Я хочу ещё.

Я плачу, уже задыхаюсь. Солнце зашло, тёмно- синее небо закрыли плотные тучи. В доме Блэков такая погода смотрится ещё мрачнее. Ну почему? Я так и не успела... не успела сказать, как он много значит для меня... Я сижу на своей кровати и нервно тереблю оборку черного кружевного платья. Это он мне подарил. Подарил, не сказав никому. Он, наверное, стесняется меня. Никогда не скажу о нём в прошедшем времени. Привкус лимонного пирога, испеченного Молли для нас всех, еще чувствовался во рту. Меня, кажется, тошнило от чувства какой-то безысходности. Я встаю, но падаю на холодный деревянный пол, назойливым скрипом прерывающим все мои мысли. Туман, стелющийся вокруг дома, добавлял жути этой картине. Я уже бьюсь в рыданиях, внутри совершается акт суицида, притупляя все другие эмоции. Я легла в позу "эмбриона" на полу и кричу в подушку. Мне так плохо. Я схожу с ума, а что творится с Гарри... В моих ушах будто застыли его безумные вопли. Беллатрикс, чертова Беллатрикс, я убью её!

Ты молись, чтобы никому не ведать вот этой адской, пустынной, резкой, аж стариковской, Аж королевской - смертельной ненависти такой.

Я ломаюсь, как спичка, которую зажигали уже сотни раз. Начинающееся лето становилось похоже на позднюю осень. Постоянно идущие дожди, тонкий запах дыма и холодная земля. Дома тоже было холодно. Только мне. Я не хочу больше так жить. Мне надоело. Это слишком... вот бы вернуться и хоть что-то изменить. В голове что-то перемкнуло, а в глазах посветлело. Нет, какая же я дура! Боже, мы должны всё исправить. Сиюминутно. Я на всех парах побежала в комнату Гарри, но остановилась перед дверью. Что, если он посчитает меня чокнутой? Будет спрашивать, зачем мне это.... Но, я скажу, что не могу смотреть на его страдания. Да, я хорошо умею врать. Легкий стук изменит всё. Он открывает, такой же как ни в чём не бывало: растрепанные волосы, круглые очки, мягкие черты лица и покрасневший шрам. - Гарри, что с тобой? - я запыхалась, - Что с твоим шрамом? - Это с тобой что, Герми? - он недоуменно посмотрел на меня. Ну, конечно же, на моем лице растекшаяся тушь неряшливо обрамляла заплаканные глаза. Почему я не вспомнила о том, чтобы умыться?! Когда я влюблена, я... Но я его не люблю! Гермиона, кого ты обманываешь... - Я... я кое- что придумала. Гарри смотрит на меня с неподдельным интересом. Я проталкиваю парня в его же комнату и начинаю неистово рыться в вещах. - Да объясни, что такое, наконец! - Гарри! Где маховик времени! Дай мне маховик! - я яростно подбежала к нему и схватила за воротник рубашки. Из глаз брызнули слёзы. Гарри вырвался, и направившись к еще неразобранным чемоданам, что- то пробормотал. - Вот, держи. А теперь объясни мне, в чём дело, - он протянул мне золотую конструкцию на цепочке. Я дрожащей рукой взяла её и шумно выдохнула. - Неужели ты ещё ничего не понял? - я вытерла тушь. - Нет. Нет, Гермиона! У нас не получится... - Гарри судорожно попятился, сел на кровать. Он мечтал об этом больше всего, но сомневался, как никогда. За окном грянул гром, и молния мгновенно осветила комнату, обставленную чуть ли не в гробовом стиле. - Это... это как-то, - начал удрученный гриффиндорец, - Это странно. Но... как ты до этого додумалась? Я уныло пожала плечами, облизала пересохшие губы и ощутила, как стянуло кожу на лице. От соленых слез она стала похожа на маску. - Мы должны это сделать, Гарри! Ну же! - Нет. Если что- то не получится, я себе не прощу. Никогда. - Но... Но Гарри... Мы обязаны... Прошу... - я была готова уже разрыдаться и молить его, чтобы он согласился, - Я не справлюсь одна! Я так не могу! Гарри посмотрел на меня непонимающим взглядом. - Я не могу смотреть, как ты страдаешь, - продолжила я. Интересно, он поверит? - Зови Рона, - сумрачно отозвался тот. Поверил.