Я хочу ещё.

В комнате гулял холодный ветер, обжигая мои пятки. Плед какого-то сероватого оттенка был слишком тонкий, чтобы согреть меня, хоть и приятный на ощупь. В голове мутно прокручивались все недавние события, тело было обдано приятной истомой, мысли отслаивались отдельными кадрами. Я вновь уходила в небытие от томного запаха, витавшего в этой мрачной комнате, словно от призрака, слоняющегося по дому. Горячее дыхание Сириуса ошпарило меня так неожиданно, что я готова была вскочить с кровати и кинуться к нему на шею, но... Я притворилась, что сплю. В последнее время, все эти фокусы с моим, уже кажется, постоянным враньем, не только переходящим все границы, но уже качественно устроившимся позади них, проходили как по маслу. Я беспринципно лгала матери, Гарри, Рону и даже ему... Нет, Сириусу я не буду врать! Нежный взмах рукой, чтобы убрать мои волосы, легкий поцелуй в губы... Я даже опомниться не успела, как он хлопнул дверью и исчез, будто все произошедшее- опять мой навязчивый, тягучий сон. "Сириус!"- я вспыхиваю, шепотом произнося его имя. Но никого. Абсолютно пустая комната, только я и страшно холодный ветер- призрак. Новый его порыв заставляет меня застыть на месте и обреченно рассматривать себя в зеркале, висящем напротив кровати. Я была, конечно же, голая, укутанная в это нечто из серого пледа, который, кажется, был невероятно длинный. Кроткое шуршание отвлекло меня от внутреннего обезнадеживания. В складках ткани я заметила бумажку, укромно притаившуюся здесь.

Гермиона... Между нами очень многое было. Сегодня ночью я все переосмыслил и понял: Нам не нужно быть вместе. Слишком большая разница во всем... И подумай, что скажут другие. Надеюсь, ты меня поймешь. Это тяжело говорить, но... я люблю тебя. Будет лучше, если ты никогда меня не увидишь. Прощай. Будь счастлива.

Внутри что-то раскололось. Я потеряла его вот уже во второй раз. Нет, нет и ещё раз нет! Этого не может быть! Он не мог так поступить... Однажды, дочь маминой подруги назвала меня полной дурой. И именно сейчас я согласна с ней, как никогда. Ярость, обида и чувство полного безысходного опустошения переполняли меня. Я готова была лезть на стенку от душераздирающей боли, обосновавшейся в моем теле, как сквозняк в этом доме. "Сириус..."- я заплакала. Как тогда. Хотелось попытаться смириться, но выходили лишь тихие вопли, больше напоминающие стоны. А я просто вспоминала его. Я нерешительно встала, ещё сильнее укутываясь в одеяло, которое стало похоже не то на платье, не то на мантию. Оледеневшие ноги не хотели слушаться, я едва не упала. За окном каркнула ворона, так громко и мерзко, и создалось впечатление, что дом Блэков стоит посреди кладбища. Жутковато... Безвольно прошлась по апартаментам Сириуса. Они были на некотором пике разгрома между давно не бывавшим здесь подростком и мужчиной- аристократом. Плакаты, фотографии, пластинки- всё это свидетельствовало о бурной молодости сына Ориона. В резной рамке мило устроился снимок 4 друзей... Ой, уже троих. Лицо четвертого - пухлого светловолосого мальчика, где- то лет 15, было грубо закрашено маркером. Да, Питер Петтигрю, вам, скорее, место в помойной яме, чем с этими людьми. Посередине стоял подросток, видимо, одного возраста с вышеназванным предателем. Хотя выглядел он лет на 19, точно. Растрепанные волосы цвета темного каштана и круглые очки, как у Гарри. Да, Мистер Поттер, вы совсем не изменились. Рядом с ними аккуратно примостился ещё один паренек. На его лице была огромная царапина. Одет он был немного беднее их всех, но умный пронзительный взгляд выдал его личность почти сразу же. Да, Профессор Люпин, даже тогда раны не портили ваш вид. Слева, по- дружески приобняв Джеймса, стоял Он. Длинные черные волосы, карие глаза и обаятельная ухмылка, тающая на все таких же аппетитных губах- не зря многие девушки гроздьями готовы были вешаться ему на шею. Вот и я не удержалась... У меня невольно вырвалась грустная улыбка, когда я провела пальцем по фото, очерчивая контур лица Блэка. Да, Бродяга, ты все также чудесно красив... Шкафы, стол, кровать- всё было выполнено из чёрного дерева. Обои были какие- то бархатные, с узорами- в лучших традициях Англии. Как- то удушающе пахло кофе, улыбка пропала. Часы пробили 5 утра. Густой туман стелился вокруг дома, в комнате застоялся полумрак, отдающий всеми оттенками синего. Казалось, что ещё чуть- чуть и выпадет снег. Сегодня меня ждет воистину адский денек. А потом ещё месяц в таком же духе. В духе ненавистного мне лета. Живот опять потянуло так, что я застонала в голос. А что? Мне можно. Я одна в доме... Совсем одна.

И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.

Весёлый день. Я питаюсь кофе и читаю Рэя Брэдбери, найденного у Блэка на подоконнике. Стоит подарить это великолепное пособие по магловским изобретениям Мистеру Уизли. Меня разъедала ужасно противное чувство- жить в доме Сириуса без него самого- это как- то... Ну, в общем... Я чувствовала себя виноватой, брошенной, глупой. По сути, я много чего чувствовала, но кое-что я ощущала сильнее всего. Я люблю его, да. Я с какими- то бешеным упоением вспоминала вчерашний вечер и ругала себя за то, что поцеловала его. Но, в конце- концов, это дало мне... А, черт возьми, никаких плюсов! Я никогда не могла предсказывать опасности. Меня это вечно подводило. "Милая, я вернулся",- шепот на ухо, звучащий до неприличия чувственно, коснулся моего уха. Не может быть.

Дождь вчера налетел – прорвался и вдруг потек на Губы старых балконов; бил в водосточный нос. Я все жду тебя, на дорогу таращу окна, Вот, и кровь в батареях стынет; и снится снос.