Переписать себя

      Обычно, когда говорят о новом дне, имеют ввиду что-то хорошее, ожидаемое и желанное: начинания, возможности, приключения. Но каждый мой новый день уже в течение четырех лет начинается с ненавистного мне, звенящего в 5:30 утра будильника. Каждое утро на меня смотрит это жирное чудовище, и, нет, я сейчас не про своего кота — мой вислоухий британец просто душка. Я про свое отражение в настенном зеркале в ванной. Давно бы его выкинула, если бы не необходимость выходить из дома. Эти маленькие свинячие карие полуслепые глазки, вдавленные в пухлое лицо, жидкие русые волосы, челка, скрывающая «звездное небо» на лбу, и жирные целлюлитные бока и ляжки, избавиться от которых не помогает ни одна диета. Порой мне кажется, что кусок говядины выглядит привлекательнее меня. Еще и имечко — Марфа. Ну, точно как у коровы.       После часа смешных и порой жалких попыток впихнуть свое тело в утягивающий корсет и тугие джинсы, исправить свое несносное личико с помощью косметики и надеть линзы, от которых у меня каждый вечер болят глаза, я с натянутой улыбкой спокойно пошла БЫ на пары, но сейчас середина лета, поэтому я еду в тесном метро в музей перебирать архивы. Кстати, забыла представиться…       Я Маша — студентка исторического факультета Петербургского Государственного Университета. Я с самого детства хотела быть историком, а еще лучше археологом или палеонтологом. Мне всегда казалось это чем-то запредельно интересным и захватывающим, пока я не поступила на практику и не поняла, что это самая ужасная профессия из всех, что я могла бы себе представить — каждый день однообразная бесконечная рутина. Горы бумажек и различного рода материалы с ненужной тебе информацией, а когда попадается что-то действительно интересное, моя синтементальная натура доводит меня до слез — ведь в большинстве случаев это или чье-то горе, или чье-то счастья.       На самом деле я бы искренне хотела изменить направление, но уже поздно — я ничего не умею и не знаю, кроме как читать, анализировать, переводить и зачем-то запоминать всю эту пустую ненужную мне информацию, которая заставляет меня разочароваться либо в других людях, либо в себе.       И, на удивление, иду я в этой нелюбимой специальности на красный диплом. Что же — однако, это заслужено — историю я знаю отлично. Особенно по части быта и культуры стран восточной Европы. Спасибо сериалам и книгам, которые хоть как-то скрашивают мое времяпрепровождение, заставляя меня насладиться просмотром, или же поиском недочетов и просто сбором интересной информации.       И вот сейчас после этого абсолютно скучного, ненужного и неинтересного описания меня и моей жизни перейдем к повествованию этой фантастической истории, которая почему-то приключилась именно со мной.

***

Глава 1 — Книжный червь.

      Снова бешеный визг будильника нарушил мой итак беспокойный сон. После каких-то жалких двух часов пребывания в царстве Морфеевом, просыпаться хочется еще меньше, чем обычно. А ведь я обещала себе больше не сидеть за компом до глубокой ночи. — Ну, здравствуй. — Сиплым после сна голосом сказала я мурлычащему созданию, запрыгнувшему ко мне на постель и принявшемуся мягко разминать лапками одеяло на моей груди, — И тебе доброе утро, Посейдон. — моя рука несколько раз нежно проводит по мягкой шелковистой шерсти любимого кота, а затем мы вместе направились в ванную.       Я часто разговариваю с ним по утрам. Хоть кто-то и говорит, что звери ничего не понимают, я в это не верю. Мой вислоухий шотландец всегда знает, когда я в нормальном настроении, когда в плохом, а когда в очень плохом, а еще он единственный меня любит и готов выслушать в любую минуту. Выслушать. В моей семье с пятью, не считая меня, детьми мне всегда этого не хватало. Но в мои двадцать три грех жаловаться о недостатке любви, тем более, что родители итак изрядно помогают мне с жильем и пропитанием на время учебы. Посейдон кусает меня за лодыжку, отвлекая от раздумий, уже у самого выхода, напоминая о том, что кое-кто забыл его покормить.       Метро, дорога — все проходит незаметно, а потом наступает нескончаемая работа с бумажками времен англосаксов, норманов и датчан. И все-таки годы в языковой гимназии, куда меня зачем-то запихнули родители, мне пригодились. За перевод этих письмен мне вполне себе хорошо доплачивают. Повезло что хоть зарплата более менее адекватная.       Сегодня пришлось задержаться — в архивах завелись книжные черви. Я и сама чувствую себя этим червем с этой постоянной работой с бумагами. Я вышла, когда солнце уже село, поэтому первое, о чем я подумала — это доплатят ли мне за лишние рабочие часы. Я зевнула и врубила музыку в наушниках на всю громкость, и из этого транса меня вывел чей-то крик: «Девушка!». Я сразу почему-то подумала, что это мне и сняв один наушник повернулась влево.       Вспышка…       Я не совсем поняла, что произошло, помню только два огромных круглых приближающихся шара света, а потом вспышка. Боль, свет, звук — все вместе. Меня словно одновременно поглотила и оттолкнула какая-то незыблемая сила. Прежде чем начать приходить в себя, я почувствовала, как я лечу. Вниз? Вверх? Я и сама не поняла. Для меня словно размыло грани реальности, я чувствовала только как летела назад. Куда и зачем, я тоже не знала. А потом тишина.       В голове гудело. Я почувствовала, как сижу на чем-то твердом и холодном. Было душно. Пахло сыростью, затхлостью и людьми. Я никогда не слышала, как пахнет сборище немытых людей в грязном помещении, но сейчас я это понимала отчетливо.       Так странно. Все вокруг словно качалось. Сначала мне показалось, что это просто галлюцинации, но потом я начала слышать. Слышать скрип деревянных досок, шелест и плеск воды, и множество голосов о чем-то говорящих. Я открыла глаза, и увидела сначала лишь непонятные очертания темного тесного помещения, но потом все начало проясняться, и я начала различать множество сидящих на полу этого деревянного помещения людей. Внезапно меня начало трясти. Я захотела встать, но почти тут же упала на пол лицом вперед. Я поняла, что руки и ноги мои связаны, и из глаз сами собой начали литься слезы. И прежде чем я опомнилась от звука приближающихся шагов, я почувствовала боль от того, как кто-то своей грубой рукой поднял меня за волосы. Я взвизгнула и попыталась вырватся, но меня тут же усмирили жесткой пощечиной, от которой из глаз посыпались искры.       Напротив моего лица предстал какой-то бородатый черный от загара мужчина арабской наружности, и первое, что вырвалось из моих уст: — Где я?..