первый телефон. он проводил все свое свободное время там. в реальности было плохо. в реальности, у него были черствые родители, макароны на ужин и идиотская школа. а в интернете он мог быть самим собой. там у него появились первые в его жизни друзья после того, как он переехал в канаду. он начал общаться с очень скрытным и милым мальчиком по имени хатсуне. кажется, он был из японии. о'нил не задавал много вопросов. так же, как и его друг. похоже, у них обоих были не лучшие семьи. поэтому вдвоем им было хорошо. мальчик тратил часы на переписки. часы, которые были лучшими в его жизни на тот момент. в семье ситуация не улучшалась. только ненависть к родным родителям с каждым годом усиливалась, заставляя кенни испытывать отвращение к ним каждый день. кажется, им было даже все равно на это. им просто всегда было все равно. его братья, последнее время тоже перестали испытывать к кенни теплые чувства. подросток не знал, почему их отношения так испортились. хотя очень хотел бы знать. но не мог ничего с этим поделать. в редкие вечера, когда все жители этого дома собирались за одним столом и ужинали вместе, о'нилу было тошнотворно. в эти моменты за одним столом не было никого, кого он бы хотел называть своей семьей. поэтому он быстро впихивал в себя черствую еду и убирался к себе в комнату, просиживая под одеялом остаток вечера. ему четырнадцать. кенни был в самом разгаре пубертатного периода. в те года казалось, будто все немного получше. будто цветы растут красивее, отец добрее, а он - более смелый. действительно смелый. если бы ему пришлось называть периоды своей жизни, то этот он бы назвал "расцвет". сейчас бы он добавил еще "гомосексуальности", но в те года, несмотря на свою смелость, еще не осмеливался повесить на себя такой тяжкий ярлык. но вёл себя так он уже тогда. в его шкафу появились первые зачатки косметики. сначала бальзамы, потом блеск для губ, а потом полная косметичка, которая приносила радость подростку. его гардероб тоже стал более яркий, а волосы - длиннее, прямо как у девочек. нет, родители не перестали ругаться. даже стали больше после радикальных изменений сына. но кенни было как-то все равно. он начал чувствовать себя вновь, хотя бы немножечко, счастливым. в этом долгом и муторном пути до принятия себя большую роль играл его друг. хатсуне. им вместе было тяжело, и он понимал его, как никто другой из знакомых кенни. не только со стороны сложных семей, а со стороны самих себя. кажется, они и в правду были чем-то похожи? и о'нил этому был безумно рад. кенни пятнадцать. его родители снова начали пить. нет, не то, чтобы они переставали. я имею ввиду пить. он не знал, это из-за того, что он начал выглядеть как тот, кого бы его родители не хотели видеть в качестве своего сына или дело в том, что они просто сорвались. хотя, для них была масса поводов чтобы выпить. и не один не казался кенни уважительным. если такой вообще был. из-за выпивки отец стал еще более вспыльчивым. вспыльчивым и злым. а свою злость он вымещал на своей жене и на своих детях. на пидорковатом сыне, в основном. о'нил не знал, чего он пытается добиться, но его жизнь снова стала сложнее. тот цветок который "расцветал" начал гнить, покрываться кровью и таять под постоянным напряжением от отца. интересно, служба защиты детей будет заниматься своей работой? спасать детей, я имею ввиду. потому что кенни нужно было спасение. все больше насилия дома и все больше времени подросток проводил вне его. дома было страшно. никогда нельзя было знать, когда в очередной раз тебя начнут таскать за волосы и пинать ногами. поэтому о'нил предпочел шляться по городу, пытаясь забыться от всех этих ужасных вещей. забыться помогали наркотики. он не знал, когда это началось. не помнил, когда попробовал в первый раз. но это происходило. временами. в особо отвратительные дни. таких дней было множество. Знаешь, когда куришь травку, становится легче. все проблемы практически разом улетучиваются. и как бы хатсуне не просил его перестать курить, после очередного избиения дома он опять шел за сигаретами с отравой. жить было сложно, но пока... пока он справлялся. да, губя свое здоровье, с царапинами на венах и испоганенной психикой. зато справлялся. хотя и не знал, насколько его хватит в этой ебанной семье сумасшедших, которая не воспринимает его как живого человека. кенни хотел быть таким же счастливым, как до его разбитого детства.