Antagonise

«Тот, кто хочет носить корону, должен выдержать её вес.»

- Ваше сиятельство – тон у слуги немного тише, чем обычно. Тэхён в ответ кивает. - Извините, что беспокою, но Вам нездоровиться? Вы сегодня мрачнее прежнего. Взгляд подчиненного тут же теряется где-то в ногах. Тэхён задумывается, поворачивая голову к окну кареты и, наконец, отвечает: - Всё в порядке, – ухмыляется, - слухи не врут, сезон дождей в Британии, действительно, нагоняет тоску. Наглая ложь, Ким Тэхён. По правде говоря, он дико скучает по Чонгуку. *flashback* - Ты поедешь со мной в Швецию?– спрашивает старший и аккуратно проводит большим пальцем по щеке Чона, смотря как в камине тихо потрескивает былая свежая древесина. Тепло. А ещё страшно. Если быть совсем честным, Ким боится, что младший не захочет отсюда уезжать: скажет, что не готов к новой жизни с Тэ и, что тот воспринял всё слишком серьёзно. Причин может быть тысячи и это пугает. Пугает даже сильнее, чем когда Тэхён, в конце концов, признал свои чувства к брюнету. Он места себе не находил, что-то очень сильно беспокоило его, не давало ни на чём сосредоточиться, ровно до того момента, пока графская нога не переступала порог «Antagonise». Он старался отрицать, вечерами упивался с Намджуном и, когда друг уже намеривался ехать по знакомому адресу, заливал в себя ещё бокал. Просыпался утром с дикого похмелья за письменным столом, на котором рядом покоилась давно выгоревшая свеча и куча исписанных бумаг только лишь с одним именем "Чон Чонгук". Не прошло и три дня гулянок, как он вернулся к любимым бездонным глазам. Корона давила, и в тот момент Тэхён впервые почувствовал кровь в волосах. Впервые в жизни, этот кусок золота с камнями чувствовался глыбой с острыми краями. Но Ким, всё так же приходил каждый вечер, неся на себе этот терновый венец. Чонгук улыбается и отвечает спустя пару минут: - Да, я поеду, - говорит с улыбкой и спустя секунду хмурит брови, - но нужно уладить кое-что здесь. - Что? - Пара мелочей, - поворачивается на бок и разглядывает родинку на носу старшего, - не волнуйся, не думаю, что это займёт много времени. И да, у меня будет к тебе просьба. Тэхён хмурится и опускает взгляд блуждать куда-то вниз, ему не нравится холодный тон младшего на последних словах. - Какая? - Можешь не появляться здесь какое-то время? Голос Чонгука звучит горько, а сам он смотрит умоляющим взглядом. Парень надеется, что Ким не устроит допрос и поймёт. - Тогда… Чон опережает вопрос: - Я сам тебя найду. Сразу же, как всё закончу. Просто подожди, хорошо? Шатен,кусая щеки изнутри, поднимает взгляд на лицо младшего и понимающе кивает. Чонгук ложиться ему на грудь и кидает ему едва уловимое «Спасибо».

***

Особняк «Antagonise». Утром здесь довольно тихо, почти все девочки и мальчики данного пристанища забывшись в крепком сне, по окончанию тяжелой ночи, видят сладкие грёзы, в которых они живут простой жизнью, заводят семью и уж точно не сидят в золотых клетках, подобных этому месту. Но Чонгук не спит. После ночи, проведённой с Тэхёном, утром следующего дня он первым делом - вычеркнул всех из списка клиентов. И вот тогда у него начались проблемы. Но Чон был готов. Он знал на что идёт и ради Кима – сделает всё, чтоб выбраться отсюда. Тэхен не знал, но у Чонгука тоже есть свой терновый венец. Больше третей части прибыли «Antagonise» приносила именно его персона. Он был не только сладким мальчиком, но и отличной рекламой. Ему, как и ещё паре человек из поместья, разрешали иногда выходить гулять по королевству. В основном он ходил к портному, снять мерки для новых туалетов, ювелиру и иногда в библиотеку, редко случалось, когда при хорошей погоде Гук прогуливался по парку. Ему нравился их сад при особняке, он часто там засиживался, встречал первые лучи солнца, и старался выкинуть из головы воспоминания очередной паскудной ночи. И всё же Гайд-парк порой был весьма привлекательным местом для длительной прогулки. Главным плюсом было то, что парк принадлежал Вестминстерскому аббатству и больше напоминал заповедник, так как вход на территорию простым людям был закрыт, и встретить хоть кого-то здесь было трудно. Чонгук уже и не помнит лица той важной шишки, что познакомила с охраной и видом на озеро Серпентайн, но всегда вспоминал его с благодарностью. Чон мог и слова за всю прогулку не молвить, как в тот же вечер за его каретой приезжало минимум ещё две с господами и дамами весьма известных родословных, разных высокопоставленных должностей, а немного позже подтягивался и обычный заинтересованный народ. В «день звенящего мешка», именно так прозвали в «Antagonise» подобные вылазки в Лондон, особняк с самого утра не стихал, все готовились к прибытию клиентов. И мысль о том, что в один прекрасный день, свет этого места – Чон Чонгук, захочет уйти, не укладывалась в голове почти ни у кого. А вот сам парень, все эти несколько дней, только и бредил ней. Отрицание. Сначала ему не поверили. Сказали немного отдохнуть, погреться на солнце в саду, выйти на пикник с кем-то, что душе угодно, просто проветрить голову. Чонгук молча хлопнул дверью. Гнев. На следующее утро, слова брюнета с уверенным взглядом, вызывали только злость. Чона оставили взаперти, после потока крика и череды весьма грубых обидных слов. Но они не задевают, никак не трогают сердце и мысли младшего. Он этого ожидал. Торг. На третий день,когда двери спальни вновь отворены, ему подали завтрак и мягким уставшим голосом предлагали всё на свете. Лишь бы остался. Золото, власть, свой особняк, месячный отпуск и путешествия на собственном корабле – это всё было не важно. Чонгук хотел любви. Депрессия. С приходом четверга в публичном доме было непривычно безлюдно и атмосфера тоски, заставила Чона просидеть весь день в саду.Ему тоже было сложно расставаться со всем этим. Только глубокой ночью в спальню парня тихо постучали. Они с Мисс Эммелин, хозяйкой и владелицей «Antagonise», оба знали, что значит этот визит и сначала долго плакали. Женщина была его наставницей и всегда тепло относилась к мальчишке, после продолжительных рыданий, пришло время для воспоминаний. Смех и слёзы чередовались и сменялись мягкими объятиями. Госпожа уложила голову брюнета себе на живот и рукой аккуратно перебирала угольно-чёрные пряди волос, их разговор закончился утром. Когда солнечные лучи начали пробиваться сквозь боковые щели штор, а парень с опухшими от солёных дорожек глазами блаженно посапывал, леди, прикрыв веки, устало произнесла: - Надеюсь, ты будешь всегда счастлив с ним, Чонгуки.

Принятие.

***

Ближе к обеду Чона будит горничная, что приносит чай и записку от Мисс. Пробегая взглядом по листу бумаги, груз с головы кареглазого наконец-то падает. Улыбаясь и прижимая письмо к груди, Чонгук мысленно отпечатывает в сердце слова, что звучат, как последнее наставление:

«Собирай вещи. С любовью, Мисс Эммелин.»