Wherever you are... I miss you.

Когда они выходят из гаража, Питер трогает локоть Тони, мужчина оборачивается, смотрит вопросительно. — Я обещаю, — сообщает Питер, получается немного торжественно и чересчур пафосно. — Обещаю вернуть камень, как только это возможно будет сделать. Где бы я ни был. Что бы ни было с «нами». На последней фразе голос подводит Питера, потому что думать не хочется, что с «ними» может случиться что-то. Он не такой наивный и в сказки про долго и счастливо не верит. Просто на данный момент трудно представить — это большое чувство в груди может пропасть. Потухнуть, раствориться. Не бывает такого. — Спасибо, — улыбка Тони грустная, хотя должен радоваться. — Значит, я уже вернул камень, как думаешь? — Питер пытается немного разрядить обстановку. — Он уже на месте, малыш. От такого доверия в душе тепло, словно какой-то большой пушистый зверь ворочается. Мужчина к себе его притягивает, целует в лоб, словно заранее извиняется за будущее путешествие Питера. За все то, что его ждет там. За то, что не сможет помочь. Паркер пугается: их могут увидеть. Впрочем, все равно сегодня у них будет разговор с Пеппер. От мыслей об этом хорошенько так трясет. Они идут по тропинке к могиле, держась за руки. Идут медленно, Тони без костюма, поэтому ступает осторожно, словно не доверяет своим ногам. Питер рядом, старается идти в ногу, высматривает потенциальные угрозы: кочки, ямки, корни деревьев. В другой его руке лопата, и он старается не думать о том, что ему предстоит сделать. Ведь могила фиктивная, никого в том гробу нет. Если не считать камня Души, в котором заключен Танос и его армия. Всего-то. За его спиной рюкзак с бутылками воды, несколько сэндвичей, если они захотят перекусить. День теплый, на Питере расстегнута его новая куртка, ее полы бьют по бедрам. Копать приходится долго, Питер минут через тридцать начинает думать: почему они не привлекли к этому доктора Беннера. Тот мог бы на раз-два откопать ящик с его-то огромными руками. Ах, да, они ведь скрывают то, что сейчас делают. Как Тони будет объясняться с ним, Питер старается не думать. Пот застилает глаза, мышцы плеч, спины и рук — ноют. Питер делает короткие передышки, чтобы попить воды или перекусить. Тони сидит рядом на отброшенном могильном камне с собственным именем, развлекает беседой. Питер не может удержаться от благодарного вздоха, когда лопата ударяется в крышку «гроба». Он достает ящик, отказываясь от помощи Тони, который поднялся и приблизился. Он хмуро рассматривает «гроб», видя его, так же как и Питер, впервые. Руками Питер ломает замок и отбрасывает крышку. Поскольку «гроб» герметичен, внутри сухо и лежит еще одна маленькая коробочка. Питер берется за нее. — Питер! — предостерегающе. Он бросает на мужчину короткий взгляд. Питер считает, он заслужил удовлетворить свое любопытство. Он открывает маленькую, но увесистую коробочку и смотрит на камень. Тот лежит на пористом куске губки черного цвета и словно сияет изнутри. Он мутного темно-желтого, почти оранжевого цвета, с резкими хаотичными гранями. Свет внутри камня пульсирует, гипнотизирует. Питер поверить не может, что он сам находился там, в его бескрайнем нутре. — Питер! — еще строже произносит Тони. Но Паучок его не слушает, переворачивает коробочку, и маленький камень падает ему на ладонь. Он намного тяжелее, чем может показаться. Ладонь под тяжестью дергается вниз, словно на нее не меньше пяти килограммов упало. От камня такая сила исходит, Питер восхищенно рот открывает. С таким источником энергии новый Марк будет обладать поистине безграничными возможностями. Питер помнит свои ощущения, когда в его руки попала перчатка со всеми камнями. Но оно и близко не стоит с тем, что он чувствует сейчас. — Питер! — Тони дергает его за плечо. — Убери его. Питер сглатывает и подчиняется. Когда камень пропадает под крышкой своего хранилища, Питер вздыхает. Тревожно смотрит на Тони. Неужели он собирается носить такой мощный артефакт при себе? Неужели он дерзнет пользоваться его силой? Да и да. Это же Старк. Питер возвращает землю в яму, аккуратно покрывает все это травяным пластом. Даже камень могильный ставит обратно. Почти незаметно получается. Только если присмотреться, может заметить: могилу Тони Старка кто-то выкапывал. Но кому это придет в голову? Обратно они идут в полном молчании. Рюкзак оттягивает вес камня. Питер еще не пришедший в себя после контакта с ним, молчаливый. Тони смотрит на него периодически, словно хочет выявить что-то. По возвращении Тони идет с рюкзаком в мастерскую, Питер — в душ. Он долго стоит под максимально горячей водой, ощущая, как расслабляются натруженные мышцы. Но в голове бардак, с этим горячая вода справиться не в силах. Когда он возвращается в свою комнату, там уже сидит Тони. Питер замечает на постели свежее белье. Сам менял, пока его не было? — Все хорошо? — спрашивает зачем-то Тони. — Да? — Просто ты вернулся какой-то пришибленный. Я хотел проверить. — Просто… Тони, ты хорошо подумал? — Пит, вариантов, как ты сам знаешь, немного. Или я его таскаю с собой и использую. Или торчу поблизости от того места, где мы решим его спрятать. Послушай, в Марке этот камень будет защищать сам себя. В нашем мире от всех камней остались только их атомы. Угрозы для меня нет. — Ты думаешь, люди не зададутся вопросом, откуда взялся новый Железный человек и кто он? — Питер подходит ближе, когда Тони разводит руки в стороны, приглашая в объятия. — Или ты решишь объявить о себе? — Питер взволнованно смотрит ему в глаза. — Не знаю, — Тони целует его в уголок глаза, гладит по влажным волосам, наслаждается их запахом. — Решим сначала с твоим возвращением. Ты устал? — Да. — Принести тебе поесть? А потом ты поспишь. Ты не забыл, у нас вечером разговор с Пеппер. Питер стонет. Нет, это слишком много для одного дня. Но поговорить надо, они переспали, скрывать это от Пеппер нельзя. Надо расставить все точки над «i». Так будет честно. Тони уходит на кухню, а Питер вытягивается на свежей простыне, вдыхая свежий запах кондиционера. Он почти спит, когда Старк возвращается с подносом. На нем тарелка с картофельной запеканкой, салат и большой стакан сока. — Не давись, никто не отнимает, — шутит мужчина, наблюдая, с какой скоростью Питер поглощает обед. Но ускоренный метаболизм требует калорий для восстановления, и Питер спешит их ему дать. После обеда Паучок сворачивается под одеялом, намереваясь поспать. Ему нужна свежая голова этим вечером. Он тянет мужчину за руку к себе на кровать. — Не очень мудрое решение. — Всего на час. Или пока не засну. — Хорошо. Тони присаживается на кровать, все еще касаясь ногами пола, расслабляющее начинает ласкать кожу головы. Питер чуть ли не мурлычет, как хорошо. Засыпает на удивление быстро.

***

Просыпается он, конечно же, в комнате один. За окном сумерки. Питер чувствует себя полностью отдохнувшим и восстановившимся. Но совершенно не готовым к… ничему. Наверняка Пятница сообщает о его пробуждении, потому что в комнату заходит Старк. — Просыпайся, соня. Питер бурчит. Но мужчина говорит строго: — Мы ждем тебя в гостиной. Давай, Пит. Нам надо сделать это. Это не должно быть страшнее того, что ждет нас впереди. — Я иду. Питер приглаживает волосы, стараясь выглядеть несколько старше, словно Пеппер не знает, сколько ему лет на самом деле. Но он предвидит, давить она будет именно на его возраст. Но чего он боится? Того, что она отговорит Тони с ним встречаться? Построит логичную цепочку неправильности таких отношений… Старк же всегда к ней прислушивался. Или же он боится ее разочарованного взгляда. Она приютила его, относилась хорошо, а он ей отплатил таким. Питер глубоко вздыхает и, словно с обрыва собирается сброситься, выходит из своей комнаты. Они уже ждут его в гостиной. Телевизор работает на минимальной громкости, так, просто шум на фоне тишины. Пеппер сидит на краешке кресла. Спина прямая, напряженный взгляд. Тони напротив нее, на диване. Питер, немного замявшись, находит себе место на стуле. Сначала он хочет сесть на диван, рядом с мужчиной. Но так получится словно они вдвоем против нее одной. Питер смотрит на свои руки, не рискуя поднять взгляд, ругая себя за трусость. — Что вы натворили? — начинает первая Вирджиния. — Эти ваши эксперименты в гараже… — Это не эксперименты, — обрывает ее Тони. Питер смотрит на него, ловит его ответный взгляд. Пеппер замечает их переглядывание и еще сильнее хмурится. — Пеп, ты же давно это знала. — Та-а-ак, — тянет женщина. — Это то, что я думаю, Тони? Питер только еще голову ниже опускает. — Пепс, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. И как я люблю Морган. Но ты знала о моих чувствах к Питеру. Знала с самого начала. — Знала. — голос Пеппер звенит. — Но я рассчитывала на твою адекватность. Он же ребенок, Тони! — Ему девятнадцать, — звучит слабым оправданием. — Девятнадцать, — шепчет Пеппер. — Отлично. А тебе сорок пять, и ты мертв. Что ты будешь делать с этим? — Уверена, что хочешь знать? — мягко спрашивает Тони. — Даже мертвый, я — герой. Да? — печально усмехается Вирджиния. Они молчат какое-то время. Только телевизор шумит. — Ты же все решил? — Вирджиния снова заговаривает первой. Получается, у нее смелости больше, чем у них двоих. — Да, не вижу смысла тебе больше врать. — Сколько тебя знаю, Старк, а ты все продолжаешь меня удивлять. Во что ты себя втягиваешь? Прости, Питер, дело не в тебе, а во всей ситуации. Питер бросает на нее короткий взгляд, улыбается неуверенно. — Мне хочется быть счастливым, Пеп. — А с нами ты не был счастлив, Тони? — Ты знаешь, что да. Но это другое. Совершенно другое. — Я не держу тебя. И прерывать общение тоже не хочу. Но и поддерживать не буду. Отныне вы сами по себе. Я устала от геройств и людей в трико. Устала бояться, оглядываться. Еще тогда, до всего. Не хочу повторения. — Как скажешь. — Морган я сама скажу. И в этом доме мы не останемся. — Я оплачу любое жилье. — К началу октября нас не будет, ей все равно надо идти в школу. — Мне так жаль… — Нет, не жаль. Не ври. — Хорошо. Но это еще не все. — Боже! Старк! — Пеппер, это касается Питера и его ситуации. Раз ты возвращаешься в город, я думаю, именно тогда надо провести пресс-конференцию Питера. Я еще не совсем уверен в правильности такого решения, надо поговорить с его адвокатом. — О, ты предлагаешь мне этим заняться? Я правильно понимаю? — Пеппер, больше некому. Я последний раз прошу тебя! — Прямо-таки последний. — Она прижимает пальцы к вискам. — Это какой-то сюр, — тихо говорит она. — Поверить не могу! Ты так легко перечеркиваешь все, что между нами было. Все эти годы. Просто вот так! — она щелкает пальцами. Тони и Питер вздрагивают, слишком знакомый жест. Пеппер тоже осекается, досадливо поджимает губы. — А ты что скажешь? — обращается она к Питеру. — Ты понимаешь, с кем связываешься? Никогда бы не поверила, что найдется еще один человек, способный вытерпеть его. Питер смотрит на Тони, ловит его ободряющую улыбку. — Мне не приходится его терпеть. — Ох, я не могу смотреть на ваши эти влюбленные взгляды. — Пеппер поднимается. — Не просри свой шанс, Старк, — говорит она, а потом достает из заднего кармана джинсов сложенный в несколько раз лист. — Вот, сувенир из Нью-Йорка. Чтобы вы хорошо подумали над тем, что собираетесь сделать. И она уходит. — Не так уж и страшно, да, Паучок? — подмигивает Тони. — Она знала? Ты ей что-то говорил, не так ли? — Да, когда вернулся с Титана. Все ей рассказал. И обозначил рамки нашего совместного проживания. Ради Морган, конечно же. Мы играли в семью. Но эти пять лет я был по-своему счастлив. — Что это? Питер берет со стола свернутую бумагу, повинуясь любопытству. Разворачивает листок, хмуря брови, а потом отбрасывает его на стол. Тони смотрит, что же там такое. На нем изображен Человек-паук. Рисунок, не фотография, довольно хорошего качества. Он летит на паутине, на большой высоте, можно разглядеть неровные линии высоток. Кто-то очень постарался. Все хорошо, но по диагонали тянется надпись. «Убийца».

***

Питер уговаривает себя не думать об этом постере, который, судя во всему, распространен по всему Нью-Йорку. В городе, который он считал своим домом. Настроение не поднимается даже в мастерской, куда они пришли после ужина. Шарики «ртути» в «колыбели» превратились в полусферы, растаяв, образовав вокруг себя уже знакомую темно-серую массу. Оплавившиеся шарики дрожат, по серой жиже идут круги от электронных импульсов. Тони протягивает ему чудные на вид очки. Надев их, Паучок начинает видеть настоящие реакции, происходящие внутри «колыбели». Программирование идет путем посыла информации электронными разрядами. Питер видит множество маленьких молний, пронизывающих полусферы. От температуры они нагреваются, «тают», превращаясь из обычной заготовки в живую, интеллектуально управляемую броню. На глазах происходит магия, вышка земных технологий. — Время изменилось, — замечает Питер, снимая очки и отдавая Тони. — Пятница уже должна была закончить, десять часов истекли. — Пока ты спал, я решил добавить кое-что, — Тони забирает очки, — поэтому времени стало больше. — Это называется «поработать вместе»? — Питер не злится. Все, что сейчас заполняет его мысли — тот проклятый постер. Сколько их по городу? Насколько сильна ненависть его жителей? Сможет ли Питер справиться со всем этим? Питер даже не думает о том, что у него в распоряжении всего месяц, даже меньше. Не думает о том, как хорошо прошел разговор с Пеппер. — Говори сразу, что я сделал не так, и убери это выражение с лица. — Дело не в тебе, хотя обидно, да. — В той бумажке? — Тони подходит больше, кладет ладонь на плечо Питера, участливо сжимает. — Это же ничего не значит. Мы знаем, чьих рук это дело. Эй, малыш, знаешь, сколько грязи я читал про себя? Тот же Нью-Йорк. Нападение читаури. — Тони продолжает массировать ему плечо, и Питер немного расслабляется. — Я тогда чудом не застрял черт знает где, но спас город от ядерного удара. Так вот, уже на следующий день такая волна негатива поднялась! — Старк усмехается. — Такие люди. Чем больше ты им помогаешь, тем больше они от тебя требуют. А когда что-то идет не так, они начинают ненавидеть тебя, словно ты вообще им обязан. После щелчка во всем винили Мстителей. Сначала в произошедшем, потом в бездействии, словно это было так легко исправить. Они требовали действий, в то время как Роджерс наматывал сопли на кулак в своем клубе обиженных, а Нат предпринимала попытки хоть что-то контролировать и отслеживать. И что сейчас? Они герои. Быстро забывается как плохое, так и хорошее. Пит, ты должен сказать людям правду. — Старк притягивает Питера к себе, тот благодарно утыкается носом ему в грудь. — Я просто хотел помогать простым людям. Пусть я редко получал благодарность за это, но никогда не думал, что заслужу ненависть. — Паучок растет, — Тони нежно проводит ладонью по волосам Питера, — новый уровень, новые горизонты, больше недовольства. Ты справишься. Просто помни, ради чего все это началось. — Спасибо. Питер отлипает от груди Тони и целует того в колючий подбородок. Тони ловит его губы и целует нежно, успокаивающе. Но они оба быстро распаляются, нежные поцелуи переходят в животные, местами даже агрессивные. Руки на чужом теле, по всем заветным точкам, исследуют заново, сбивая дыхание, вызывая стоны. Тони свои ладони опускает на крепкие ягодицы Питера, к себе сильнее притягивает, толкается бедрами, ловя губами частые, вперемешку со всхлипами, вздохи Питера. Они возбуждены, взбудоражены и совершенно безумны. Питер охает, когда Старк толкает его к верстаку. — Обновим мастерскую, малыш, м? — шепчет он на ухо, прикусывая мочку. Питер только голову назад откидывает, требуя больше внимания, больше всего. Старк по всей линии челюсти проходится поцелуями-укусами, спускается на шею, оставляя на нежной коже свои метки. Пальцы Питера пытаются справиться со штанами мужчины, но для его затуманенного разума ширинка и одна пуговица — слишком сложно. Он чувствует себя как те заготовки, он плавится под руками Тони, программируется под него, дрожит от разрядов. — Да, все как ты хочешь, — каким-то образом выдавливает из себя он. Тони улыбается, вылизывая его ключицы, за бедра держит крепко, хотя Питеру так хочется вперед ими податься, притереться, почувствовать хоть что-то. Тони разворачивает его, заставляет лечь грудью на верстак. Быстро стягивает штаны вниз до щиколоток. — Ногу одну вытащи и на верстак закинь, — просит Тони, сминая ладонями его голые ягодицы. Питер выполняет просьбу, краснеет от осознания, каким раскрытым он сейчас выглядит. — Молодец. Раздается шелест одежды Тони, его штаны тоже падают на пол, вот он уже прижимается к нему, проходясь членом между половинок. — Боже! — стонет Питер, подаваясь назад, желая усилить контакт. Тони мягко смеется, несильно плечо прикусывает, позволяя быть ближе. Старается все тело своими ладонями огладить. По пояснице, лопаткам, плечам. Потом на грудь, живот, к паху, заставляя Питера трястись от удовольствия. Тони толкается бедрами, потираясь о Питера. Рука Тони на пахе, основания члена касается, и Питер теперь вперед дергается, хнычет, желая получить все и сразу. — То-ни! — выдыхает он. — Чего ты хочешь, малыш? Конечно Тони знает, чего хочет Питер. Он и сам хочет того же, эрекция, упирающаяся в задницу Питера ясно говорит об этом. Питер головой мотает, словно не хочет произносить этого, жалобно стонет, сильнее в спине прогибается. — Хорошо, хорошо, — хрипло смеется Старк, уже еле самого себя сдерживая. Готовит он Питера быстро, нетерпеливо. Тот шипит, но все равно на пальцы насаживается. Нога, закинутая на верстак, дрожит от напряжения, Тони по ней рукой проводит, поощряет, успокаивает. Входит одним плавным движением, впритык пахом к ягодицам, грудью к спине. Питер стонет на одной высокой ноте, по верстаку скребет ногтями, голову выворачивает, желая найти губы Тони. Они замирают на несколько секунд, привыкают, целуются жадно. А потом Тони одной рукой за талию Питера держит, другой за ногу, начиная толкаться. Мощно, почти выходя на всю длину и снова входя до упора. Так, чтобы все мысли вытеснить, чтобы Питер ни о чем, кроме удовольствия, думать не мог. — Я… Я… — что-то пытается сказать Питер. Его голова дергается, все тело ходуном ходит, поддаваясь толчкам. А потом Питер коротко вскрикивает, зажимается весь и изливается на верстак. Тони рычит где-то за спиной, выходит быстро и двумя резкими движениями доводит себя до разрядки, кончая себе в руку. Питер ногу с верстака снимает и поворачивается, улыбается какой-то шальной, счастливой улыбкой, не стесняясь еще не опавшего члена, наклоняется, чтобы штаны натянуть. Тони о какую-то тряпку руку вытирает, целует еще раз нежно, все еще не восстановив дыхание. Питер пьет его, прикрыв глаза. — Теперь мы можем поработать, да? — смеется Тони. — Да. Питер счастлив от того, как счастлив Тони. Он жадно всматривается в морщинки у век, светящиеся глаза, уголки рта, которые не опущены вниз, а приподняты в улыбке. От них пахнет сексом и потом, по-хорошему, в душ надо, но они еще какое-то время сидят в гараже, делая заметки для дальнейшей работы, которая им предстоит.