Эпилог
6 июля 2023 г., 23:51
Я должен притворяться, что есть и другие. Но это ложь. Есть только ты.
Хорхе Луис Борхес «Влюблённый»
Дом Гермионы в Панборне был похож на рождественскую открытку. Его украшали большой веселой компанией Гермиона с детьми, все семейство Поттеров, Анжелина с дочкой, Рон с Кэти и их приемным сыном Ричи.
Все они только что закончили развешивать разноцветные гирлянды снаружи дома и теперь, под звонкий лай Пирата, с шутками и песнями наряжали елку в гостиной. Малыши Ал и Ричи сидели на плечах у своих отцов, с довольным видом наблюдая за происходящим и, как могли, пытались подпевать. Это было так мило, что, глядя на них, невозможно было не улыбнуться.
Но больше всего Гермиону умиляло, как заботливо Рон поглядывал на свою жену, стараясь угадать каждое ее желание. И даже если бы свободное платье Кэти могло скрыть ее округлившийся живот, сияние глаз выдало бы ее с головой. Еще несколько месяцев назад глаза Кэти были печальны: после того, как в нее во время битвы попало заклятье, в Мунго сказали, что она больше не сможет иметь детей. Конечно, у Кэти с Роном был приемный ребенок, но она хотела их с Роном общего.
Гермиона не смогла бы ответить на вопрос, как ей удалось уговорить Северуса поработать над Зельем плодородия, которое она нашла в старинной книге «Мифы, предания и легенды Северных островов» в библиотеке Уэст-Берры. Северус сомневался в успехе и ворчал, что за всю свою жизнь не видел большего идиота, чем сквиб, готовящий зелье для волшебницы по рецепту из магловской книжки.
И все-таки он погрузился в работу над зельем с головой и в процессе обнаружил несколько интересных нюансов, полезных для улучшения других зелий, и теперь, тестируя свои находки в лаборатории, почти перестал бывать дома. Но все же Северус нашел время, чтобы накануне Рождества вместе с Гермионой и детьми самолично выбрать самую лучшую елку в «Рождественском дворе».
Гермиона улыбнулась, вспомнив вчерашний день: с елкой они определились быстро, а вот елочные игрушки, которые Рози и Хью захотели приобрести для себя и своих многочисленных братьев и сестер стали настоящим испытанием: игрушек было много и каждая — настоящее произведение искусства, так что взять одну и отказаться от другой было не так-то просто. Северус принимать участие в выборе игрушек отказался, упрямо заявив, что у него уже есть одна — любимая, самая лучшая, а в остальных он ничего не смыслит.
Когда они вернулись домой, Северус установил елку и дети захотели сию же минуту начать ее наряжать. Но Гермиона была непреклонна: помимо того, что было уже поздно, украшать дом и наряжать елку они давно договорились вместе с Уизли и Поттерами. К тому же Северусу завтра предстоял ранний подъем — его исследования требовали почти неотлучного присутствия в лаборатории. И все же Рози с Хью не удержались и в пижамах, тихонько пробравшись в гостиную, повесили на елку по игрушке. Северус, посмеиваясь, наблюдал за ними с кухни. Он удержал Гермиону, собиравшуюся сделать детям замечание, и сам прежде, чем отправиться в спальню, пристроил на верхнюю ветку елки домик, подаренный ему Гермионой в то памятное Рождество, когда у них все только начиналось...
Звонкий голос Рози, певшей про снежинку, вернул Гермиону к реальности. Она подхватила песню и, взмахнув волшебной палочкой, наколдовала снежинки, которые, кружась, летели с потолка и исчезали, едва достигнув пола.
… Когда и елка и гостиная были почти наряжены, Гермиона с Джинни ушли на кухню готовить чай с сэндвичами и пирожными.
— Все же без камина как-то неуютно, — сказала Джинни.
— Разве у нас холодно? — удивилась Гермиона. — А мне казалось жарко. Я собиралась уменьшить температуру радиатора.
— Да нет, я не об этом. Просто… будто чего-то не хватает. Зима, Рождество, огонь в камине, все семейство у елки с радостными возгласами открывает подарки… — Джинни пристально посмотрела на Гермиону и, хитро сузив глаза, спросила: — Тебе не кажется, что твоему Северусу давно пора официально, — она сделала ударение на последнем слове, — стать членом нашей большой семьи? Вы вообще собираетесь пожениться?
— Мы не думали об этом, — сказала Гермиона, выкладывая пирожные из коробки на большую тарелку.
— Вы вместе уже сколько? — Джинни беззвучно зашевелила губами, ведя подсчет. — Два года! — радостно заключила она. — Меня уже все родственники замучили вопросом когда. А они, видите ли, ещё даже не думали, — в ее голосе послышалась легкая ехидца. — Даже дети ждут вашей свадьбы. Все ждут!
— Ох, Джинни… порой мне кажется, что как только мы официально поженимся, все пойдёт кувырком. В моей жизни такое уже было, и я не хочу…
— Не говори ерунды! — возмутилась Джинни. — Твои отношения со Снейпом совсем не то же, что с моим братом.
— Это да, — согласилась Гермиона. — Рон хотел, чтобы я жила интересами семьи, занималась детьми, ждала его с работы, а не наоборот. А с Северусом… Он пропадает в лаборатории, я — в Министерстве. Чаще всего мы встречаемся на выходных, иногда нам удается урвать немного времени среди недели и провести вечер вместе, но бывает и так, что мы не видимся неделями. И кто бы что ни говорил, нас это устраивает.
— Да-а-а… — протянула Джинни и села за стол, подперев щеку рукой. — Вам даже повздорить друг с другом некогда.
— Ну это как сказать, — улыбнулась Гермиона. — В прошлый раз мы… скажем так, довольно бурно обсуждали вопрос о возможности применения экстракта прыгающих поганок в лекарстве для маглов, — Гермиона задумчиво обхватила руками чашку с чаем, при этом на ее губах появилась легкая полуулыбка, — и пока так и не пришли к согласию. А еще Северус был недоволен, что в моей поправке к закону о…
— О нет! — воскликнула Джинни. — Избавь меня от этих подробностей! Я в отличие от твоего Северуса безоговорочно поддерживаю все твои поправки прошлые, настоящие и будущие. Что? — Джинни пожала плечами. — Я в тебя верю! Как и Гарри, между прочим. Он вообще спит и видит, когда ты станешь главой Отдела магического правопорядка. Я, конечно, тоже за, но, боюсь, тогда вы с Северусом совсем забудете о личной жизни.
— С ним забудешь… — тихо произнесла Гермиона, при этом ее щеки покрылись легким румянцем.
Джинни только хмыкнула.
— Возможно, со временем я действительно займу эту должность, — задумчиво произнесла Гермиона, — но случится это нескоро, Линдерина Крэйн полна сил и не собирается покидать свой пост.
— Тогда скажи мне вот что: зачем твой Северус купил этот ужасный дом на Уэст-Берре? Его бывшие хозяева и жуткие обряды, которые они там проводили… ну фу же! Я вообще без содрогания не могу вспоминать ту местность. И ладно бы дом находился где-нибудь, — Джинни устремила мечтательный взгляд в пространство, — на юге Франции или на Майорке — там, где теплое море, пальмы, песок — я бы еще как-то могла это понять, но на Шетландских островах! Там почти всегда облачно и море вечно штормит.
— Этот дом много значит для нас. С него все началось. Бояться там больше нечего: бедную Айли освободили, обряды очищения провели, защиту я поставила, а Гарри еще и от себя защитных заклинаний добавил. Там такая удивительная атмосфера, не знаю, как тебе описать, это надо почувствовать самой… А недавно мы с Северусом купили новую мебель и сейчас в доме вполне комфортно. И, между прочим, даже камин есть! Надеюсь, к Рождеству его подключат к каминной сети.
— А твой Северус об этом знает?! — недоверчиво воскликнула Джинни и после кивка Гермионы продолжила: — И не ворчит? Это же волшебный способ перемещения, — иронично заметила она.
— Мне кажется, он постепенно смиряется с… обстоятельствами. И он знает, что я с удовольствием полечу с ним на самолете. Потом мы возьмем машину напрокат и поедем по соединяющим острова мостам. Там очень живописная дорога. Поверь, в таких путешествиях есть своя прелесть, — добавила Гермиона, заметив скептический взгляд Джинни. — А камин мне нужен, чтобы на Рождество самой уложить детей спать, ну и вообще, мало ли что.
— Какое мало ли что может случиться в Норе на Рождество? Признайся, ты просто жаждешь послушать песни Селестины Уорлок, — рассмеялась Джинни. — Все будет хорошо, не беспокойся, — и вздохнув, спросила: — Он точно не хочет праздновать вместе с нами?
— Нет, Джинни, к такому он не готов. Во всяком случае, пока. А настаивать я не буду.
— Вообще-то он был в Норе на Хэллоуин, когда там гостил Кингсли с семьей, и ничего, не развалился. Но я понимаю, — Джинни снова вздохнула. — Я и сама бываю не готова к тому, что творится у нас в Норе на Рождество. Но одно я знаю точно: в какой-то момент разговор так или иначе зайдет о вас, и Чарли в очередной раз попросит Джеймса рассказать, как Снейп навалял люлей горе-тренеру. И Джеймс не откажется, еще и распишет во всех красках, и все в который раз будут хохотать до упаду.
Гермиона покачала головой и, улыбнувшись, сказала:
— Когда только Джеймсу надоест рассказывать эту историю?
— По-моему, никогда! Ничего не поделаешь, это стало семейной легендой! Так значит на Рождество Рози с Хью будут у нас, а на Новый год ты собираешься взять их к себе на остров, так? — спросила Джинни и после кивка Гермионы добавила: — Ясно.
Гермиона была готова поклясться, что в этот момент во взгляде Джинни промелькнула хитринка, и собиралась спросить, что та задумала, но тут в гостиной что-то бамкнуло, звякнуло, раздался громкий лай и дружный смех.
— Что-то они там совсем разбушевались. Пора звать всех на чай, — сказала Джинни и вышла в гостиную.
* * *
Гермиона забрала Рози и Хью на Уэст-Берру за три дня до Нового года. Она планировала остаться на острове с Северусом и детьми до начала очередного учебного триместра. Почти сразу по прибытии они все вместе отправились гулять по берегу океана. Пират поначалу громко лаял на волны, но быстро привык и только иногда грозно порыкивал, показывая, что с ним шутки плохи, чем вызывал всеобщий смех. Гермиона захватила из Норы еловые ветки и с помощью Рози и Хью развесила их по всему дому. Соленый запах океана, которым всегда был наполнен воздух на острове, теперь смешивался с ароматом хвои, создавая неповторимую атмосферу праздника. После ужина Гермиона уселась с детьми мастерить украшения для еловых веток. Северус устроился в кресле у камина и занялся своими рабочими записями. Пират, положив морду на лапы, дремал у ног Хью. За окном усилившийся ветер высоко вздымал волны океана, в доме же было тепло и уютно: в камине потрескивали дрова, из радио лилась тихая классическая музыка. В какой-то момент Северус положил бумаги на пол и, вытянув ноги к огню, стал смотреть на пляшущие в камине языки пламени. — Я знаю, знаю! — внезапно вскрикнула Рози. — Это «Лунная соната»! Миссис Оллфорд говорила, что… ой, я забыла, как зовут композитора, — она высунула кончик языка, старательно склеивая части бумажного фонарика. — В общем, он был глухим. — Рози протянула готовый фонарик Гермионе. — Ну как? — Отлично! Ты — молодчина! — Гермиона положила фонарик в коробку к остальным игрушкам. — А композитора зовут Людвиг ван Бетховен. «Лунную сонату» он написал, когда только начал терять слух. Но он «слышал» музыку своим внутренним слухом и лучшие свои произведения создал, когда был уже полностью глухим, — сказав это, она выразительно посмотрела на Северуса. Казалось, тот не обратил внимания на слова Гермионы, но она успела хорошо его изучить: чуть плотнее сомкнувшиеся губы и слегка, для неискушенного наблюдателя почти незаметно приподнятая бровь говорили о том, что Северус прекрасно понял намек…* * *
Поздно вечером, когда дом был украшен, а усталые, но довольные дети уже спали, Гермиона лежала в кровати и, дожидаясь Северуса из душа, просматривала, сделанные им записи. — Ты все-таки не отказался от идеи создать зелье для маглов с экстрактом прыгающих поганок? — спросила она, когда он с влажными волосами и накинутым на бедра полотенцем появился из ванной. — В первую очередь — для Иветты. Под мою ответственность. Надеюсь, это облегчит ее состояние. А потом пусть Люциус решает, стоит ли заниматься серийным выпуском. Облокотившись на подушку и подперев голову рукой, Гермиона окинула взглядом фигуру Северуса. Говорить о зелье расхотелось. Да они уже не раз обсуждали это. С одной стороны, она боялась, что результат приема лекарства с экстрактом магического растения для маглы может быть непредсказуем, с другой — не сомневалась во внутреннем чутье Северуса. — Мне кажется или кто-то недавно намекал, что самые лучшие составы зелий я разрабатываю именно сейчас? — Северус бросил полотенце на кресло и забрался под одеяло. — Или разработаю в будущем. М-м-м? — Его ладонь, нырнув под подол шелковой ночной сорочки Гермионы, стала нежно поглаживать ее бедро. Гермиона коротко вздохнула, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Может, кто-то и намекает, — она легко, почти невесомо, как это нравилось Северусу, коснулась его груди, провела кончиками пальцев от яремной ямки до пупка и остановилась. — А я всегда говорю открыто, что уверена в твоих способностях. И зелье Кэти тому подтверждение. — Я всего лишь подстроил старинный рецепт под индивидуальные особенности. Это не самая сложная работа, — Северус закусил губу и положил руку на ладонь Гермионы, направляя ее ниже. — Но в Мунго ничего сделать не смогли. А ты смог! — она мягко высвободила руку, возвращая ее назад, и стала дразнить Северуса, обводя узоры вокруг сосков на его груди. — Главное, у меня не было проблем с ингредиентами, — его дыхание сделалось тяжелее. — А вот работа с экстрактом поганок у меня не ладится. Похоже, процесс вытяжки нарушен, а может, само сырье некачественное, — он охнул, обнимая Гермиону и поворачиваясь так, чтобы она оказалась под ним. — Так собери поганки и сделай экстракт сам! — Гермона увернулась от его поцелуя, будто бы ее действительно сейчас волновали поганки. — Если бы кое-кто, — Северус, приподнявшись, выразительно посмотрел на Гермиону, — не протолкнул поправки к закону об охране мест обитания животных и растений… как там дальше? — На особо охраняемых природных территориях, — ворчливо подсказала она. — Именно, — Северус победно усмехнулся, когда Гермиона потянула его к себе. — И теперь пойти в Запретный лес просто так нельзя. Надо, видите ли, получить разрешение у директора Хогвартса. — Его ладонь снова заскользила по ее бедру вверх, но уже не легко, а требовательно. У Гермионы вырвался то ли вздох, то ли стон, но она, не давая себе окончательно расслабиться, произнесла: — Я ничуть не жалею, что добилась принятия этих поправок. Нечего всем, кому не попадя, расхаживать по Запретному лесу. Гермиона толкнула Северуса в плечи, вынуждая выпустить ее. Он подчинился, и она ту же оседлала его бедра и резко, одним движением, сбросила с себя сорочку. — А в получении для тебя разрешения нет никаких проблем. Конечно, если ты сам себе их не придумаешь. — Гермиона кончиком языка обрисовала его ключицу, пощекотала сначала один сосок, потом другой и стала медленно спускаться вниз, оставляя на горячей коже Северуса дорожку из поцелуев. Северус издал тихий протяжный стон, и все мысли покинули голову Гермионы, словно их там никогда и не было…* * *
На следующее утро они проспали. Когда Гермиона встала, то обнаружила Рози и Хью на улице. Дети были в распахнутых курточках, без шапок и уже немного промокшие. Гермиона хотела было их отругать, но они стали наперебой рассказывать ей, как поднялись сами, поели хлопьев с молоком и, увидев в окно, что пошел снег, вышли во двор. — Я говорила, что снег не едят! — сочла необходимым сообщить Рози. — Я ловила снежинки руками и смотрела, как они тают, а Хью ловил их ртом! — Я просто хотел узнать, какой у настоящих снежинок вкус, — насупился Хью. Они были такими забавными, что Гермиона не смогла сердиться на них, только крепко обняла и отослала домой переодеваться. … После обеда Северус отправился в паб к Стивену. За последнее время они стали хорошими приятелями, и Северус, когда бывал на острове, непременно заходил к нему, чтобы обсудить местные новости, выпить чашечку кофе или пропустить пинту-другую эля. Но в этот раз Северус быстро вернулся и велел всем срочно одеваться: — Стивен предложил покатать детей на пони. Я подумал, вам понравится. Поторопитесь! Рози издала радостный визг, Хью захлопал в ладоши. Гермиона не помнила, чтобы дети когда-либо раньше так быстро одевались и их не надо было подгонять. Остаток дня они все вместе провели на ферме в компании шетландских пони.* * *
Предновогодний день оказался насыщенным. Гермиона с Рози и Хью провели его на ферме. Они не только катались, но и помогали кормить пони и расчесывать их длинную шерсть специальной расческой. Вечером за ними зашел Северус, и они все вместе отправились на главную деревенскую площадь — оттуда начиналось праздничное шествие с факелами. Во главе процессии жители деревни, одетые в национальные костюмы, катили заполненную смолой горящую бочку, что символизировало уходящий год и перерождение его в год наступающий. Это действо сопровождалось мелодиями, исполняемыми местными волынщиками и мощным, устрашающим боем барабанов. Домой все вернулись с обилием впечатлений и корзинкой пирожков от Стивена. До наступления Нового года оставалось всего пятнадцать минут. Порядком уставший Хью лежал на ковре около камина и вяло играл в дракончиков, Пират примостился рядышком, Гермиона с Рози суетились у плиты. — М-м-м, какие запахи! — Северус оторвался от своих записей и, подойдя к Гермионе, обнял ее за плечи. — А кто-то уверял меня, что не умеет готовить, — прошептал он ей на ушко. И уже громче добавил: — Давай помогу. — У меня есть замечательная помощница, так что можешь не отвлекаться от своих поганок. Хотя… — Гермиона легонько повела плечами, высвобождаясь из объятий Северуса, и вручила ему блюдо с тушеной брюссельской капустой, — неси на стол, а я сейчас достану гусяи можно будет начинать праздновать. Надеюсь, Хью не уснет, — добавила она тихонько. Рози, крутившаяся рядом, подошла к брату, что-то шепнула ему на ухо, Хью тут же вскочил и с готовностью сел за стол. — Рози знает какие-то секретные, никому не известные заклинания, — пробормотал Северус, усмехнувшись. — Иначе я не понимаю, как она так легко подняла братца. — Я думаю, она использовала шантаж, — так же тихо ответила Гермиона, пряча улыбку. Рози налила апельсиновый сок для себя и Хью и, подойдя к ведерку со льдом, где хранилась бутылка с вином, вопросительно взглянула на мать: — М-а-ам, можно я? Гермиона поставила в центр стола большое блюдо с гусем и, помедлив, сказала: — Спасибо, милая, но пусть лучше это сделает Северус, — и обращаясь уже к нему, добавила: — Давай все-таки подарок Стивена. — Виски? — удивился Северус. — Чуть-чуть, — ответила Гермиона. — Стивен сказал, иначе у нас не будет настоящего шотландского Хогмани. — Но тогда Люциус расстроится, что ты не оценила результат его нового хобби. — Впереди еще целый праздничный день, успею. — Завтра в «Пяти сотнях» будет празднество с угощением, — Северус слегка скривился, — этот их хаггис с этими их волынками. Я буду там, потому что обещал Стивену сварить свой фирменный пунш. А вы, если мне память не изменяет, собирались снова провести целый день в компании пони. — Ничего, для дегустации домашнего вина, к приготовлению которого приложил руку сам Люциус Малфой, мы найдем время. Северус молча кивнул и вышел из комнаты. Он принес из небольшой кладовой виски и наполнил приготовленные Гермионой стаканы — себе на треть, ей чуть меньше. Рози с Хью при этом неожиданно притихли и выглядели расстроенными. Казалось, Хью вот-вот расплачется. — Что случилось, милый? — обеспокоенно спросила у него Гермиона. — Хогмани все равно не будет, — обиженно пробубнил он. Гермиона в растерянности присела на корточки рядом с сыном. — Но почему?! — в недоумении воскликнула она. — Потому что вы все делаете не так! — возмутилась Рози. — Ты помнишь, мамочка, что значит Хогмани, помнишь? Великий день любви! Так Стивен сказал, — безапелляционно произнесла она. — А еще он сказал, что главное — никакое не виски, а, а… — Рози замялась, щеки ее раскраснелись. — Надо открыть дверь черного хода, вот! А под бой курантов его надо закрыть и открыть парадную дверь. Только тогда старый год уйдет, а новый — придет, и наступит Хогмани! — Но, дорогие мои, это же просто… — начала было Гермиона, но Северус перебил ее: — В чем же дело, идемте со мной. Хью спрыгнул со стула и вприпрыжку побежал за Северусом в прихожую, Гермиона последовала за ними. — Но у нас нет черного хода, — огорченно сказал Хью. — Как же тогда старый год уйдет? — Ерунда, — ответил Северус, — хватит и одной двери, года сами разберутся, кому уйти, а кому прийти. Когда они вернулись в комнату, Гермионе показалось, что дети как-то странно переглянулись. У нее в голове пронеслась шальная мысль, что все это неспроста и надо выяснить, в чем дело, но тут из радио раздался бой курантов, и Хью закричал: — Уже сейчас, совсем сейчас! Десять, девять… К нему присоединилась сестра, и они хором отсчитали последние секунды. Звякнули стаканы, дети закричали «ура!». Вкус виски показался Гермионе немного странным, и она уже собиралась сказать об этом Северусу, но тут раздался радостный хохот Хью, довольный визг Рози, громкий лай Пирата и возмущенное: «Это что еще за шутки?» — Северуса. — Мерлин, помоги! — Гермиона осела на стул. Вместо Северуса рядом с ней стоял… стояло Чудовище из мультфильма «Красавица и Чудовище». Сомневаться в идейном вдохновителе этой проделки не приходилось — Рози засмотрела этот мультфильм до дыр, постоянно напевала песни из него и танцевала, представляя себя прекрасной Бель. — А мама — Бель! — снова рассмеялся Хью. Действительно, Гермиона, пораженная превращением Северуса, даже не заметила, что на ней то самое пышное золотое платье, в котором Бель танцевала со своим Чудовищем. — И как, маленькая мисс, это называется? — проворчал Северус. — Значит, я — чудовище? — Ты принц, принц! Заколдованный принц! — весело закричали дети. Смотрелся он в таком виде и правда не столько устрашающе, сколько забавно. Гермиона огромным усилием воли заставила себя не рассмеяться. — Мам, вы все время такие серьезные! А Бель и Чудовище та-а-акие романтичные! — Рози прижала руки к груди. — Вр-р-редилки… — рыкнул Северус и затряс головой. — Я еще и р-р-рычу? Гер-р-рмиона, ты можешь это прекр-р-ратить? — Это только иллюзия! — Рози тут же повисла на руках Гермионы. — Мамочка, пожалуйста! Дядя Джордж сказал, что волшебные пилюли действуют недолго! Северус, миленький, ты такой классный! Северус нарочито вздохнул и вопросительно посмотрел на Гермиону. — А папа был против! И дядя Гарри — тоже, — заявил Хью, вызвав неодобрительный взгляд Рози. — Но дядя Джордж с тетей Джинни и Джеймс с Рози его уговорили. Гермиона покачала головой и прочертила в воздухе характерный для заклятия отмены рисунок, но не ничего не изменилось. — Фините Инкантатем — слишком банально, да? — Гермиона все-таки рассмеялась, глядя на довольных детей. — Ну что, мой заколдованный принц, танец? Кружиться в вальсе в этом доме было негде. Они медленно танцевали под лирическую мелодию старинной шотландской песни, льющейся из радио, и не отрываясь глядели в глаза друг другу. Как бы не изменилась внешность Северуса, но его глаза остались такими же, как и прежде, и Гермиона не могла насмотреться в них. Вот тебе рука, мой верный друг, Дай же мне свою руку, И мы сделаем хороший большой глоток За старое доброе время! Рози и Хью сидели притихшие и довольные, будто взаправду попали в любимый мультфильм. — Вот бы еще драку, — прошептал Хью, когда песня закончилась. — Боюсь, пр-р-ридется обойтись без нее, — пробасил Северус. — Подожди, Гер-р-рмиона. Я хотел сделать это в более пр-р-риватной обстановке и уж точно не в таком виде, — он мотнул гривастой головой. — Но что, если это поможет снять такие ужасные и сложные чар-р-ры, с которыми не может спр-р-равиться Фините Инкантатем? Он вынул из кармана — очень ловко, несмотря на свои огромные когтистые лапищи — маленькую коробочку и протянул ее Гермионе. — Сказки должны заканчиваться свадьбой. Но я хочу вер-р-рить, что наша сказка продолжится и после нее. Ты выйдешь за меня? Ответ Гермионы потонул в дружном «ура!». Не надеясь перекричать детей, она просто обняла уже приобретшего человеческий облик Северуса и нежно его поцеловала.* * *
Несмотря на то, что все они договорились первого января как следует выспаться, Северус и Гермиона проснулись рано. Гермиона, лежа на плече у Северуса, подняла левую руку и, поворачивая ее и так и эдак, любовалась блеском кольца. — Оно простое, я знаю… — тихо сказал Северус. — Оно чудесное, самое лучшее! — отозвалась Гермиона и, повернувшись так, чтобы видеть глаза Северуса, спросила: — Ты уверен? — А ты? — он погладил ее по спине. — В голову лезет всякое банальное, что-то вроде, «это не главное и ничего не может изменить», но… я точно знаю, что хочу быть с тобой, жить, стареть… Да, — твердо произнесла Гермиона, — я уверена. — Ради этого стоило потерять всю магию мира. — Он с нежностью провел рукой по ее волосам. — Дверь заперта?.. Через час они устроились на кухне. Северус варил какао, Гермиона резала сыр, в тостере поджаривался хлеб, а на плите скворчала яичница. Аппетитные запахи, распространившись по всему дому, разбудили детей, и те, заспанные и зевающие, тоже пришли на кухню и уселись за стол, завернувшись в пледы. — Утренняя идиллия! — заметила Гермиона, кивнув в сторону детей. — Я бы сказал подозрительная, — буркнул Северус. И оказался прав. Они едва успели разделаться с завтраком, как охранные заклинания издали мелодичный звук: «стучался» кто-то свой. Когда Северус и Гермиона открыли дверь, они увидели Гарри с Джеймсом. — Мы решили, что вы тут скучаете! — раздался радостный голос Джинни. Она сама с большой корзинкой в руках пряталась за спиной Гарри. — С Новым годом! — сказал Джеймс. — Где тут у вас камин? — Сюда, Джеймс! — закричала явно обрадованная Рози. Войдя в комнату, Джеймс достал из кармана своей куртки уголек и бросил его в камин. — Пусть в вашем жилище всегда горит огонь! — повернувшись к хозяевам дома, важно возвести он. — Надеюсь, Джеймс первый, кто переступил порог вашего дома в новом году? — спросила Джинни, ставя корзинку на кухонную тумбу. — Симус сказал, что, по древнему шотландскому обычаю, первым гостем должен быть молодой человек с темными волосами — это приносит удачу. — Нас, похоже, ждет двойная удача, — заявил Северус, хмуро посмотрев на Гарри. — Удача лишней не бывает, — невозмутимо ответила Джинни, выкладывая из корзинки овсяные лепешки с клюквенным соусом, а вслед за ними песочный торт. И хотя Джинни вела себя непринужденно, Гермиона уловила в ее взгляде некоторое напряжение. Гарри же и вовсе чувствовал себя не в своей тарелке. Гермиона догадывалась о том, кто был инициатором неожиданного визита. Она знала: если Джинни что-то взбрело в голову, остановить ее мог только Гарри, но, очевидно, в этот раз даже у него ничего не вышло. К тому же, зная о новогодней шутке, друзья, вероятно, переживали, как воспринял ее один из главных участников. Джинни прихватила с собой угощения, которые любил Северус, таким образом пытаясь его задобрить, и Гермиона, глядя на это, с трудом сдерживала улыбку. Она видела, что и мрачность Северуса напускная, происходящее его забавляет, и он не прочь в очередной раз поддеть Гарри. — Если ты выложила все гостинцы, — сказал Гарри, обращаясь к жене, — то мы могли бы верну… — Ну уж нет! — Под мелодичный звон охранных заклинаний в комнате появился Джордж. — Мы взяли с собой новые, очень классные штуки. Остров — идеальное место, чтобы их опробовать. Я уже осмотрел местность… И кстати, вы забыли закрыть дверь. — Появление чужаков мы услышим до того, как они приблизятся к двери, — сказала Гермиона и, строго посмотрев на Джорджа, добавила: — Что еще за штуки? Не забывай, на острове живут маглы! — В Новый год должны случаться чудеса. Даже у маглов, — нравоучительно заметил Джордж и рассмеялся. — А у нас чудо уже случилось! — громко заявил Хью. — Ночью Северус стал чудовищем, и теперь мама выходит за него замуж! В комнате повисло молчание, но потом раздалось дружное «ура!» и к потолку полетел мерцающий фейерверк. — Это все, конечно, замечательно, — нахмурив брови, сказал Северус, — но я должен покинуть вашу веселую компанию. Смею надеяться, когда я вернусь, дом останется цел и невредим. Но если среди вас найдутся смельчаки, которых не страшит хаггис и волынки, то… присоединяйтесь. — Сегодня в местном пабе будет традиционное новогоднее угощение для всей деревни. Мы сдружились с семейством хозяина паба, и Северус будет варить там пунш, — пояснила Гермиона. — Раз такое дело, — одобрительно кивнул Джордж, — то я сейчас смотаюсь за Чарли и Биллом. И прихвачу наш лучший фейерверк. — Джордж! — недовольно воскликнула Гермиона. — Я помню про маглов, не беспокойся, — почти пропел он, подходя к камину. — Лучше возьми Фреда с Роксаной и других детей, которые сейчас в Норе. Мы тут каждый день ездим кататься на пони. Вот и сейчас собираемся. Джеймс, ты с нами? — Пони ма-а-аленькие, — с сомнением в голосе протянул Джеймс. — Зато сильные и добрые, — встала на защиту своих любимцев Рози. — Ну ладно уж, едем, — не стал возражать Джеймс.* * *
Миновали праздники, незаметно, исподволь, пришла весна, а за ней и лето. Гермиона с Северусом все чаще обсуждали необходимость визита в Хогвартс — эксперимент с зельем для прояснения сознания буксовал на месте, — но у них постоянно находились более важные дела. И только к августу, когда до начала учебного года оставалось всего пару недель, Северус и Гермиона переместились по камину в Хогсмид в «Три метлы». Они, приветственно кивнув Розмерте, поспешили выйти на улицу. Гермиона в глубине души порадовалась, что в это время в баре не было посетителей и их провожала всего одна пара любопытных глаз. Северус был молчалив, между его бровями залегла морщина. Гермиона достаточно хорошо его знала, чтобы и без слов понять — Северус хочет навестить Хогвартс, но опасается, что этот визит разбередит его душевные раны. — Давай зайдем к Писарро: Рози просила купить ей перо. И, хочешь, заглянем в недавно открывшиеся «Бальзамы Леонуруса Флюма»? — спросила Гермиона нарочито беззаботным тоном. — Или давай вернемся и выпьем по бокалу сливочного пива? — Думаешь, мне надо набраться храбрости перед посещением Хогвартса? — Северус усмехнулся, но при этом сильно сжал ее руку. — Думаю, тебе было бы интересно пройтись по Хогсмиду, — она пожала плечами. — Но можно и на обратном пути. — Да. Так, пожалуй, будет лучше. Северус окинул взглядом деревеньку, Гермиона не торопила его. По пути к Хогвартсу он не проронил ни слова, едва посмотрел в ту сторону, где когда-то находилась Визжащая хижина и только чуть слышно вздохнул. Гермиона ободряюще пожала его ладонь. Перед воротами в Хогвартс Северус остановился. — У меня есть ощущение, что я не имею права тут находиться, — тихо сказал он. — Не потому, что я лишился магии, а потому… Не знаю, как это объяснить. — Как раз ты имеешь полное право… — горячо начала Гермиона. — Я знаю, что ты скажешь, — перебил ее Северус. — Знаю, — он привычно наклонился к ней и поцеловал в щеку. — Но только все это… сейчас не в счет. — Хочешь уйти? — спросила Гермиона, готовая к любому его решению. Он покачал головой: — У меня масса недостатков, но я никогда не иду на попятную. Пойдем, — в его голосе прозвучала твердая решимость. Гермиона приложила палочку к воротам, назвала пароль, и они вместе вошли на территорию школы. «Хорошо, что мы приехали до того, как начались занятия», — думала Гермиона, пока они шли по крытой галерее к замку. Вот такой — безлюдный и тихий — он выглядел особенно величественным. И хотя Гермионе приходилось бывать тут довольно часто, она все равно каждый раз ощущала какое-то странное волнение. Интересно, что же тогда чувствовал Северус? — Все такое знакомое, но… другое, — сказал он, словно угадав ее мысли. — Надеюсь, все перемены к лучшему, — ответила Гермиона. Они дошли до кабинета Минервы, не встретив никого. Только портреты провожали их заинтересованными взглядами. «Пищи для сплетен и пересудов им хватит теперь вплоть до начала учебного года», — про себя усмехнулась Гермиона. Горгулья сурово посмотрела на них, но сразу открыла проход, стоило Северусу назвать пароль. Минерва работала, заполняя какие-то бумаги, рядом два самопишущих пера так и сновали над грудой свитков. Казалось, годы не властны над ней точно так же, как и над Хогвартсом. Ее глаза ярко блеснули из-под очков, когда она стремительно встала им навстречу. — Северус, как же я рада тебя видеть! Гермиона, я, признаться, перестала верить в то, что вы все-таки появитесь здесь. Сколько раз мы договаривались… Впрочем, что это я? Садитесь, — она указала на кресла рядом с камином. — Выпьем чаю, потом я подпишу бумаги — имей в виду, Северус, по регламенту в лесу можно находиться не более трех часов, задержишься хоть на секунду — и тебя насильно выкинет оттуда. По рассказам испытавших это на себе, ощущение не из приятных, — Минерва повела плечами, словно от холода. Во время ее монолога Северус стоял, кажется, не дыша. Он разглядывал кабинет: рабочий стол, как всегда, был завален пергаментами, на стенах по-прежнему висели портреты директоров Хогвартса, которые сейчас, даже не пытаясь скрыть свое любопытство, наблюдали за происходящим. А вот у камина появились небольшой диванчик и кресла, затянутые тканью с тартаном клана Макгонагалл. Рядом на комоде стояло множество фотографий, с которых махали рукой выпускники Хогвартса, уже повзрослевшие. В отличие от подборки Слагхорна, тут были не только те, кто достиг определенных высот, но и те, с кем Минерва сохранила теплые отношения после их выпуска. Над камином висел портрет Дамблдора. Видимо, Минерва любила за чашечкой чая поболтать со стариком. — Приветствую тебя, Северус, — Дамблдор на портрете подался немного вперед. — Я давно ждал тебя, и рад, что наша встреча состоялась. — Я… тоже рад, — кратко, но искренне ответил Северус и подошел ближе. — Северус, садись и пей чай, мой фирменный, — Минерва чуть ли не силком усадила его в кресло. Неизвестно, что директор добавляла в чай, но через пять минут у всех присутствующих неловкость, если и была, то пропала. Гермиона видела, как расслабляются плечи Северуса, как легкая улыбка появляется на его губах. Через четверть часа они все вчетвером непринужденно болтали. Северус рассказывал про свои путешествия по Америке, Минерва — про новые шалости учеников, а Дамблдор — совершено фантастическую историю о том, как его чуть не избрали главой Международной конфедерации магов на выборах, происходивших в Бутане. — Если вы хотите успеть засветло, — спохватилась Минерва, когда прошло уже пару часов, — вам пора идти!* * *
— Хорошо, что мы все-таки приехали сюда. Это удивительное место, — сказал Северус, когда они с Гермионой, уже вернувшись из леса, сидели около Черного озера. Рядом с ними стояла корзинка с поганками. Северус накрыл ее тканью, а Гермиона запечатала заклинанием — неугомонные поганки так и норовили сбежать и тихонько бились шляпками о стенки корзины. — Напомни, почему я не хотел посещать Хогвартс? — Северус раскинул руки и лег, глядя в небо. — Плохие воспоминания? Слишком много боли? — Гермиона легла рядом, в изгиб его руки. — Ты права. Только сейчас мне кажется, что все это было так давно и уже не имеет власти надо мною. Северус поднял руку, поймал оторвавшийся от ветки медленно кружащий в воздухе ивовый листок и зажал его в ладони. — В детстве мы так ловили бронзовок. Мои дружки соревновались, кто больше поймает, а я посмеивался над ними и… презирал, потому что мог зажать вот такой лист в ладони, а выпустить оттуда бронзовку, — в его голосе послышалась горечь. — Знаешь, я вполне готов жить и без магии, но сейчас… не знаю… обидно, что ли, — вздохнул Северус. — И все же я ни о чем не жалею. Он опустил руку и разжал ладонь. Золотисто-зеленый жук, расправив тонкие прозрачные крылья сорвался с его пальцев и, сопровождаемый изумленным взглядом Северуса и восторженным — Гермионы, с гудением полетел вверх, выше и выше, пока совсем не исчез из виду…* * *
Они, держась за руки, шли по лавандовому полю. Вокруг, куда ни глянь, простирался сиреневый благоухающий ковер. Закатное солнце золотило его поверхность, отчего весь пейзаж казался фантастическим. Умиротворяюще гудели шмели и пчелы. Теплый ветер трепал подол легкого платья Гермионы, играл лентами ее соломенной шляпки. Гермиона бросила взгляд на Северуса: в светлой льняной рубашке и таких же брюках он выглядел непривычно и был невероятно привлекателен. — Ты говорил, тебе снилось лавандовое поле. Помнишь, когда все только начиналось… — задумчиво произнесла она. — Да… Кажется, это было в другой жизни. — Как думаешь, это было предсказание? — Кто знает? Может, обещание? Гермиона кивнула и счастливо улыбнулась. — Солнце скоро сядет, — она провела рукой по цветам, вдыхая их аромат, который к вечеру становился все более пряным. Неудержимое счастье переполняло ее с головы до ног, лилось через край. Казалось, стоит ей раскинуть руки в стороны, и она сможет обнять весь мир. Сегодня Гермиона и Северус наконец побывали в Бюро регистрации браков Министерства магии. Они бы с удовольствием ограничились только этим, но Джинни категорично заявила, что все слишком долго ждали этого события и взялась организовать «скромный банкет для своих». Своих набралось порядком: начиная со всех Уизли и заканчивая Малфоями. Впрочем, Малфои пробыли на банкете недолго. Поздравив молодых, Нарцисса с пристрастием осмотрела зал ресторана, украшенный присланными ею гортензиями, Люциус с еще большим пристрастием проверил правильность подачи вина, доставленного с его личной винодельни, успев при этом переговорить с Чарли Уизли по поводу заключения договора на поставку ингредиентов из драконьего заповедника со значительной скидкой, и после этого они вместе с чувствовавшими себя не в своей тарелке Драко и Асторией, сославшись на обстоятельства, откланялись. Гермиона улыбнулась: с момента их с Северусом помолвки прошло два с половиной года. Все время кто-то из них был неотрывно занят по работе, Гермиона стала первым помощником главы Отдела магического правопорядка, Северус же после возвращения к нему способности колдовать окунулся с головой в эксперименты в магической лаборатории, и им никак не удавалось назначить дату официальной регистрации их отношений. Даже неугомонная Джинни махнула на них рукой и перестала заговаривать с Гермионой о свадьбе. Только Рози, обиженно надув губы, недовольно бурчала, что Хью в этом году уже пойдет в магловскую школу, она сама поедет в Хогвартс, но похоже, они с братом быстрее состарятся, чем дождутся маминой с Северусом свадьбы. И вот наконец свершилось! Северус и Гермиона улизнули с банкета пораньше, оставив гостей веселиться и поднимать бокалы за здоровье молодых. Одновременно с ними ушли только родители Гермионы, забрав с собой Рози и Хью, — завтра они отправлялись в небольшое путешествие по Италии. Гермиона же с Северусом решили провести неделю в Провансе в небольшом сельском домике в окружении лавандовых полей. Только что она призналась Северусу, что они не останутся одни, хотя дети и разъедутся в сентябре по своим школам, и сполна насладилась сначала его недоумением, а потом, когда дотронулась ладонью до своего живота, вспыхнувшими в любимых глазах пониманием и радостью. Разговор по поводу рождения их общего ребенка у них состоялся всего раз. Тогда они оба сошлись на том, что нужно подождать подходящего момента, когда Гермиона будет меньше загружена на работе, а Северус закончит текущее исследование. Но время шло, а загруженность только увеличивалась, за одним исследованием следовало другое, и однажды Гермиона поняла, что при их одержимости работой подходящий момент может вовсе не наступить, и решилась. Гермиона вдохнула полной грудью теплый пряный вечерний воздух. Если бы несколько лет назад ей сказали, что она будет счастлива рядом с Северусом Снейпом, она бы только посмеялась. И вот день их свадьбы, они идут по лавандовому полю, он держит ее за руку и лучше этого ничего быть не может. — Я притворяться должен, что все это существует, — обведя рукой пространство, тихо сказал Северус. — Луна, слоновая кость, инструменты, розы, лампы и линия Дюрера, — подхватила в тон ему Гермиона. — Я притворяться должен, — продолжил Северус, — что все это существует — костер эпопеи, опоры земли, подмывающие мое море. Я должен притворяться, что есть и другие. Но это ложь. Есть только ты, — Северус остановился, повернул Гермиону к себе и заключил в кольцо своих рук. — Только ты, несчастье мое и счастье мое, — она положила ему голову на грудь. — Чистое и бесконечное, — закончили они вместе…
