knickers in a twist

      Драко проснулся от падающего на закрытые веки естественного света, солнечные лучики проникали в комнату сквозь незашторенное окно и купали скромно обставленную спальню в золотистом сиянии. Он перекатился на бок, пытаясь спрятаться от яркого света, и его тело соприкоснулось с прохладной простынёй, а лёгкие наполнил слабый аромат сандалового дерева. Драко вдохнул знакомый запах, а потом наконец медленно потянулся, разминая затёкшие руки и ноги. Мышцы бёдер приятно горели, служили физическим напоминанием о событиях прошлой ночи. Гарри так широко разводил его ноги, что Драко почти не сомневался, что к концу ночи заработает растяжение.       Он немного размялся, расслабился и сел на постели, позволив одеялу комочком лечь на бёдрах и подставив кожу прохладному воздуху комнаты. На прикроватной тумбе лежали очки в тонкой золотой оправе, немного напоминающей по форме кошачий глаз; Драко потянулся за ними и прихватил ещё лежавший там же пергамент, чтобы в очередной раз повторить свою речь для сегодняшней церемонии.       Сегодня их последний день стажировки в Хогвартсе, а вечером состоится выпускная церемония. Драко и не предполагал, что, закончив школу, вернётся сюда, а тем более будет здесь преподавать, но каким-то нелепым образом у Гарри всегда получалось заставить его делать то, чего он сам никогда от себя не ожидал. Он иногда задумывался об этом и каждый раз приходил к выводу, что преподавание Защиты от Тёмных Искусств — это то, что идеально подходит Гарри. На самом деле он никогда не мечтал стать аврором, как бы сильно на этом ни настаивали все вокруг. Драко знал его гораздо лучше и всегда говорил ему делать только то, чего он действительно хочет. Гарри согласился, прислушался к себе, а потом предложил Драко преподавать Зельеварение.       Для этого ему потребовалось гораздо больше убеждения, чем для всего остального. Драко никогда не рассматривал преподавание как свою будущую сферу деятельности, но, похоже, после войны другого выбора у него и не осталось. Пробиться в Министерство у него не было бы никаких шансов, да и вообще он никогда по-настоящему не хотел там работать. И поэтому он согласился и вместе с Гарри поступил в Дрейперский Институт Выдающихся Ведьм и Волшебников. Там они делили комнату с Невиллом Лонгботтомом, а после трёх лет обучения всех троих приняли на стажировку в Хогвартс, где они проходили практику по выбранным им предметам под руководством профессоров.       После двух лет стажировки у Слагхорна Драко наконец-то был готов выпуститься и начать настоящую взрослую жизнь — совместную с Гарри, конечно. Церемония была назначена на сегодняшний вечер, на празднование в Большом зале пригласили персонал Хогвартса, семьи и друзей стажёров. Каждому из выпускников полагалось заготовить благодарственную речь, которую они произнесут после получения аттестационной медали, и в течение последнего месяца это занимало все мысли Драко и привило ему привычку повторять свою речь каждый раз, когда предоставлялась такая возможность.       Вновь и вновь пробегая глазами по тексту, он услышал, как Гарри напевал что-то в ванной комнате — его голос не мог заглушить даже шум льющейся воды. Драко с нежностью покачал головой, когда Гарри нескладно пропел строчку из последней песни Ведуний, удивляясь, как этот идиот вообще привлёк его.       Многие задавались тем же вопросом ещё на восьмом курсе, когда они раскрыли свои отношения, причём всевозможные предположения проникали даже в прессу. Рита Скитер написала довольно неприятную статью о Драко, в которой поставила под сомнения его мотивы и искренность его чувств ко всеми любимому Золотому Мальчику. Такие условия были не самыми благоприятными для развития отношений, но всё же они справились, а в конце учебного года МакГонагалл существенно помогала им отвадить журналистов. Драко невесомо провёл пальцем по пергаменту в том месте, где чернила составляли её имя. Она была одной из тех, кого он благодарил в своей речи.       Из ванной донёсся скрип вентиля, шум воды стих, а потом, тихо шаркая ногами по полу, оттуда вышел Гарри, обёрнутый в белое полотенце, низко висящее на бёдрах. Драко снял очки для чтения, чтобы лучше видеть его, и стал рассматривать тёмную кожу и подтянутые мышцы под ней. Ему казалось очень несправедливым то, как легко Гарри удалось нарастить мышцы и перейти из хорошей формы в очень хорошую всего лишь за несколько месяцев регулярных квиддичных тренировок. Сам он не был так удачлив и просто поддерживал свою обычную стройную фигуру, хотя сейчас у него появился небольшой животик. И в этом он полностью винил вторые и третьи блюда, которые миссис Уизли запихивала в него, когда они приезжали погостить в Нору.       Драко крепко зажмурился, не в силах больше смотреть на это живое воплощение Адониса.       — Я не могу сейчас глазеть на тебя, мне нужно повторить свою речь.       Гарри засмеялся, и этот глубокий раскатистый звук эхом отдался в груди Драко.       — Уверен, ты уже выучил её наизусть как мои пять пальцев, — парировал он.       «Как свои пять пальцев», — хотел поправить его Драко, но воздержался от этого, прекрасно зная, что Гарри точно заранее заготовил какой-нибудь дерзкий ответ. Наверное, что-то вроде того, что задница Драко очень хорошо знакома именно с его пальцами.       — Знаешь, тебе тоже не помешало бы сосредоточиться на своей, — сказал он вместо этого.       — Я бы предпочёл сосредоточиться на кое-чём другом, — голос Гарри прозвучал подозрительно близко, и вскоре Драко почувствовал, как рядом с ним промялся матрас.       Драко открыл глаза, и у него перехватило дыхание, когда он увидел Гарри всего в нескольких дюймах от себя. Его зелёные глаза сияли, а улыбка была ещё ярче и ослепительно сверкала в золотистом свете. На яблочках его щёк, на шее и на плечах виднелась россыпь тёмных веснушек, пробудившихся от свежего летнего солнца, которое всегда украшало кожу Гарри, а вот бледного Драко только мучило.       — Привет, — произнёс Драко едва слышным шёпотом. Гарри был красив постоянно, но при естественном освещении в нём появлялось что-то такое, от чего захватывало дух.       — Доброе утро, красавчик, — так же тихо ответил Гарри. Драко не смог сдержать улыбку, которая появилась на его лице ещё до того, как Гарри закрыл глаза и наклонился к нему.       Драко бросил последний взгляд на этого прекрасного человека — на своего бойфренда — и почувствовал, как чужие губы прижались к его собственным, а его веки затрепетали, закрываясь. Корнуэльские пикси в животе заплясали ещё неистовее, когда Гарри улыбнулся в поцелуй, заставив его удовлетворённо вздохнуть. Волосы Гарри всё ещё были влажными после душа, капли воды попадали на лицо Драко, когда он поднял руку и провёл ей по влажным спутанным вихрам.       Не прерывая поцелуя, Драко опустился спиной на кровать, и Гарри последовал за ним. От него пахло сандаловым мылом и лосьоном после бритья, это был тёплый, сильный запах. Драко вылизывал его рот, наслаждаясь его вкусом. Каждый их поцелуй — начиная с самого первого — был похож на чистую эйфорию. Тогда Гарри ещё не знал, но Драко был без ума от него задолго до той роковой встречи в общей гостиной, иначе он никогда бы не повёлся на его неуклюжее обаяние — по крайней мере, не так быстро, как в ту неделю.       Тот первый поцелуй был просто блаженством: тогда Драко устроился на коленях у Гарри, чувствуя его очевидное возбуждение, а руки Гарри крепко держали его за бёдра. Драко вернулся к реальности, вцепившись пальцами в руки Гарри. Тогда быть с ним было всего лишь мечтой, а теперь это вся его жизнь, и об этом напоминал каждый новый поцелуй.       Губы Гарри, сухие и потрескавшиеся, оторвались от его губ и спустились к челюсти. Из Драко совершенно непроизвольно вырвался вздох, вызванный лёгкими, почти невесомыми прикосновениями. Поцелуи двинулись ниже, губы скользнули по бледной шее Драко и остановились как раз на стыке его шеи и плеча. Там Гарри оставил нежный поцелуй, а потом сильно втянул кожу. На ней начал появляться засос, и Гарри прижался к нему губами.       — Ты только что принял душ, — пробормотал Драко, проводя свободной рукой по спине Гарри, наслаждаясь тем, как перекатываются мышцы под его пальцами.       — Тебе всё равно туда нужно. Я всегда могу присоединиться к тебе, — рассудил Гарри, игриво кусая Драко за плечо.       — Да, наверное, — Драко пытался говорить спокойным тоном, но он знал, что Гарри видит его насквозь.       Затем Гарри сел, выскользнул из объятий Драко и опустился на колени на кровати. Драко наблюдал, как его руки потянулись к узлу на полотенце и едва успели дёрнуть — белая ткань поддалась, оставив его полностью обнажённым. Какой бы выговор за то, как небрежно Гарри отбросил полотенце, ни приготовил Драко, этот выговор умер, едва зародившись в самом его горле, при виде члена Гарри, тяжело свисающего между идеальных, скульптурных бёдер. Драко инстинктивно поджал ноги в тщетной попытке противостоять внезапному теплу, растёкшемуся по его животу. Он думал, что ненавидит то, как великолепен его бойфренд, но он знал, что ему это нравится.       С ухмылкой Гарри схватился за одеяло и потянул его, медленно стаскивая его с тела Драко, оставляя того тоже обнажённым: даже с наложенными охлаждающими чарами делить постель с другим человеком душно, поэтому весь последний месяц Драко не надевал на ночь пижаму. Руки Гарри вмиг оказались на нём, пальцы обжигающе скользнули по молочно-белой коже, он снова наклонился к груди Драко и прижался губами к краю одного из шрамов.       В самом начале Драко было трудно понять, почему Гарри так одержим тем, чтобы отмечать его шрамы поцелуями, но всё же потакал его желаниям, позволял Гарри купать себя в любви и обожании, вылизывать и выцеловывать повреждённую плоть. Драко думал, что это могло быть вызвано чувством вины, и предполагал, что изначально так Гарри пытался выразить своё раскаяние. Однако то, как увлечённо Гарри проходился зубами, языком и губами по каждому шраму, не было на это похоже.       В одну из особенно холодных зимних ночей — в первую зиму, которую они провели вместе — Драко наконец набрался смелости спросить об этом. Они решили поехать на зимние каникулы в Нору, а не оставаться в Институте, и, несмотря на холод, лежали в постели обнажённые, последний час проведя за согреванием друг друга.       Одеяло тишины накрыло весь дом, и самым громким звуком в их комнате было шуршание простыней под голыми ногами. Им не полагалось иметь отдельную комнату — даже если им было по восемнадцать, у миссис Уизли были свои правила. Но Рон настоял, чтобы они заняли комнату Чарли, поскольку в то время старший Уизли застрял в Румынии, управляясь с особенно трудным драконом, который вылупляется только в холодное время года. Драко и Гарри старались не злоупотреблять этой привилегией, всегда накладывая соответствующие запирающие и заглушающие чары.       Там, лёжа под одеялом вместе с Гарри, переплетя руки и ноги, Драко спросил его об этой навязчивой идее пометить его. Гарри улыбнулся, его зелёные глаза блеснули в тусклом свете, и он ответил: «Потому что они означают, что ты мой». Той ночью Драко впервые сказал ему «я люблю тебя» и получил эти слова в ответ, а потом Гарри осыпал его шрамы благоговением, как делал это сейчас.       Было что-то прекрасное в том, как Гарри полностью обожал его тело, со всеми изъянами и несовершенствами — это было видно по тому, как осторожно он проводил языком по бледной коже. Он дотянулся до одного из сосков, обвёл кончиком языка вокруг розового бугорка и прильнул к нему ртом. Драко простонал, его руки сами поднялись и обхватили затылок Гарри, а он сам слишком поздно заметил, как руки Гарри переместились ниже, и удивлённо дёрнул бёдрами, когда пальцы соприкоснулись с его анусом. Драко был уже наполовину возбуждён, и ему потребовалось собрать в кучу всё имеющееся у него самообладание, чтобы сохранять ясность сознания, а не просто потеряться в ощущениях.       Драко почувствовал, как Гарри вошёл в него пальцем, а потом тихо присвистнул, обдав потоком воздуха чувствительный сосок.       — Ты всё ещё влажный после ночи.       Драко просто прикусил губу, не в состоянии дать внятный ответ и изо всех сил стараясь сдерживать рвущийся наружу стон. Гарри продолжил растягивать его, добавил второй смазанный палец и согнул их внутри. Драко выгнул спину навстречу прикосновению, уже тяжело дыша. С каждым движением Гарри всё сильнее раздвигал бархатные стенки; в какой-то момент Драко почувствовал, как подушечки пальцев коснулись простаты, и его бёдра дёрнулись против его собственной воли. Теперь его член был твёрд и полностью возбуждён, и он не был уверен, сколько ещё сможет продержаться, если Гарри продолжит в том же духе.       — Подожди, — пробормотал Драко, с трудом заставив себя говорить. Гарри немедленно замер, два его пальца всё ещё были глубоко внутри. Драко прерывисто вздохнул, сжимаясь вокруг них так, что Гарри застонал. — Я хочу, чтобы ты был сзади.       — Чёрт, да, хорошо, — сразу же согласился Гарри, плавно убирая свои пальцы.       Гарри только слегка подтолкнул его бедром, и Драко перевернулся, а Гарри устроился позади. Драко уткнулся лицом в подушку, поднял бёдра и подставил Гарри свою задницу. Он почувствовал на себе руки, сжимающие зад и раздвигающие ягодицы так, что всё его тело охватил румянец. Даже после стольких лет совместной жизни Драко всё ещё чувствовал смущение из-за откровенного восхищения, которое Гарри к нему испытывал.       — Твоя задница слишком милая, — в подтверждение своих слов Гарри легко шлёпнул его по ягодице и сжал её ладонью.       — Слишком милая? — Драко тихо усмехнулся. — Ты такой очаровательный.       Гарри только фыркнул в ответ, и Драко услышал, как он стал растирать по члену смазку. В предвкушении он ещё сильнее выгнул спину, надеясь, что его задница на самом деле такая же соблазнительная, как он думал.       — Прошу прощения, ваше высочество, — сказал Гарри. Головка его члена потёрлась о вход, дразня Драко. Драко вздрогнул, его ноги задрожали от ощущения толстого члена, скользящего между его ягодицами, пачкающего их смазкой. — Твоя задница восхитительна, божественна, изысканна, пленительна.       Драко сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь удержаться от того, чтобы прямо не попросить Гарри просто уже засунуть в него этот чёртов член.       — О, ты прочёл словарь?       Гарри засмеялся, и этот чудесный звук наполнил всю комнату.       — Твоя задница просто финдеперсовая.       Наконец он скользнул внутрь и колкий ответ Драко умер у него в горле, сменившись поскуливанием, когда член ещё сильнее растянул его. Он тщетно раздвинул ноги, чтобы облегчить это ощущение, но жжение всё равно чувствовалось. Руки Гарри твёрдо легли на его спину, удерживая верхнюю часть тела прижатой к кровати, а сам Гарри продолжил размеренно входить. Как раз перед тем, как его бёдра встретились с задницей Драко, Гарри вышел и сразу же со стоном толкнулся обратно.       — Хочешь, я продолжу говорить о том, как прекрасна твоя попка? — пошутил Гарри, не останавливая своих томных толчков.       Драко невольно рассмеялся.       — Ты портишь момент.       — Что? Не хочешь услышать о том, как здорово шлёпать по твоей заднице? — дразнился Гарри, в его голосе явно слышалась ухмылка. Он всё ещё двигался медленно, совсем не так, как нужно было Драко. Он хотел быстро и жёстко, чтобы Гарри вдавил его в этот матрас.       — Я бы предпочёл, чтобы вместо этого ты на самом деле её отшлёпал, — раздражённо бросил он.       Вместо того, чтобы ускориться, Гарри полностью остановился и уткнулся лицом в шею Драко, стараясь подавить смех.       — Ох, это было просто ужасно.       — Просто трахни уже меня, а? — фыркнул Драко. Когда Гарри только продолжил смеяться, Драко насадился на его член, вжимаясь своими бёдрами в его. Гарри простонал, и этот звук почти потерялся в коже Драко.       — Такой настырный, — пробормотал он.       Драко тяжело вздохнул, когда сильные руки Гарри снова прижали его к кровати. Наконец он набрал темп, с жаром вбиваясь в Драко сзади, а Драко был не в силах сдерживать стоны от ощущения того, как Гарри скользил в него и выходил из него, ударяясь бёдрами о его бёдра и наполняя комнату звуками соприкосновения кожи с кожей. Кровать под ними скрипела, покачиваясь в такт каждому новому толчку.       — Так хорошо, ваше высочество? — Гарри прервал свои слова шлепком бёдер. Его пальцы до синяков вжимались в бледную спину Драко, принося ему ощущение на грани удовольствия и боли.       В ответ Драко смог только невнятно простонать, едва не пуская слюни, прижавшись лицом к матрасу.       Это было чудесно, Гарри был так близок к нему, был внутри него. Драко знал, что такого рода близость, как у них с Гарри, не смогла бы установиться ни с кем другим. Никто другой не смог бы так уложить его на живот, заставить его приподнять бёдра и принимать каждый толчок своего члена. Но ему было нужно больше, больше Гарри рядом с ним. Он скулил и извивался, вцепившись пальцами в простыни, изо всех сил стараясь донести до Гарри, что ему нужно.       — М-м-м, чёрт, — выдохнул Драко, подаваясь бёдрами навстречу Гарри. — Г-гарри, руки…       Похоже, Гарри понял его скомканную просьбу, и Драко сразу же почувствовал, как руки Гарри потянулись к его собственным, а потом их пальцы переплелись. Левой рукой Гарри направил руку Драко к его забытому члену, их соединённые ладони заскользили по всей длине. Совсем скоро Драко кончил, резкий вскрик сорвался с его губ, пока их с Гарри руки сжимали его член. Он почти ослеп от удовольствия, изливаясь, пачкая простыни. Это удовольствие пульсировало во всём его теле, бежало вверх по позвоночнику и усиливалось по мере того, как Гарри продолжал энергично толкаться в него.       Вскоре после этого он достиг оргазма, простонав Драко на ухо, излившись прямо в него. Драко чувствовал каждое движение, каждое подёргивание члена Гарри внутри себя, пока он изливал в него своё семя. Это было абсолютно грязно — то, как сильно Драко нравилось это, как сильно он желал почувствовать, как Гарри кончает в него. Он чувствовал смесь одержимости и гордости, когда принимал тепло оргазма Гарри, и его живот трепетал даже после того, как он достиг своей собственной разрядки.       На мгновение ни один из них не шевелился, Гарри заключил Драко в потные объятия, всё ещё глубоко погружённый в него. Через несколько минут Гарри наконец отцепился от Драко, бормоча себе под нос какую-то чепуху и вырываясь из жара его тела. Драко вздрогнул от ощущения того, как размякший член Гарри медленно выскользнул из него, оставив его растянутым и полным его семени.       Он почувствовал, как Гарри упал рядом с ним на кровать, его вес создал углубление в матрасе, и Драко подвинулся ближе к нему. Он повернулся к нему лицом, и его губы дрогнули в улыбке, когда Гарри посмотрел на него своими ярко-зелёными сосредоточенными глазами. С годами Драко пришёл к пониманию, что Гарри никогда не фокусировался на чём-либо так же сильно, как на нём, и эта мысль согревала его.       — Тебе кто-нибудь говорил, как сексуально ты выглядишь, когда потеешь? — спросил Гарри откровенно слащавым тоном, для пущей убедительности слегка подмигнув.       Драко закатил глаза и протянул руку, чтобы проследить пальцами изгиб руки Гарри. Тело Гарри напоминало ему о тех старых статуях, о богах и воинах. Прошлым летом, на их четвёртую годовщину, Гарри отвёз Драко в Италию. Он был очарован скульптурами, выставленными в музеях и храмах, для него было удивительно, как столько магловских скульпторов без магии умудрялись создавать такие полные жизни творения. Жилистые конечности, точёные черты лица и крепкая фигура — Гарри был практически ожившей мраморной статуей. Уже не в первый раз в своей жизни Драко задался вопросом, как ему так повезло, что он смог называть этого потрясающего мужчину своим бойфрендом.       — Ты просто смешон, — пробормотал Драко. Рука Гарри потянулась вверх, встретилась с его рукой, их ладони соединились, а пальцы сцепились вместе. Идеально.       С размеренной осторожностью Гарри оттолкнул его на спину, перекатился, оказавшись сверху, и поцеловал его. Драко растаял, его хватка на руке Гарри ослабла, и снова он позволил Гарри взять инициативу в свои руки, раздвинув ноги, чтобы Гарри устроился между них. Этот поцелуй был нежен и сладок, языки ласково скользили друг по другу. Отстранившись, Гарри просто прижался лбом ко лбу Драко, и их дыхание слилось в одно.       — Мы абсолютно точно не можем снова заняться сексом, — мягко предупредил Драко.       На лице Гарри появилась недовольное выражение, и Драко был вынужден отвернуться, чтобы не попасть в эту очевидную ловушку. С годами он пришёл к выводу, что Гарри совершенно неотразим с этими своими зелёными щенячьими глазками. Именно это привело его к открытию того, насколько по-слизерински временами может вести себя его бойфренд.       — Мы абсолютно точно можем, — настаивал Гарри, наклонив голову, чтобы поцеловать отметину, которую он оставил на шее Драко. Его губы с чмокающим звуком соприкасались с повреждённой кожей, и этот звук манил слух Драко.       — Но мы только что кончили! — Драко пытался рассуждать здраво. Но, несмотря на свои слова, он не предпринимал ни одной попытки остановить Гарри, даже когда тот снова принялся покрывать поцелуями его мокрую от пота шею.       Гарри легонько ткнул пальцем в то место, где у Драко бился пульс.       — Тогда я буду сосать твой член, пока ты снова не возбудишься.       Драко определённо ненавидел то, как его член дёрнулся, когда он подумал об этом.       — Нет, — твёрдо сказал он. — Нам нужно подготовиться к сегодняшней церемонии.       Со вздохом поражения Гарри опустил голову, тёмные кудри защекотали кожу на груди Драко. Теперь от него пахло потом, и этот запах смешивался с его обычным ароматом сандалового дерева. Это напомнило Драко о тёплых днях, проведённых на квиддичном поле, когда они вдвоём лежали на траве после быстрой игры. Только на прошлой неделе они были в таком же положении: Драко лежал на спине, а Гарри прислонился к его груди, и оба они впитывали солнечные лучи. Конечно, из-за этого Гарри получил восхитительную россыпь веснушек, которые Драко так любил считать поцелуями. А Драко, в свою очередь, получил ужасный солнечный ожог, который шелушился ещё два дня. Единственным утешением в этом всём были прекрасные прикосновения Гарри, когда он втирал мазь в его покрасневшие плечи… и в другие места.       В конце концов Драко удалось убедить Гарри в важности принятия душа после потрясающего секса, и они оказались тесно прижатыми друг к другу в причудливом маленьком подобии ванной комнаты, которую им предоставили как стажёрам. Гарри сказал, что, когда этим летом они будут искать свой собственный дом, он хочет большую ванную комнату. Предпочтительно, заявил он, такую, где есть и ванна, и душевая кабинка или что-то среднее между ними. Драко с готовностью согласился, испытывая отвращение к миниатюрному душу, который они вынуждены были терпеть в течение последних двух лет. И согласился ещё раз, когда Гарри объяснил, что больший душ означал бы лучший секс, а Драко был не из тех парней, которые отказывают своему бойфренду в удовольствии трахнуть себя на бортике роскошной ванны.       Когда Драко открыл кран, он заставил Гарри пообещать ему, что тот не будет пытаться позабавиться. Они собирались просто принять душ, чтобы помыться, а не заниматься тем, что — судя по виду промежности Гарри — было у него на уме. Гарри нехотя дал ему слово, однако это не мешало ему целовать каждый шрам на груди Драко.       Он делал так всякий раз, когда они принимали душ вместе, начиная с самого первого года отношений. Он всегда заканчивал свой маленький ритуал поцелуями на бледно-розовых шрамах на предплечье. Драко, как обычно, потакал ему, улыбаясь про себя и наблюдая, как Гарри прижимается губами к испорченной тёмной метке, чья магия была уничтожена много лет назад.       Верный своему слову, Гарри не затевал никаких забав, и довольно скоро они оба были чисты и распарены от горячей воды. Высушиться оказалось достаточно легко с помощью всего нескольких щелчков пальцев — беспалочковая магия стала даваться Драко гораздо легче после того, как они с Гарри слишком часто практиковались в ней. Драко надел свои обычные приталенные брюки, но вместо привычной мантии натянул на себя одну из толстовок Гарри.       Он не любил признавать это открыто, но каким-то образом их гардероб смешался, к большому огорчению Панси. Она презирала любовь Драко к свитерам Уизли и магловским толстовкам ещё больше, чем его недавнюю одержимость джинсами. Драко не мог заставить себя хоть сколько-нибудь об этом заботиться, особенно когда он повернулся, чтобы увидеть довольное выражение на лице Гарри, которое появилось там при виде изношенной тёмно-бордовой толстовки на нём.       Когда они закончили одеваться, Гарри бросил взгляд на часы, висящие над дверью.       — Э-э, у нас было довольно позднее утро.       Драко тоже поднял голову и тихо присвистнул. Стрелки показывали два часа пополудни — действительно позднее утро.       — Ничего страшного, сегодня же воскресенье, — он просто отмахнулся рукой. Хогвартс был печально известен своей ленивой воскресной аурой, охватывающей как учеников, так и сотрудников.       — Ну, тогда пойдём, — сказал Гарри, пожав плечами. — Мой желудок слишком пустой и долго не выдержит.       Естественно, пока они спускались в Большой зал, коридоры были почти пустыми, они сталкивались в основном с профессорами. По пути они встретили профессора Батисту, которая остановила их, чтобы немного поболтать. За последние пару лет она довольно сблизилась с Гарри, когда стала его наставницей по Защите от Тёмных Искусств. Драко она очень нравилась — по крайней мере, гораздо больше, чем остальные работники Хогвартса. Когда дело касалось отношений Драко и Гарри, она всегда была очень понимающей и откровенно поддерживала их. Её доброта к Драко могла бы посоперничать даже с добротой МакГонагалл.       Конечно, Драко не часто общался со многими другими учителями. В основном он проводил свои дни, работая под руководством Слагхорна, что было довольно трудно. С любыми другими профессорами он придерживался вежливой светской беседы. Со всеми, кроме Флитвика, которому он до сих пор не мог смотреть в глаза, не испытывая никакого стыда за то, что тому было известно о его отношениях с Гарри. И подумать только, скоро этот человек станет его коллегой. Мерлин всемогущий.       Пока они шли через коридоры замка, несколько учеников, встретившихся им на пути, просто помахали им в знак приветствия. Конечно, для Драко было странно находиться в Хогвартсе не в роли ученика, особенно учитывая его прошлое. Но дети, похоже, не обращали на это внимания. Иногда попадались такие, обычно постарше, которые выражали презрение к работе Драко в школе из-за той роли, которую он сыграл во время войны. Поначалу подобные вещи задевали его до глубины души, но Гарри всегда был рядом. Драко вспомнил одну ночь, когда ему было особенно плохо: Гарри сцеловывал его слёзы и обнимал всю ночь, до самого рассвета и даже когда солнце уже поднялось высоко в небо.       Невозможно было словами передать благодарность, которую он испытывал к Гарри и его пониманию. Как и следовало ожидать, в начале отношений у них было много трудностей, даже не считая прессы, которая была слишком досадной помехой. Драко знал, что он сложный человек, и Гарри был прекрасно осведомлён о своих собственных проблемах. Они прошли долгий путь преодоления этого всего, научились работать вместе, а не друг против друга. Но сердце Драко до сих пор переполнялось трепетом при мысли о Гарри и его заботе, всегда такой очевидной в том, как он говорил с ним, как прикасался к нему, как смотрел на него.       Он вырвался из своих мыслей, как только они оказались перед массивными дверями, ведущими в Большой зал. Как всегда нежно, Гарри взял его за руку и провёл через меньшую дверь, которую придерживал открытой для него, вызвав улыбку на его лице. Казалось, теперь Драко всегда улыбался самым незначительным вещам. Он считал, что это побочный эффект от постоянного пребывания рядом с таким невероятным человеком, с его собственным личным патронусом.       Так же, как и в коридорах, в Большом зале было очень мало людей. Из нескольких студентов, разбросанных по всему залу, Драко узнал одного слизеринца, который ел виноград, лениво листая учебник. Он, насколько Драко помнил, просил называть его Харпером и был блестящим в Зельеварении. После уроков Драко часто уделял ему несколько минут, чтобы обсудить различные вопросы, связанные с зельями. Услышав, как кто-то вошёл, Харпер оторвал взгляд от книги и дружески помахал Драко рукой, сопровождая это улыбкой. Драко улыбнулся в ответ, сияя, пока они с Гарри направлялись к учительскому столу.       — Добрый день, ребята, — поприветствовал их Невилл Лонгботтом.       Он сидел на своём обычном месте, рядом с профессором Спраут, а перед ним лежал выпуск «Ежедневного Пророка» и стояла наполовину пустая тарелка с кашей. Почему этот человек ел такую горячую еду в такой жаркий день, Драко не понимал, хотя, наверное, ему уже давно пора было привыкнуть к странностям Невилла.       Во время их совместного пребывания в Институте им удалось подружиться друг с другом. Это неизбежно случилось бы, учитывая все те случаи, когда Невилл видел голую задницу Драко, потому что в течение первого курса слишком часто заходил в комнату очень не вовремя. После очередного такого раза Невилл стал строго следить за тем, чтобы подобное не повторялось, и примерно тогда Драко научился ценить дружбу Невилла, и наоборот.       — Добрый день, Нев, — Гарри занял место справа от Невилла, а Драко сел рядом с ним. — Есть что-нибудь хорошее в Пророке на этот раз?       — Нет, конечно, — Невилл хихикнул, наклонился, чтобы взять газету, и положил её между Гарри и Драко. — Хотя на первой полосе отличная статья об одной парочке хогвартских стажёров.       Драко вытянул шею, чтобы заглянуть в газету, и его глаза закатились ещё до того, как он успел дочитать заголовок. Страница была озаглавлена крупными печатными буквами: «ОКОНЧАНИЕ СТАЖИРОВКИ ПОТТЕРА И МАЛФОЯ». Жаль, что на этот раз в названии не было никакого каламбура или игры слов. Драко очень долго смеялся, когда два месяца назад в Пророке появилась статья «ЗОЛОТАЯ ПОКУПКА ЗОЛОТОГО МАЛЬЧИКА» после того, как Гарри поймали за покупкой золотых вибраторов, стилизованных под снитчи. Гарри тогда не позабавила ни статья, ни смех Драко.       — Что за чушь, — Драко фыркнул и отодвинул газету. — Как будто больше не о чем писать. Разве Гермиона недавно не подписала мирный договор между феями Шотландии и Уэльса?       — Предотвращение войны не так достойно первой полосы, как всё, что делает Гарри, — указал Невилл, покачав головой. — Наш Спаситель не может даже купить секс-игрушку без того, чтобы Рита Скитер всё не испортила.       — Боже, это было всего один раз, — проворчал Гарри. — Теперь я знаю, что лучше не покупать такие вещи лично.       Драко цокнул языком.       — Я же говорил тебе, что лучше заказать совой.       Зная, что лучше не спорить, Гарри перевёл разговор в прежнее русло.       — Кроме того, мы ведь не единственные выпускники. Ещё есть ты, Невилл. И Агата, и Присцилла.       Агата Джелани и Присцилла Дрисколл — ещё одни стажёры по этой программе. Агата обучалась Астрономии у профессора Синистры и была очень маленького роста, с тёмными вьющимися волосами, которые чем-то напоминали Драко Гермиону. Однако на этом сходство и заканчивалось, поскольку Драко был уверен, что видел, как она выпивала по бутылке огневиски в «Кабаньей Голове» вечером каждой пятницы. Присцилла, высокая и стройная, с золотистыми волосами, — девушка Агаты и ученица профессора Граббли-Дёрг по Уходу за Магическими Существами. Невилл быстро подружился с ней, как только она проявила интерес к Травологии (которую выбрал он), так как она имела некоторое отношение к её собственной специализации.       Невилл согласно хмыкнул и забрал газету обратно, накрыв её своей тарелкой. Тарелка напомнила Драко о том, что он пришёл сюда пообедать, а лёгкое урчание в животе послужило ещё одним напоминанием. Он положил себе немного салата и кусочек мясного рулета, а Гарри сделал то же самое, только вывалил в свою тарелку порцию вдвое больше. Краем глаза Драко заметил в салате чёрные оливки и достал свою палочку, чтобы левитировать каждый кусочек к себе, помня, что Гарри не любил их вкус. Какое-то мгновение Невилл просто наблюдал за происходящим со странным выражением на лице. Как только Драко закончил делать это и начал есть, их разговор возобновился.       — Вы уже подготовили свои благодарственные речи? — спросил Невилл, теребя уголок своей газеты.       — Драко, наверное, уже может воспроизвести её задом наперёд, — поддразнил Гарри, подмигнув Драко и заставив его бледную кожу покраснеть. Наедине он кое-как справлялся с его мальчишеской улыбкой и игривым очарованием, но на людях это было почти невозможно.       — Мне нравится быть готовым, — Драко попытался насадить на вилку как можно больше оливковых ломтиков. — Не хочу застревать на всяких «э-э-э» или «эм», как кое-какой мой знакомый.       Гарри не пропустил его игривую поддёвку.       — М-м-м, не знаю. Мне кажется, этот знакомый довольно крутой.       — Уверяю тебя, это не так, — усмехнулся Драко.       — Ладно, проигнорируем эту странную… прелюдию… или что это, — Невилл прочистил горло. — А ваши семьи придут на церемонию?       Гарри доел последний кусок своего рулета и ответил:       — Да, некоторые из Уизли будут здесь. Ну и Рон, конечно, вместе с Мионой.       — Мои мама и тётя скоро придут, — просто ответил Драко, не потрудившись вдаться в подробности, почему его группа поддержки так прискорбно мала. Невилл понимающе кивнул.       — Моя бабушка приедет ближе к вечеру. Мне потребовалась целая неделя, чтобы убедить её не приходить пораньше. Она говорит, что просто слишком гордится мной, вот и всё.       Драко помнил бабушку Невилла. Он встречался с ней несколько раз, когда учился в Институте, и в основном видел, как она одаривала Невилла любовью и заботой. Встретившись с Драко и Гарри, она тут же решила, что они ей тоже нравятся, и принялась восхищаться тем, какие они милые молодые люди. Можно было с уверенностью сказать, что Драко она очень понравилась.       Они втроём лениво болтали о разных вещах, прежде чем наконец закончить трапезу. Невилл быстро убежал в теплицы, крича что-то о своих прыгающих поганках, когда в его напоминалке взорвались красные чернила. Теперь Драко уже знал, что лучше не удивляться отношению Невилла к своим растениям, поэтому он вместе с Гарри вышел из Большого зала, напоследок окинув его взглядом, а потом за ними закрылись огромные дубовые двери. Всего через несколько часов зал полностью переделают, чтобы провести их выпускную церемонию, и эта мысль заставила желудок Драко тревожно трепетать.       — Хэй, ты в порядке?       Драко повернулся к Гарри и встретился с ним лицом к лицу.       — Просто задумался, — признался он. — Сегодняшний вечер. Церемония. Как быстро, кажется, движется наша жизнь.       Гарри сократил расстояние между ними и поцеловал его в висок.       — Хэй, как я всегда говорю: шаг за шагом. Звучит неплохо?       Драко кивнул. Впервые Гарри сказал ему это в самом начале, когда они только официально утвердили свои отношения. Шаг за шагом, всегда вместе. Именно так Гарри всегда удавалось успокоить Драко, утихомирить его тревогу.       — Мне нужно кое о чём поговорить с МакГонагалл, — признался Гарри. Его глаза ускользнули от пристального взгляда Драко, что говорило о том, что он нервничал. — Но я вернусь в нашу комнату как раз к тому времени, как ты начнёшь ворчать по поводу моего выбора одежды.       — Не забудь…       — …вернуться хотя бы за час до церемонии. Которая начинается в шесть. Да, я тоже был на собрании, получил уведомление и всё такое.       — Умоляю тебя, не опаздывай, — Драко закатил глаза.       — Мне нравится, когда ты меня умоляешь, — сказал Гарри с многозначительной усмешкой на губах.       — Я в этом не сомневаюсь, — Драко покачал головой, раздражённый своей слабостью к этому забавному парню и его непристойным комментариям. — А теперь иди, не заставляй МакГонагалл ждать.       Затем Гарри выпрямился, отдавая шутливый салют, а потом наклонился и поцеловал Драко в губы. Когда он попытался отстраниться, Драко немедленно притянул его обратно за рубашку и углубил поцелуй. Гарри легко подчинился, приоткрыв рот, чтобы предоставить Драко больший доступ. Это должно было быть отвратительно, учитывая, что они только что поели, но Драко ничего не мог с собой поделать и проскользнул языком в его рот. Гарри страстно целовал его в ответ, его руки спустились по бокам Драко и притянули его ещё ближе.       Наконец Драко отстранился, тяжело дыша.       — Вот теперь можешь идти.       С каким-то мечтательным выражением на лице он проводил Гарри взглядом до противоположного конца коридора. Дважды тот оглянулся на Драко, и оба раза с дурацкой улыбкой, от которой его желудок несколько раз перекувыркнулся. Как только его удаляющаяся фигура исчезла из виду, Драко заставил себя пошевелиться и направился обратно наверх, в их общую комнату.       Было уже почти четыре, когда Драко вернулся в спальню. В отсутствие Гарри он приготовил свою мантию и повторил речь ещё дюжину раз. Он уже говорил это раньше, но всё же он твёрдо решил не облажаться, когда выйдет на сцену. В его желудке поселилась тревожность, и это заставляло его нервничать. Когда ему ничего не осталось, кроме как одеться, он трижды застелил постель и навёл порядок в комнате. Это не очень помогало справиться с тревогой, но в какой-то мере уменьшало его беспокойство.       Ему не стоило нервничать, и всё же он нервничал. Теперь дело было не только в речи. Правда в том, что Драко был напуган. Он не знал, что ждало его в будущем, после войны он больше не был в этом уверен. Это было так не похоже на то, как его воспитали — всё решили уже задолго до его рождения. Драко должен был пойти по стопам своего отца и стать хозяином дома, главой семьи Малфоев. Теперь же эта фамилия потеряла весь свой престиж, и Драко приходилось самому собирать репутацию по осколкам и делать своё собственное имя.       Шаг за шагом, напоминал он себе, делая глубокие вдохи. Шаг за шагом, точно так же, как всё было с Гарри. По одному маленькому шажку за раз он встретился с Гарри той ночью в общей гостиной, а потом влюбился в этого парня, который был его врагом в течение многих лет. Эта мысль успокаивала его, и он умудрился почти спокойно сесть, уже не чувствуя постоянного зуда.       Шаг за шагом, всегда вместе.       Без Гарри ему никогда и в голову бы не пришло начать карьеру профессора Зельеварения, и, вполне вероятно, он оказался бы несчастным и застрял на какой-нибудь скучной министерской работе. Это почти комично — то, что Гарри никогда не переставал спасать людей, как будто это была его маленькая сверхспособность.       Достаточно успокоившись, Драко начал одеваться. Перед тем как надеть мантию, он снял боксеры и заменил их на трусики персикового цвета. Гарри подарил их ему на день рождения в этом году, что привело к часовому спору о том, для кого на самом деле был этот подарок — для него или для Гарри (но он довольно быстро заткнулся, как только Гарри засунул свой язык ему в задницу). По словам Гарри, с этим цветом его бледная задница выглядела аппетитно. Драко попытался не покраснеть, вспомнив, как Гарри выразил эту самую мысль.       Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда Драко закончил застёгивать последние пуговицы на рукавах своей мантии, и он повернул голову, чтобы увидеть на пороге Гарри. Какое-то мгновение он просто стоял, уставившись на Драко, а затем присвистнул, оглядывая его, одетого во всё черное, как и требовалось для церемонии.       — Вау, ты просто…       — Финдеперсовый? — предложил Драко.       — Чрезвычайно, — Гарри засмеялся, подошёл к нему и чмокнул в губы. — Я правда не могу дождаться, когда вечером сниму это с тебя.       Драко оттолкнул его лёгкой, но твёрдой рукой.       — Притормози, Поттер, — сказал он, изо всех сил стараясь побороть румянец на лице, вызванный словами Гарри. — А теперь, давай, тебе тоже пора одеться.       Наряд, который Гарри выбрал для сегодняшнего вечера, был очень хорош. Нет, не то слово — он был просто невыносимо финдеперсовым. Драко мог назвать его именно таким, когда они стояли вместе перед огромным зеркалом, изучая одежду друг друга. В то время как мантия Драко была гораздо более облегающей, скроенной именно так, как ему нравилось, брюки Гарри выглядели более расслабленными, но их отлично дополнял хорошо подогнанный жилет, а рукава рубашки подчёркивали восхитительные мышцы на его руках.       — Ну разве ты не великолепен? — отметил Драко. Потому что Гарри и правда выглядел как чёртова модель с этим непринуждённым лицом и растрёпанными волосами.       — Просто пытаюсь соответствовать своему великолепному бойфренду, — ответил Гарри.       Драко хотел ответить, но был слишком поражён тем, каким чертовски красивым был сам Гарри, его сильная нижняя челюсть и нос с горбинкой. Его глаза, всегда такие яркие и очаровательные, блуждали по телу Драко с явным одобрением, и это только сильнее сжимало его внутренности. Ему очень повезло, что этот прекрасный человек был его бойфрендом и что он думал о нём то же самое.       Гарри потянул руку, чтобы убрать прядь волос с лица Драко.       — Тебе уже лучше, милый?       Драко кивнул.       — Я же с тобой.       Затем Драко попытался целомудренно поцеловать его, но этот поцелуй быстро перерос в страстный. Через несколько секунд он уже прижал Гарри к зеркалу, тонкие пальцы впутались в его густые волосы, а в ответ Гарри скользнул сильными руками вниз по его спине, пока они не достигли его округлой задницы, крепко сжав ткань, прикрывающую её. Пока Драко вылизывал его горячий рот, колено Гарри протолкнулось между ног Драко, и это давление было очень желанным, но всё у них были другие дела.       — М-м-м, церемония, — возразил Драко. Это звучало жалко и неубедительно даже для него самого, и Гарри, наверное, был согласен с этим, жарко хихикнув в его губы. — Нам… э-э… нам нужно идти.       — Ну ещё один поцелуйчик.       То, как хорошо Гарри выглядел прямо сейчас, сводило Драко с ума. Драко ничего так не хотел, как отмазаться от церемонии, остаться здесь и тереться о мускулистую ногу Гарри до звёздочек перед глазами. Он хотел, чтобы Гарри использовал его таким же образом, чтобы тёрся о него своим членом сквозь одежду, пока не кончит и не запачкает свои брюки, хотел потом прижать Гарри к зеркалу и языком слизать всю сперму с его члена, надеясь снова заставить его кончить.       Как только член Драко действительно начал напрягаться, Гарри отстранился, тяжело дыша и явно сожалея об этом. Драко пытался последовать за ним, потянувшись, чтобы захватить его губы в новый поцелуй, но Гарри упёрся твёрдой рукой в его грудь, удерживая его на месте и издав разочарованный стон.       — Не могу поверить, что говорю это, но нам действительно пора идти.       Драко позволил себе погреться в угасающем жаре их страсти, прежде чем наконец взять инициативу на себя и полностью отстраниться.       — Хорошо-хорошо. Нам нужно быть на выпускной церемонии.

***

      Церемония была пышной, но не настолько, как в конце их восьмого курса. Например, она была рассчитана на гораздо меньшее количество гостей, потому что выпускались всего пять человек, а не тридцать, как в том году. Украшения тоже были менее показными, более приглушёнными, но всё ещё очень утончёнными. В честь праздника Большой зал был наполнен золотыми акцентами, и Драко не смог не очароваться волшебным ночным небом, которое нависало над ними, контрастируя с блеском украшений.       Со сцены Драко заметил свою мать и Андромеду, сидящих рядом друг с другом с идеально ровными спинами и одинаковыми грациозными улыбками. Рядом с Андромедой сидел маленький Тедди Люпин, занятый какой-то игрушкой, которую Андромеда дала ему, чтобы он не слишком шумел во время церемонии. Ему только недавно исполнилось пять лет, и он уже стал настоящим болтуном. Гарри говорил, что это побочный эффект от того, что он слишком много времени проводил рядом с Драко.       Драко удивился, обнаружив там также Панси и Блейза, поскольку ни один из них не сказал ему, что они будут присутствовать. У него сложилось впечатление, что они оба заняты, поэтому он даже не стал слать им приглашения. Наверное, его мать приложила руку к тому, что они оказались здесь.       Панси выглядела совсем не так, как в прошлый раз, когда он видел её на Рождество; теперь её волосы стали намного длиннее и свисали чуть ниже плеч. Блейз выглядел как и всегда, черты его лица были резкими, в отличие от всех, кто сидел рядом с ним. Драко увидел, что они оба были одеты в официальные мантии одной из модных линий Панси, которые были выпущены только этой весной. Когда друзья заметили, что он смотрел в их сторону, Панси помахала ему рукой, а Блейз улыбнулся. Драко мог только кивнуть в знак приветствия, стараясь не устраивать представлений во время речи МакГонагалл.       — Эти стажёры были выбраны на основе их выдающихся достижений в соответствующих областях магии, а также их особой склонности к обучению, — усиленный Сонорусом голос директрисы разносился по всему Большому залу.       Она сделала паузу, чтобы обернуться назад, и её взгляд скользнул по ряду стажёров. Они сидели в алфавитном порядке, и Гарри с Драко оказались рядом друг с другом. Взгляд Драко скользнул туда, где справа от него сидел Гарри, на остальную часть речи МакГонагалл он внимания уже не обращал. Похоже, Гарри тоже, потому что их взгляды встретились — Драко оглянулся и обнаружил, что Гарри уже смотрел на него. Тепло разлилось в его груди, когда он посмотрел на своего возлюбленного, выглядящего таким сияющим в свете свечей и золотых отблесках.       Драко всегда мечтал об этом — о такой любви и близости. О Гарри Поттере. Он никогда по-настоящему не понимал, что это было за желание, пока Гарри не спас ему жизнь в Выручай-Комнате, оставив его совершенно сбитым с толку своими чувствами к Спасителю магического мира. Теперь, когда это всё было у него в руках, когда у него была возможность просто целовать и обнимать Гарри в любое время, у него от восторга кружилась голова. Это своего рода высшая сила, которая никогда не исчезнет, и Драко как настоящий слизеринец наслаждался этим чувством.       Гарри смотрел на него своими изумрудными глазами, сияющими ярче, чем любое украшение в зале. Мерлин, Драко так любил эти глаза. Он слышал, как Гарри хвалил его собственный цвет глаз — тускло-серый, унаследованный им от отца. Но их серый цвет не мог сравниться с зелёными глазами Гарри, их яркость и сложность оттенка напоминали Драко утончённый берилл. Этот цвет был настолько красивым, что его хотелось видеть на ювелирных украшениях.       Где-то на задворках сознания Драко отметил, что МакГонагалл говорила о достижениях каждого из них, пока они были стажёрами. Впрочем, ему было всё равно, слишком уж заворожен он был тем обожанием, которым одаривал его Гарри. Он был уверен, что в данный момент такое же выражение отражалось и на его собственном лице, а его розовые губы были приподняты в широкой усмешке. Настолько незаметно, насколько это возможно на сцене перед публикой, Драко протянул руку к коленям Гарри, чтобы переплести их пальцы вместе, наслаждаясь тем, как крепко Гарри обхватил его ладонь. Гарри на мгновение прикусил полную нижнюю губу, явно желая что-то сказать.       Когда Драко вопросительно приподнял бровь, Гарри криво усмехнулся и, наклонившись, прошептал ему на ухо:       — Не могу отделаться от того, как ты сейчас красив.       Драко искренне надеялся, что его румянец не был так заметен при всех этих огнях.       Ещё одно отличие, которое заметил Драко, заключалось в том, что эта церемония была намного короче, чем по окончании восьмого курса. В самом конце церемонии каждый из стажёров должен был произнести благодарственную речь, но перед этим МакГонагалл объяснила присутствующим слушателям планы каждого из них после окончания стажировки. В следующем году Невилл будет работать учителем по Травологии совместно с профессором Спраут. Но это будет только на год, так как профессор Спраут объявила, что потом уйдёт на пенсию. Слагхорн уходит в отставку после окончания учебного года, поэтому в следующем году Драко должен будет занять его место, а Гарри, в свою очередь, — взять на себя роль профессора Защиты от Тёмных Искусств, а профессор Батиста возьмёт на себя обязанности тренера по квиддичу и полётам. Что же касается девушек, Агаты и Присциллы, то они планировали работать вместе в качестве частных наставников для других детей.       Их вызывали получить выпускные медали, Присцилла пошла первой, Агата — за ней, а следующим был Невилл, который использовал время своей речи, чтобы поблагодарить своих друзей, семью и всех, кто когда-либо поддерживал его, и выразил особую благодарность своей бабушке, которая сидела в первом ряду с улыбкой на лице. Как только Невилл закончил, настала очередь Драко. Прямо перед тем как встать, Драко улыбнулся Гарри, Гарри улыбнулся в ответ, ободряюще сжал его руку и отпустил.       — Поздравляю, мистер Малфой, — поприветствовала его МакГонагалл, как только он добрался до неё на сцене.       — Спасибо, директор.       — Просто Минерва, — ответила она, изогнув губы таким образом, что Драко почувствовал себя так, словно его посвятили в маленькую тайну. Она продолжила надевать на него медаль, и Драко был вынужден слегка пригнуться, чтобы помочь ей. — Я с нетерпением жду возможности поработать с вами.       Он принял медаль и кивнул в ответ на её слова, а потом шагнул вперёд к подиуму, заняв её место за металлической стойкой. Теперь все взгляды были устремлены на него, когда он готовился заговорить, а его руки теребили сложенный пергамент с текстом речи, к которой он так старательно готовился. Он всматривался в лица зрителей, большинство из них были ему знакомы, кто-то — нет. Однако самый главный человек — это тот, на которого ему нужно оглянуться, чтобы увидеть его, и именно ободряющая улыбка Гарри позволила ему наконец заговорить.       — Всем добрый вечер. Спасибо, что пришли на сегодняшнюю церемонию, — обратился Драко к толпе. Он заметил довольное выражение лица матери, вызванное его манерами, и продолжил с лёгкой улыбкой: — Ваше присутствие здесь очень важно для меня и для остальных выпускников, так что спасибо вам за то, что нашли время поддержать нас. Я выражаю свою благодарность моей матери, которая непоколебимо поддерживает меня во всех моих начинаниях. Она — одна из многих причин, по которым я стою здесь, живу и дышу, делаю ещё один шаг в своё будущее.       Драко остановился, чтобы сделать глубокий вдох.       — Я также хотел поблагодарить директора МакГонагалл. Она была очень терпелива со мной и поддерживала меня, и я должен сказать ей спасибо за то, что она приняла меня в такую престижную программу.       МакГонагалл благодарно кивнула ему, стоя в стороне и открыто улыбаясь. Драко кивнул в ответ и продолжил:       — Как многие из вас знают, я не всегда принимал правильные решения.       Его голос на мгновение пропал, в горле пересохло. Зрители нетерпеливо смотрели на него, ожидая, когда он закончит свою речь. Ни для кого не секрет, что именно Драко делал во время войны. Это было так давно, но он был на другой стороне, которая сражалась за то, чтобы уничтожить всё то, что они сейчас собрали в этой комнате.       В панике он обвёл взглядом толпу, но ничего не увидел. В его сознании замелькали расплывчатые образы лиц родственников, друзей и людей, переживших войну. В конце концов его взгляд упал на Молли Уизли, на губах которой играла добрая улыбка. Чувство вины за то, что он видел её без Фреда, стиснуло его, и на мгновение ему показалось, что он не может дышать.       — Прошу прощения, — с трудом выдавил Драко. Он сжал руками край стойки, костяшки его пальцев побледнели сильнее, чем это казалось возможным. Теперь ему требовалась вся его сила, чтобы сбросить тяжесть с груди. «Шаг за шагом, — напомнил он себе. — А теперь закончи свою речь». — Как я уже говорил, я совершил много ошибок. Моё прошлое невозможно стереть, но я благодарен за эту возможность двигаться к лучшему будущему. Особенно с кем-то, о ком я так сильно забочусь.       Драко не нужно было даже поднимать взгляд, чтобы понять, что аудитория переключила своё внимание с него на Гарри, всё ещё сидящего на своём месте позади Драко. В какой-то мере ему помогло осознание того, что внимание уже отвлечено от него, и это дало ему силы закончить свою речь. Не оглядываясь назад, Драко обратился к своему бойфренду в последней части своей речи.       — И последний человек, которого я хочу поблагодарить, — это мой бойфренд, Гарри Поттер. Когда рядом нет никого, я знаю, что он всегда готов принять меня с распростёртыми объятиями. Именно из-за него я сейчас делаю вот это всё, и мне не терпится продолжить заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь, вместе с ним. Спасибо вам всем.       Услышав аплодисменты, Драко отвесил вежливый поклон и вернулся на своё место. Тогда МакГонагалл позвала Гарри, и как раз в тот момент, когда Драко собирался сесть, Гарри встал со своего места. Прежде чем нетерпеливо дойти до подиума, он остановился, чтобы приподнять Драко над полом и поцеловать его прямо перед зрителями. Протесты Драко приглушились, когда он растворился в поцелуе, не обращая внимания на аудиторию, и удерживая себя на крепких руках Гарри. Гарри, мерзавец, зашёл так далеко, что наклонился, заставив Драко прогнуться в спине. Драко рассмеялся прямо в рот Гарри, и тот подхватил его веселье. Они отстранились друг от друга только тогда, когда МакГонагалл демонстративно прочистила горло, на что Гарри осторожно поставил Драко на ноги и одарил директрису извиняющейся улыбкой.       Драко сел на своё место с пылающим лицом, раскрасневшимися щеками и слегка растрепавшимися от прикосновений Гарри волосами. Невилл покачал головой со смехом в глазах, и, если бы Драко был более сосредоточен, он смог бы увидеть, как Рон и Гермиона хихикали над их представлением. После стольких лет они слишком привыкли к выходкам Драко и Гарри.       МакГонагалл только что вручила Гарри его медаль и протянула руку для рукопожатия, а Драко наконец-то успокоился. Он поднял голову как раз в тот момент, когда Гарри полностью проигнорировал руку МакГонагалл и крепко обнял её. Директор ответила ему весёлой улыбкой, и у Драко защемило в груди от радости от того, как много любви окружает их с Гарри. Он понятия не имел, каково это для МакГонагалл — знать их и видеть, как они растут на войне, а в конце концов становятся нормальными. По крайней мере, настолько нормальными, насколько это вообще возможно.       Как и следовало ожидать, речь Гарри была короткой. Драко помнил, что он написал её всего за один день. Дело было не в том, что он говорил нечестно — Драко пришлось понять это на собственном опыте, когда они только начали встречаться, — а в том, что он не очень верил в формальность или отточенность, когда речь заходит о чувствах. Поначалу это было поразительно, особенно для такого человека, как Драко, который всю жизнь тщательно планировал каждое своё слово, чтобы никого не расстроить или использовать свои слова в корыстных целях. Серьёзность и искренность Гарри раздражали его, когда они были детьми, но только потому, что Драко раньше никогда не мог так же. Теперь это просто стало ещё одной чертой в его характере, которую Драко лелеял.       Гарри поблагодарил своих друзей и семью, а именно Рона, Гермиону и Уизли. Миссис Уизли, которая раньше просто плакала, теперь совсем разрыдалась, вытирая слёзы платком и всем, что попадётся под руку. Кроме Рона, единственные Уизли, присутствовавшие вместе с ней, — это Джордж и её муж Артур, который сочувственно похлопал жену по спине. Гарри продолжил благодарить своих учителей и Драко, которому он подмигнул, заставив его щёки вспыхнуть ещё больше. В самом конце он уделил минуту тому, чтобы поблагодарить своих родителей и всех тех, кто пожертвовал своей жизнью ради него. Драко был уверен, что после этого в зале не осталось ни одного человека с сухими глазами.       Как только Гарри снова занял своё место, МакГонагалл вернулась на подиум и объявила:       — Я представляю вам наших выпускников стажёров.       В зале раздались громкие аплодисменты, и все они дружно встали. Гарри улыбнулся Драко, а потом взял его за руку. Пока МакГонагалл благодарила всех за то, что они пришли, Гарри поднёс руку Драко к своему лицу и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Драко знал, что он хотел сказать этим жестом, и Гарри даже не нужно было произносить это вслух. «Я горжусь тобой», — говорили глаза Гарри. Драко только надеялся, что в его глазах отражалось то же самое.       Ужин тоже проходил в Большом зале. Хлопнув в ладоши, МакГонагалл убрала стулья, и появились столы с едой. Драко нужно было только встать, и Гарри последовал за ним вниз со сцены к их семье и друзьям. Прежнее нервное ощущение продолжало оставаться в его теле, только теперь стало гораздо легче, чем раньше. Ему просто нужно помнить, что всегда всё идёт шаг за шагом. Раньше он проходил через СОВ и ЖАБА. Потом он подал документы и поступил в Институт. А теперь он сделал ещё один шаг, пройдя стажировку в Хогвартсе, и готовился сделать следующий. Может быть, сейчас Драко не нервничал, а скорее был взволнован — взволнован предстоящим шагом в жизнь с Гарри.       — Ты слишком много думаешь, — смешок Гарри вывел его из задумчивости.       Драко нахмурился или, по крайней мере, попытался это сделать, но ему было очень трудно избавиться от улыбки, которая, казалось, намертво приклеилась к его лицу.       — Осторожно, если Панси услышит, она всегда будет дразнить нас, что мы одна из тех парочек, которые стали одним целым.       — А разве это плохо? — Гарри сжал его руку и оттянул его в сторону, чтобы он не врезался в стоящего перед ним гостя. Драко успел вовремя спохватиться и вместо этого врезался спиной в крепкую грудь Гарри.       — Нет. Конечно, нет.       Андромеда, Тедди и мать Драко нашли их первыми. Толпа расступилась перед ними, и женщины поприветствовали обоих парней поздравительными объятиями. Тедди сначала поздоровался с Гарри, а потом подошёл к Драко и потребовал взять его на ручки. Драко легко согласился, как всегда с Тедди, и с улыбкой принял мальчика в свои объятия.       — А ты не слишком большой, чтобы тебя носили на ручках? — поддразнила его Нарцисса. Андромеда выглядела столь же удивлённой, но воздержалась от каких-либо комментариев.       Тедди покачал головой, демонстративно обняв Драко за шею.       — Это же Драко, — возразил он. — У него хватит сил, чтобы меня удержать.       — Клянусь, — начал Гарри, раздражённо покачав головой, — по тому, как он к тебе относится, можно подумать, что ты его крёстный отец, а не я.       С тех пор, как Тедди и Драко впервые встретились, мальчик бесповоротно влюбился в Драко. Это произошло летом после восьмого курса, когда Тедди был ещё совсем маленьким. И в итоге Андромеда настояла на том, чтобы Гарри и Драко навещали её чаще, а затем это превратилось в то, что они присматривали за Тедди всякий раз, когда она была занята. Драко первоначально приписывал обожание Тедди к тем странным и неопределённым отношениям, которые связывали их как членов семьи, но Гарри утверждал, что он просто лучше ладит с детьми, чем ему кажется.       Драко показал Гарри язык, и Тедди повторил за ним.       — У него просто хороший вкус, ясно же.       — Ясно же! — повторил Тедди, идеально имитируя аристократичный тон Драко. Гарри издал смешок и легонько щёлкнул Тедди по носу. В ответ на это кончик его носа значительно удлинился.       — Вы только посмотрите, — сказал Гарри с бесстыдным весельем. — Теперь у обоих моих мальчиков одинаковые носики.       Драко не смог сдержать оскорблённого возгласа:       — Мой нос не настолько большой!       Гарри, похоже, был готов возразить, но тут вмешалась Андромеда, успокаивающе положив руку ему на плечо.       — Подумать только, вы оба совсем скоро станете профессорами. А потом будете учить Тедди.       — Драко будет моим учителем? — Тедди посмотрел на Драко с надеждой в глазах, полностью игнорируя нытьё Гарри по поводу того, что его как будто и не существует. Грудь Драко сжалась от бесспорного восхищения, которое испытывал к нему этот ребёнок. Он никогда не поймёт, почему этот малыш так высоко его ценит, но всегда будет благодарен за это.       — Пока нет, пушистик, — ответил Драко. Он снова сжал мальчика в объятиях, с каждой минутой всё больше понимая, насколько он подрос с тех пор, как они разговаривали в последний раз. — Когда ты поступишь в Хогвартс, мы с Гарри будем твоими учителями.       Тедди слегка надул губы, что выглядело слишком знакомо, и подозрения Драко подтвердились, когда он посмотрел на Гарри и увидел такое же выражение на его лице. На данный момент Драко и близко не был готов к тому, чтобы иметь ребёнка, хотя нельзя было отрицать, что каждый раз, когда он общался с Тедди, у него что-то щекотно трепетало в животе. Особенно когда Гарри был рядом, доказывая, как приятно было бы видеть его в роли отца. Драко полагал, что это ещё один шаг, на который они смогут решиться в будущем.       Совсем скоро Андромеда и Тедди собрались уходить, потому что малышу пора было ложиться спать. Тедди протестовал, говорил, что может ещё очень долго бодрствовать, но его аргументы резко прервались, когда он громко зевнул и застеснялся от своих предыдущих заявлений. Гарри пообещал ему, что они обязательно навестят его на следующей неделе и, может быть, даже останутся на ночь, если Тедди будет хорошо себя вести. Это вызвало улыбку на лице мальчика, и этого было достаточно, чтобы на некоторое время успокоить его.       Нарцисса сказала, что тоже пойдёт с ними, но хочет сначала поговорить с Драко наедине. Судя по любопытному взгляду Андромеды, Драко предположил, что мама не обсуждала это с ней. Гарри посмотрел на неё так же подозрительно, но не стал противиться, ловко забрал Тедди из рук Драко и отошёл в сторону вместе с Андромедой. Нарцисса быстро отвела Драко в другую сторону, чудесным образом умудрившись найти полузакрытое место среди хаоса Большого зала, где сын мог слышать её, даже когда она говорила тихим голосом.       Она поджала губы, выкрашенные помадой в глубокий красный цвет.       — Извини, что так грубо увела тебя, но у меня есть на то свои причины.       Драко узнал странную интонацию в голосе своей матери. Сейчас она редко говорила таким тоном, но он помнил, что часто слышал его во время войны. Это не соответствовало её позе — прямой, высокой и царственной. Однако это, без сомнения, был тот самый голос, к которому Драко так привык, будучи шестнадцатилетним мальчиком, сидящим за столом во главе с Волдемортом. Нарцисса Малфой нервничала, и это не вызывало ничего, кроме беспокойства в желудке Драко.       — Ты меня пугаешь, — признался Драко, стараясь говорить непринуждённо. Он попытался вспомнить, с чем его мать могла бы столкнуться в последнее время. — Это всё из-за поцелуя на сцене? Ты же должна знать, как Гарри относится к этим вещам, я…       Мать удивила его своим смехом.       — Драко, конечно же, нет. Я уже слишком привыкла к вашему с Гарри поведению.       Это вызвало румянец на лице Драко, и он облегченно выдохнул. Рассказать матери о своём новом статусе отношений с Мальчиком-Который-Выжил было гораздо легче, чем можно было бы ожидать. Она была в восторге от этой новости и встретила Гарри с распростёртыми объятиями. Драко вспомнил, как они впервые встретились и по-настоящему познакомились, когда его мать пригласила их обоих на чай. Они быстро разговорились, как только неловкость рассеялась, и следующее, что Драко помнил, — как его мать показывала Гарри оранжерею, где хранились её новые картины.       — Я просто подумала, что будет лучше, если ты откроешь свой выпускной подарок наедине, — призналась Нарцисса, возвращая внимание Драко к разговору, доставая маленькую коробочку из кармана своей мантии. Она взмахнула перед ним коробочкой, зажатой в бледной руке. — Твой отец помог мне выбрать его.       Драко резко поднял взгляд и встретился со взглядом её бледно-голубых глаз, неуверенность запечатлелась на его лице. Ему потребовалось огромное усилие, чтобы произнести всего одно слово:       — Отец?       С тех пор как Драко рассказал отцу о своих отношениях с Гарри, они больше не разговаривали. Даже сейчас Драко сожалел о своём решении провести этот разговор лично. Возможно, язвительные слова отца ранили бы его меньше, если бы Драко прочёл их в письме. Вместо этого он был вынужден сидеть и терпеть гнев Люциуса, когда тот плевался желчью из-за того, что Драко влюбился в человека, из-за которого его посадили в Азкабан. В какой-то момент Люциус почти преуспел в своих намерениях, и Драко сразу же отправился домой, чтобы расстаться с Гарри, но в последнюю секунду понял, как глупо было бы позволить себе снова стать жертвой манипуляций отца.       Тогда Драко попросил Гарри как-нибудь использовать своё влияние, и Люциуса перевезли из Азкабана в коттедж под надзором Министерства. Нарцисса, всегда сопровождаемая двумя аврорами, навещала его, когда появлялась такая возможность, но Драко никогда там не появлялся, всё ещё опасаясь того, что отец скажет ему, когда они снова встретятся.       — Он прочитал твоё письмо, — объяснила мать, протягивая коробку в дрожащие руки Драко. — О том, что вы с Гарри сегодня заканчиваете стажировку.       — Я понял, — пробормотал Драко.       Он не всегда писал ему письма. Мама предложила делать это после того, как отец больше не захотел видеть его лично. Сначала он не хотел, чувствуя, что отец не заслуживал никакого общения с ним — даже через письма, — но в конце концов сдался и начал время от времени писать о своей нынешней жизни с Гарри. Гарри, понимая, как сложно ему было, никогда не упоминал об этом, и Драко это ценил. Он так и не узнал, читал ли отец эти письма, потому что не получил от него ни одного ответа.       Драко уставился на маленькую коробочку, которая теперь лежала у него на ладони. Она была величиной почти с ладонь и обшита бархатом сливового цвета. Ему показалось, что он уже видел подобные шкатулки в поместье, они были разного размера, и в них обычно хранились фамильные реликвии и драгоценности. Сверху был вышит серебряный узор, напоминающий некоторые из цветочных гобеленов, которые Драко видел на занавесках у себя дома.       Губы Нарциссы слегка искривились в ответ на его очевидную нерешительность, а глаза прищурились в предвкушении.       — Ну… открой её.       Он бросил на мать странный взгляд, а потом медленно открыл коробочку и тихо вздохнул, увидев её содержимое. Внутри лежали два кольца из жёлтого золота и серебра, сливающихся в морской узел. Они покоились на плюшевом бархате, сверкающем в свете, падающем сверху.       — Мама… что…? — он потерял дар речи, продолжая осматривать изящные украшения.       Нарцисса положила прохладную ладонь на щёку Драко.       — Надеюсь, ещё не слишком поздно, чтобы ты простил своего отца. Он искренне сожалеет о том, как относился к тебе в прошлом, и просто хочет, чтобы ты был счастлив.       Драко никак не мог придумать достойного ответа, слёзы жгли ему глаза, а горло сжалось. В своём последнем письме отцу, доставленном всего две недели назад, он выразил намерение вскоре сделать Гарри предложение. Он не знал, когда его отец изменил своё решение, но теперь, когда у него в руках было вещественное доказательство его раскаяния, это уже не имело значения.       — Потребовалось немного усилий, но мы вместе выбрали этот дизайн, — объяснила ему мать добрым голосом. Когда Драко не ответил, она опустила руку. — Тебе нравится?       — Мама, я… — Драко захлопнул коробочку и засунул её в карман своей мантии. Очень быстро он вытер глаза, избавляясь от набежавших слёз. — Мне нравится. И Гарри тоже понравится.       Драко крепко обнял мать, изо всех сил стараясь не зарыдать, уткнувшись ей в волосы, как будто он снова стал ребёнком. Она ушла с Андромедой и Тедди сразу же после этого, улыбка украшала её лицо. Драко попрощался с Андромедой точно так же, крепко обняв её, а потом встал на колени, чтобы обхватить руками Тедди, и сдался, когда мальчик попросил поцеловать его в щёку.       Когда они наконец ушли, на лице Гарри появилось странное выражение.       — Всё хорошо?       Драко не ответил словами, а просто привстал на носочки и поцеловал Гарри. Он снова не заботился о людях вокруг, обвил руками шею Гарри и потерял себя в чувстве заботы и обожания. Гарри не возражал, нетерпеливо проскользнув в рот Драко языком. Драко чувствовал, как губы Гарри дёрнулись напротив его губ, расплываясь в улыбке, когда его руки опустились на бёдра Драко.       У Драко не просто всё хорошо, у него всё великолепно.       Его рука блуждала в волосах Гарри, пальцы путались в густых завитках на затылке. Это прикосновение привязывало его к реальности, не давая уплыть в мысли и мечты о совместном будущем. Восторг разливался по его телу, заставляя пальцы ног поджиматься, а кожу покалывать от предвкушения — совсем скоро он сделает предложение этому замечательному человеку. Гарри крепче сжал руками его бёдра, когда Драко наклонил голову и вытянул шею, продолжая его целовать.       — Ой, здесь же дети!       Гарри отстранился от губ Драко, но всё ещё не выпустил его из своих объятий. Драко обернулся и увидел, что их друзья и Уизли наконец-то их нашли. Первым заговорил Рон, его веснушчатое лицо покраснело от собственного насмешливого высказывания.       — Он имеет в виду себя, — вставил Джордж. Это вызвало свирепый взгляд у его младшего брата и смех у всех остальных.       Миссис Уизли отмахнулась рукой от глупостей своих сыновей и оттолкнула их в сторону, чтобы заключить Гарри и Драко в объятия.       — Поздравляю вас, мои дорогие мальчики. Артуру пришлось уехать из-за срочной работы, но он хотел, чтобы вы знали, как мы все счастливы за вас обоих.       Гарри и Драко искренне поблагодарили её и остальных за поздравления. Панси, не привыкшая ходить вокруг да около, громко объявила, что у всех есть для них подарки. Она больше всех волновалась, вручая невзрачный пакет, дерзко подмигивая и намекая на то, что Гарри очень понравится её подарок. Драко закатил глаза, видя явный восторг Гарри от этого заявления, а тот с энтузиазмом забрал пакет. Драко только надеялся, что этот подарок не настолько нелепый, как наряд горничной, который Панси сшила ему на двадцатилетие.       Блейз, ублюдок, подарил им второй том «Карма Сутры», что заставило Гарри рассмеяться, прежде чем он уменьшил книгу и засунул её в пакет к подарку Панси. Блейз настоял на том, что ему было необходимо преподнести им эту книгу, чтобы она дополнила уже имеющийся у них первый том. Миссис Уизли не нашла этот подарок таким забавным так же, как и то, что Гарри подарил Драко первый том, когда они впервые отмечали Рождество в Норе все вместе.       Подарок Рона, с которым ему помогали Джордж и Гермиона, оказался картой. Сначала Драко не был в восторге, потому что это, похоже, была обычная карта Хогвартса. Однако с помощью простого заклинания чернила ожили и пергамент усеяли крошечные сердечки, разбросанные по всей территории. Затем им объяснили, что карта показывает все места в Хогвартсе, в которых они занялись сексом. Тревожное количество сердечек находилось там, где была их комната. Драко выхватил карту, прежде чем Блейз или миссис Уизли успели забрать её и посчитать, сколько там сердец и где они находятся.       — Возможно, мы вдохновились картой мародёров, — признался Рон, задумчиво потерев щёку, как будто пытался продемонстрировать сложность их подарка. Драко вспомнил, как Гарри однажды показывал ему карту, восхищаясь проделанной над ней работой.       Джордж заговорщицки взглянул на Гарри и Драко, не очень тонко подтолкнув Гарри под рёбра.       — На всякий случай я добавил туда Тайную комнату.       — Спасибо, приятель, — Гарри хлопнул его по руке. — Как раз то, что было мне нужно, чтобы забыть, как Волдеморт пытался убить меня там, когда мне было двенадцать. Я очень это ценю.       — Он шутит, — пренебрежительно сказала Гермиона. Драко очень хотелось ей верить, но румянец на щеках Рона выдал правду. Он надеялся, что по крайней мере миссис Уизли ей поверит. Совершенно никому не пойдёт на пользу, если она когда-нибудь представит себе, как это было.       Гарри переложил пакет с подарками из одной руки в другую.       — Должен ли я беспокоиться о том, что все эти подарки связаны с нашей сексуальной жизнью?       — Хм? — Драко едва не пропустил его вопрос мимо ушей, слишком занятый тем, как напряглись его мускулы под облегающей мантией. — О, не притворяйся таким невинным. Ты всегда делаешь то же самое, что и они сейчас.       Панси усмехнулась и скрестила руки на груди.       — Стоит ли мне напоминать тебе о той «золотой покупке»?       Этот комментарий вызвал смех у всех, кто слишком хорошо помнил тот инцидент, даже у миссис Уизли. Конечно, у всех, кроме Гарри, который ворчал о том, что Пророку следует заниматься своими делами. Драко поцеловал его в лоб, стирая хмурое выражение с лица, игнорируя стоны притворного раздражения от Блейза и Рона на их публичные проявления чувств.       После этого выражение лица Гарри несколько смягчилось, и он взял Драко под руку.       — Спасибо, Панси, что напомнила мне, что у меня ещё есть мой подарок для Драко, так что нам пора идти. У нас не так много времени.       — Какая интересная метафора, — пробормотал Блейз. Панси ответила пронзительным согласным смехом.       Они попрощались со всеми точно так же, как Драко сделал это раньше со своей семьёй. Последовал шквал прощаний и ещё один круг поздравлений, а потом каждый из них пошёл своей дорогой. Миссис Уизли и Джордж вернулись в Нору, а остальные остались здесь, чтобы поговорить со своими бывшими профессорами. Драко сейчас не волновал ни один из них, особенно когда Гарри так настойчиво потащил его по пустынным коридорам.       Он делал всё возможное, чтобы вытащить из Гарри любые ответы, любые объяснения относительно того, что это за «подарок» с ограничением по времени, но получил в ответ только загадочную улыбку, пока они летели по коридорам. Отвлечённый упорством Гарри, Драко не понимал, куда они шли, и осознал, где они оказались, только когда они уже наполовину поднялись по заколдованной лестнице в директорский кабинет.       Первое, что заметил Драко, — насколько здесь было пусто. Его не удивило, что там не было МакГонагалл, потому что он видел, как она разговаривала с Невиллом и его бабушкой в Большом зале. Но вот что было странно — здесь не было никаких портретов. Все рамы висели на стенах, зияя пугающей пустотой. Никогда в жизни Драко не видел столько незанятых рам, если не считать того времени, когда Амбридж прокляла Хогвартс своим присутствием.       — Эм, любимый, что мы тут делаем? — спросил Драко, понимая, что Гарри больше не сможет игнорировать его вопросы.       Гарри прошёл в кабинет и остановился в самом центре, смотря в зачарованный потолок. Облака, которые висели над их головами, совсем не соответствовали небу снаружи, яркие звёзды были разбросаны повсюду и совсем не походили на драгоценные камни. Все ещё неуверенный в цели их прибытия, Драко остался у входа, чувствуя себя незваным гостем. Гарри заметил его нерешительность и повернулся к нему с застенчивой ухмылкой.       Он залез в пакет с подарками и вытащил карту.       — Мы здесь, чтобы добавить сюда ещё одно сердечко.       Затем Драко осознал происходящее, и в нём стал расти ужас, когда он вспомнил, что Гарри недавно встречался с директрисой.       — О, Мерлин, пожалуйста, скажи мне, что ты не просил МакГонагалл разрешить нам заняться сексом в её кабинете!       — Нет! — быстро ответил Гарри, защищаясь и размахивая руками. Драко подумал, что если бы Гарри взмахнул ими чуть резче, то эта абсурдная сексуальная карта вылетела бы из его рук. — Я просто спросил её, могу ли я занять кабинет на какое-то время после церемонии, чтобы… отпраздновать.       — Это одно и то же! — прошипел Драко. Чтобы побороть растущее чувство унижения, он отчаянно пытался напомнить себе, что именно с этим человеком хочет провести остаток своей жизни. С этим глупым, похотливым парнем, у которого на душе самые лучше намерения, хоть иногда он воплощает их самым идиотским способом. — Почему она вообще согласилась?       Гарри издал тревожный смешок, как будто не был уверен, уместно ли это, когда Драко так страдает.       — Хочешь верь, хочешь нет, но Флитвик правда помог мне её уговорить.       — Боже мой! — Драко прикрыл лицо рукой, надеясь, что так сможет перекрыть все мысли о Флитвике, который помогал им получить возможность потрахаться в ещё одном кабинете Хогвартса. Его рука опустилась против его воли, и Гарри мягко отвёл её в сторону. Он осторожно сжал ладонь Драко, прощупывая почву.       — Ну же, давай… только не говори мне, что ты об этом не думал, — произнёс Гарри, снова озорно улыбаясь.       Драко покраснел, жар залил его лицо, когда он вспомнил, как однажды шутливо предложил попробовать потрахаться во всех уголках замка, когда они только приехали на стажировку. Конечно, в то время он не думал о кабинете директора. Возможно, о нескольких классных комнатах. Может быть, даже о квиддичном поле — как он знал, на это Гарри с готовностью согласился бы в мгновение ока, если бы ему представилась такая возможность. Но точно не здесь, даже если эта мысль посылала импульс горячего желания к его промежности.       Когда он не ответил, Гарри отпустил его руку и перешёл на застёжки мантии. С привычной лёгкостью одной рукой он расстегнул мантию, открывая чёрную рубашку. Их взгляды встретились, и Гарри взмахнул рукой — Драко остался голым, если не считать трусиков персикового цвета, которые он надел раньше. Его костюм, мантия и туфли оказались аккуратно сложены на полу. Это был ловкий трюк, и Драко был бы гораздо более восхищён им, если бы не видел, как это делается, уже много раз.       Хоть они и были совершенно одни, Драко чувствовал себя слишком незащищённым, когда холод воздуха осел на его коже. Он скрестил руки на груди в защитном жесте, внезапно охваченный смущением. Гарри остановился, окинул взглядом ярко-зелёных глаз тело Драко, его бледную кожу. Он на мгновение вышел из задумчивости, тут же повернулся и взял пакет с подарком от Панси.       — Зная Панси, мы, вероятно, можем воспользоваться им прямо сейчас.       Драко выгнул бровь, глядя на него, а потом забрал пакет и заглянул внутрь.       — Да ты, наверное, шутишь.       К счастью, это был не настолько нелепый подарок, как наряд горничной, который Панси как-то преподнесла ему, хотя он подумал, что превзойти его было бы слишком трудно. Однако этот подарок был близок к тому, и Драко только убедился в этом, когда достал из пакета всё. Чтобы отпраздновать их недавние достижения, Панси решила сделать ему копию хогвартской школьной формы, дополненную слизеринским галстуком. И подумала, что было бы мило вместо брюк подарить Драко короткую юбку.       На дне пакета лежала записка, в спешке набросанная её размашистым почерком. Надеюсь, вам, мальчики, понравится это путешествие по дороге воспоминаний.       Когда Драко снова посмотрел вверх, он увидел, что Гарри уже стоял не перед ним, а в нескольких шагах дальше. Он тяжело опирался на большой деревянный стол в центре комнаты, на его лице ясно читалось ликование, когда он узнал вещи в руках Драко. Драко даже вполне мог бы подумать, что его лучшая подруга и бойфренд сговорились, чтобы удовлетворить бесконечное либидо Гарри. Но не то чтобы Драко это не нравилось. Он бы с радостью оделся во всё, что Гарри хотел видеть на нём.       Драко скользнул взглядом по сутулой фигуре Гарри, восхищаясь тем, как непринуждённо он выглядел, упёршись руками в стол. Этот его жилет, туго обтягивающий живот и чудесно подчёркивающий фигуру его мускулистого тела, определённо оказывал влияние на психику Драко. Не будет преувеличением сказать, что у Гарри богоподобное тело, и Драко не был уверен, что он чувствовал сейчас, глядя на него: зависть или похоть.       — Давай, — уговаривал Гарри. Он высунул язык и провёл им по губам. — Будь хорошим мальчиком и примерь это для меня.       От слов Гарри и его низкого голоса, подобного тёплому мёду, жар змеями пробрался в глубь живота Драко. Он судорожно сглотнул в тщетной попытке сдержать своё волнение от того, что должно было произойти. Он был уверен, что Гарри увидел возбуждение, которое начало формироваться у него в белье. Персикового цвета трусики уже казались слишком тесными, кровь постепенно приливала к члену. Это несправедливо — как сильно он любил делать что-то для Гарри, как сильно он любил, когда этот человек говорил ему, что делать.       Только по тому, какой ткань была на ощупь, Драко мог сказать, что Панси вложила в этот наряд много сил и денег. Вполне логично, что она использовала такую дорогую ткань, учитывая, что её понадобилось так мало. Рубашка была слишком короткой и её едва ли можно было заправить в столь же короткую юбку. Длина юбки ужасно напоминала ту, которую он носил на восьмом курсе, — доходила до верхней части бёдер и оставляла ноги слишком открытыми. Если не считать роскошной ткани, приятно соприкасающейся с кожей, этот наряд был не более чем глупой подделкой стандартной хогвартской формы. Даже зная это, Драко всё равно так же безукоризненно, как и всегда, повязал на шее галстук.       Его пристальный взгляд снова поднялся вверх, глаза наткнулись на Гарри, и у Драко пересохло в горле, когда он увидел, что Гарри уже сбросил жилет и теперь одной рукой ласкал выпуклость между ног. Выражение на его лице, зажатая между зубами нижняя губа и прикрытые от желания глаза заставили волну возбуждения пробежать по всему телу Драко. Никто никогда не смотрел на него так, будто он был самой магией.       Тогда Гарри оттолкнулся от стола, обогнул его и сел в кресло. Шаги босых ног Драко по каменному полу были единственным звуком, который наполнял чертовски тихий кабинет. Усевшись, Гарри бросил на него призывный взгляд, раздвигая ноги и принимая самую соблазнительную позу. Его брюки плотно прилегали к бёдрам, подчёркивая их стройность и большую выпуклость, находящуюся между ними.       — Хотите знать, почему вас вызвали в кабинет директора? — спросил Гарри, положив руку на один из подлокотников и подперев подбородок кулаком.       Почти непроизвольно Драко закатил глаза, поняв, какую игру начал Гарри. Они делали это не часто, тем более что Гарри, как правило, был в этом ужасен. Он слишком увлекался какой бы то ни было историей, которую он для себя придумал, слишком вживался в роль и никогда не мог придерживаться свободного сценария. В прошлый раз они попытались использовать стандартную фантазию об авроре — ловце преступников, но, как и следовало ожидать, Гарри слишком сильно сосредоточился на том, в каких именно преступлениях обвинялся Драко, а не на самом сексе.       — Серьёзно, Гарри? — спросил Драко только из принципа. Возможно, он хотел дать ему шанс исправиться.       Гарри кашлянул, прочистив горло.       — Для вас я директор Поттер, мистер Малфой.       Ну, это вызвало очень неожиданную реакцию между ног Драко.       Затем он подкрался к Гарри, преувеличенно надув губы.       — О, прошу прощения, директор Поттер, — промурлыкал он, и его голос сочился фальшивой сладостью. Он скромно скрестил руки за спиной, изо всех сил стараясь придать себе невинный вид. — Почему меня сюда вызвали?       Гарри задержал взгляд на подоле его юбки, наслаждаясь тем, насколько откровенной была её длина.       — Ты был непослушным мальчиком.       Драко фыркнул от смеха, потеряв самообладание, — как бы он ни был возбуждён в данный момент, ничто не могло остановить его от смеха над этим ужасно клишированным диалогом из второсортного любовного романа. Гарри говорил то же самое, когда они играли в аврора и преступника, а Драко тогда отреагировал точно так же.       — Ну же, не смейся, — захныкал Гарри, разочарованно надувшись и выглядя чересчур очаровательно. Однако в данный момент они всё ещё были чертовски возбуждены.       — Прости, прости, любимый, — быстро извинился Драко. Он выпустил наружу последние остатки своего веселья, а потом вновь натянул на лицо маску невинности. — И каково же будет наказание, директор?       Услышав его слова, Гарри с нетерпеливой улыбкой тоже вернулся к роли.       — Встань передо мной на колени.       Драко опустился перед Гарри на каменный пол, довольно и в то же время удивлённо отметив, что Гарри заранее наложил смягчающее заклинание, чтобы ему не было больно. И это было так на него похоже — он всегда был очень заботливым. Звякнул ремень, Гарри начал расстёгивать брюки, ловко расправляясь с ширинкой, и взгляд Драко оказался прикован к нему. Когда он вытащил свой член, было уже невозможно отрицать охватившее Драко желание взять его, толстый и твёрдый, в рот.       Драко потянулся к нему, но его остановило недовольное цоканье Гарри. Он укоризненно покачал головой и казался слишком довольным тем преимуществом, он сейчас имел над Драко. Мозолистая ладонь обхватила его красную щёку, а большой палец нежно провёл по нижней губе.       — Руки за спину, — скомандовал Гарри. Низкий тембр его голоса послал ещё большее возбуждение по телу Драко, заставив кровь сильнее прилить к его паху.       Драко покорно сложил руки за спиной. Гарри удовлетворённо хмыкнул, и только тогда Драко снова потянулся к нему, оказавшись между раздвинутых ног. Он низко опустил голову, приоткрыл рот и поцеловал поджавшиеся яички. Грубый материал брюк потёрся о его щёку, когда он наклонился ещё сильнее и взял их в рот. Прерывистое дыхание Гарри заставило бы Драко самодовольно улыбнуться, если бы его рот уже не был занят.       Он вытянул шею, двигаясь от яичек к самому основанию члена, всего лишь водя губами по выступающим венкам. Он осторожно высунул язык, с едва заметным нажимом массируя чувствительную кожу. Его язык исчез так же быстро, как и появился, и он наклонил голову, чтобы уделить внимание другой стороне члена Гарри, повторяя все свои действия, опаляя член тяжёлым горячим дыханием.       Сильные пальцы крепко вцепились в его волосы.       — Перестаньте дразнить меня, мистер Малфой, — раздался сверху грубый голос Гарри. Драко, прижавшийся к его бедру, ощутил пробежавшую по всему его телу вибрацию.       — Да, директор, — выдохнул Драко, когда Гарри слегка дёрнул его за волосы, призывая продолжить.       Больше не медля, Драко прижался кончиком языка к нижней стороне члена Гарри и двинулся вверх. Он облизал всю длину, чувствуя каждый бугорок и изгиб вен, добрался до раскрасневшейся головки и продолжил водить языком по ней и покрывать член своей слюной. Ещё один рывок за волосы побудил его наконец взять головку в рот и пососать.       — Молодец, очень хорошо, милый, — прошипел Гарри, массируя пальцами кожу его головы.       Драко почувствовал прилив гордости, услышав ласковое прозвище, и по его венам пробежала волна удовлетворения. Гарри всегда был очень отзывчив во время секса, всегда подпитывал эго Драко своими похвалами, которые не мог контролировать. Это побудило Драко полностью взять член в рот, заставив Гарри простонать, когда головка упёрлась в горло. Тогда Драко, не теряя времени, быстро задвигал головой, наполняя комнату пошлым хлюпаньем.       — А-ах, чёрт! — выругался Гарри, приподнимая бёдра. Ножки стула громко поскребли по полу от его дёрганий, но этот шум показался Драко всего лишь шёпотом, его слух был настроен только на вылетающие изо рта Гарри неприличные звуки.       Драко приспособился к его ответным движениям и держал голову неподвижно, пока Гарри вбивался в него неглубокими толчками. У него уже начала болеть челюсть, но он не двигался и позволял Гарри делать с собой всё, что ему заблагорассудится, и шире открыл рот, чтобы принять в себя его толстый член. Мысль о том, что Гарри использовал его тело для получения удовольствия, вызвала у него головокружение и вспышку желания, и он остро ощутил, как его собственный член оттягивал тесное бельё. Он жаждал любого рода прикосновения или стимуляции — чего угодно, лишь бы избавиться от возникшего внутри зуда. Но он знал, что должен был подыгрывать Гарри и не двигаться, даже если ему ничего так сильно не хотелось, как прижаться к его ноге и потереться о неё.       Хватка на волосах Драко стала болезненной, но не неприятной, и Гарри снова оторвал его голову от своего члена. Драко заскулил от покалывающего кожу головы раздражения, но больше не жаловался, позволяя Гарри двигать им так, как ему вздумается. Удерживаемый только за волосы, Драко был вынужден поднять глаза на Гарри, и он мог только представить себе, как выглядит это со стороны: использованный рот и холодная капля слюны, стекающая по разгорячённой коже на подбородке.       — А теперь встань, — сказал Гарри. Грязная ухмылка на его лице сделала Драко слабым, и ему пришлось сильно потрудиться, чтобы подняться на ноги. Затем Гарри похлопал ладонью по столу, его зелёные глаза были переполнены похотью, когда он оглядывал тело Драко. — Наклонись к столу. Я хочу, чтобы ты сам себя подготовил.       Драко кивнул и быстро устроился на столе, как и приказал Гарри. Стол, сделанный из тёмного дерева, незнакомого Драко, был твёрдым и неудобным, но в данный момент это вряд ли имело значение. Он скорее услышал, чем увидел, как Гарри встал и подошёл к нему сзади, и ощутил исходящее от его тела тепло. Драко почувствовал на своей заднице подушечки пальцев Гарри, прослеживающие кружевной узор на его трусиках, и по всему его телу непроизвольно пробежала дрожь.       Другой рукой Гарри ухватился за подол юбки и приподнял его, чтобы получше рассмотреть бельё.       — Мне кажется, это не по форме, — заметил Гарри.       — В уставе нет правил насчёт нижнего белья, сэр, — хрипло произнёс Драко в свою защиту.       — Правда? Ну что же, раз я директор школы, значит, теперь такое правило есть, — Гарри резко сжал его задницу. — А тебя надо наказать за то, что ты мне перечишь.       Затем он стянул трусики, спустил их с бёдер Драко, обнажая его член и задницу. Бельё упало на пол, и Драко успел сделать только один шаг, после чего Гарри схватил его за бедро и поднял его ногу на стол. Персиковые трусики остались висеть на его лодыжке, слегка покачиваясь от резкого движения. Другая его нога осталась на полу, и каблуком ботинка Гарри чуть-чуть подвинул её в сторону, чтобы Драко полностью показал ему себя.       Драко даже не успел произнести заклинание, как его пальцы покрыла смазка — это явно сделал Гарри. Он поборолся с желанием ударить кулаком по столу, чтобы облегчить боль между ног, потому что знал, что Гарри этого не допустит и что попозже он всё равно получит облегчение. Мысленно извинившись перед МакГонагалл и другими будущими директорами школы, Драко потянулся назад и провёл пальцем вокруг ануса, распределяя смазку по кольцу мышц, а потом протолкнул его внутрь.       Он даже не пытался сдерживать свои стоны, его голос звенел в пустой комнате, отражаясь от стен. Он ещё сильнее распластался на столе и свободной рукой потянулся назад, чтобы раздвинуть в стороны ягодицы и доставить Гарри больше наслаждения. В такой позе ему было трудно ввести в себя больше, чем половину пальца, а этого было чертовски мало, чтобы дотянуться до простаты.       — Какой ты красивый, — протянул Гарри. — Тебе ведь это нравится, да? Когда я на тебя смотрю.       — Д-да, сэр, — всхлипнул Драко, снова обходя свой вход и добавляя ещё один палец. Драко немного подвинулся, чтобы посмотреть назад, и его член, зажатый между животом и столом, дёрнулся, когда он увидел, что Гарри трогал себя, явно наслаждаясь этим зрелищем.       Драко снова сосредоточился на своей задаче, растягивая себя ещё больше. Он открывал и расширял свою дырочку, делая целое представление из того, как вводил в себя пальцы. Но он хотел большего, он нуждался в большем. Он ускорил движения пальцев, и от неудобного угла, под которым было выгнуто его запястье, дискомфорт в нём только усилился.       — Достаточно. Теперь ты готов к моему члену, — решил Гарри.       Драко быстро убрал руки и упёр их в стол, терпеливо ожидая, когда Гарри войдёт в него, но вместо этого тот лишь дёрнул его за бёдра.       — Давай, милый, — пробормотал Гарри. — Я хочу, чтобы ты сам трахнул себя на мне.       Когда Драко снова вытянул шею, чтобы посмотреть на него, он увидел, что Гарри вновь занял своё место в кресле. Он выглядел так чертовски хорошо, вспотевший и раскрасневшийся, а его зелёные глаза светились в полумраке комнаты. Верхние пуговицы его воротника были расстёгнуты, позволяя воздуху охлаждать разгорячённую кожу, что делало его действительно похожим на сексуального директора школы, которого он пытался сыграть.       Драко позволил ему направлять себя, пока не навис над коленями Гарри, всё ещё стоя лицом к столу. Затем он обхватил рукой член Гарри и приставил его прямо ко входу, чувствительной кожей ощутив прикосновение головки.       Медленно, на трясущихся ногах Драко опустился вниз, задыхаясь, когда член Гарри заполнил его. Гарри ворковал ему на ухо, шептал похвалы, пока он принимал его член дюйм за дюймом, пока его влажный жар окутывал Гарри. Через целую вечность Драко наконец опустился до основания, его задница встретилась с грубой тканью брюк.       — Боже, да, — прохрипел Гарри ему на ухо, жарко дыша. — Ты чертовски потрясающий.       Драко всхлипнул в ответ, не в силах выдержать явное обожание в голосе Гарри. Его член выглядывал из-под юбки, невероятно сильно покраснел и истекал смазкой. Пульсация члена Гарри внутри него напомнила о том, что он должен был делать, и с большим усилием он поднялся с колен Гарри и опустился обратно. Гарри подавил ответный стон, в явном ободрении сжимая руками его бока.       Драко быстро установил размеренный темп, подпрыгивая вверх и вниз на члене Гарри. Он почувствовал, что приспособился к его длине, а кольцо его мышц расширялось каждый раз, когда он достигал основания члена, оказываясь переполненным до предела.       — М-м-м, чёрт! — вскрикнул Драко, откинув голову назад и прижавшись к плечу Гарри, продолжая насаживаться на него.       Его руки схватились за подлокотники кресла, он опирался на них, снова и снова поднимая себя. Он опускался обратно, и головка члена Гарри врезалась в его простату, с каждым толчком заставляя его зрение слабеть.       Гарри резко сорвал пуговицы с рубашки Драко, не удосужившись их расстегнуть, и тот уже прекрасно знал, что получит за это от Панси. Он решил, что разберётся с этим позже, когда его отвлекли руки Гарри, шарящие по груди и исследующие покрытую шрамами кожу. Стон Драко прервался сдавленным вздохом, когда пальцы Гарри нашли его соски, сначала обведя розовые бугорки, а потом несильно скрутив. Невероятно, но он почувствовал, что возбудился ещё сильнее, а движения его бёдер стали ещё более отчаянными, пока он пытался достичь оргазма.       — Ты только посмотри на себя, такой нетерпеливый, — прохрипел Гарри, и его руки двинулись вниз и сжали бока Драко в тисках. — Кончишь для меня, милый?       — Да, да, сэр, — ответил Драко, старательно сжимаясь вокруг его толстого члена и двигаясь ещё быстрее. — Я уже так близко!       Чувствуя его отчаяние, Гарри протянул руку вперёд и обхватил член Драко, размазав смазку с головки по всей длине. Всего через несколько толчков Драко кончил, его тело дрожало и вздымалось, пока он пытался не сбавлять темпа, а тёплая сперма брызгала ему на грудь, пачкая рубашку.       Прежде чем он успел прийти в себя, Гарри поднял его и почти швырнул на стол, с жаром вбиваясь в его задницу в поисках собственной разрядки. Драко вскрикивал, когда Гарри продолжал врезаться в его простату, это ощущение граничило с болью.       — Да, сильнее! — стонал Драко, хватаясь руками за край стола, чтобы удержаться на месте.       Гарри сделал ему одолжение, его цепкие пальцы уже оставляли на теле Драко синяки, а он продолжал толкаться в его задницу, резко двигал бёдрами, снова и снова попадая головкой члена по простате. Слёзы наполнили глаза Драко, непрекращающееся удовольствие вспышками загоралось в нём, неразборчивые звуки срывались с его губ. После ещё нескольких толчков Гарри кончил, выплеснув горячую сперму прямо в него.       Драко остался лежать на столе, и снова зашёлся в дрожи оргазма, когда принял в себя сперму Гарри. Излившись, Гарри на мгновение остался внутри, позволив своему члену размякнуть, а потом вышел из него. Они оба тяжело дышали, хватая ртами воздух, их тела были тёплыми и липкими от усталости, а возбуждение медленно рассеивалось вместе с атмосферой, созданной для их небольшой ролевой игры.       Гарри заговорил первым.       — Ты в порядке, милый?       — А я разговариваю с директором Поттером или с Гарри? — Драко просто не мог его не поддразнить.       Гарри издал задыхающийся смешок и шлёпнул Драко по заднице.       — Ха-ха, очень смешно, мерзавец. Как будто не ты только что кончил.       С некоторым трудом Драко слез со стола и развернулся. Гарри отступил назад, чтобы дать Драко немного места, и тот уселся на стол. Его задница болела, он чувствовал, как из неё вытекало семя Гарри, но игнорировал это, предпочитая смотреть в зелёные глаза. Он не смог подавить щекотку нежности при виде запотевших и съехавших на нос очков Гарри. Драко осторожно протянул руку, снял их и отложил в сторону.       Затем Драко осмотрел Гарри, разглядывая его сильные черты лица. Без очков его зелёные глаза выглядели ещё ярче, их цвет становился более насыщенным, когда их не прикрывали линзы. Гарри всегда был красив, и Драко это знал. Возможно, он был немного неказистым в подростковом возрасте, но это явно не мешало многим студентам ещё в Хогвартсе находить его привлекательным. Но сейчас Гарри был великолепен, весь состоял из подтянутых мускулов, приятных для поцелуев губ и мягких волос. И снова Драко поразился, как же ему повезло, что он мог называть этого человека своим бойфрендом.       — Я ещё не говорил этого сегодня, — пробормотал Драко, нежно убирая чёлку с лица Гарри.       Глаза Гарри засветились пониманием и значительно прояснились, как и его лицо. Гарри говорил ему, что он очень яркий и сияет всякий раз, когда на него падает солнце. Но Гарри был ещё лучше — он и был солнцем. Он даже не нуждался ни в каком естественном освещении, способном пробудить его внутренний свет, легко выходящий наружу через его добрый взгляд. Драко мог сиять под солнцем, но только потому, что Гарри заставлял его делать это.       — Я тоже, — согласился Гарри, кивнув головой. Он наклонился и целомудренно чмокнул Драко в губы. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнувшись, искренне ответил Драко. Гарри не стал сопротивляться, когда Драко втянул его в очередной поцелуй.       Мерлин, он правда любил Гарри. Он любил его всем своим сердцем, телом и душой, и это даже причиняло ему боль. Это такая любовь, от которой у него болело в груди и кружилась голова, а сердце сжимало тисками. Он не мог поверить, что когда-то сомневался в своих чувствах к Гарри.       — Я люблю тебя, — с благоговением повторил Драко, и Гарри проглотил его слова ещё одним поцелуем. — Я люблю тебя.       Им никогда не было легко, и никогда не будет, но вот это — легко. Целовать Гарри, ласкать его волосы, любить его. Драко мог бы заниматься этим весь день. На самом деле, он мог бы делать это целую вечность. Он мысленно вернулся к коробочке в кармане своей мантии, лежащей на полу, и уже точно знал, что будет делать это целую вечность.