Часть 28 часть 2
15 октября 2022 г., 23:41
* * *
Больше Северуса в «Люкс-фарме» ничто не держало. Он решил уехать сразу, как только станет понятно, что зелье работает. Неважно, куда. Для начала, пожалуй, в Мексику, а там… будет видно. И, значит, устраиваться в новом доме не имело смысла.
Единственное, что Северус решил сделать, это убрать книги в книжный шкаф. Распаковав коробку, он стал доставать их и складывать на письменном столе в стопки, сортируя по тематике. На самом дне коробки он обнаружил папку с набросками для учебника по химии. Он взял в руки листы пергамента, пробежался по ним взглядом и, почувствовав, как едкая горечь сожаления начинает жечь сердце, бросил их в камин. Но ни спичек, ни зажигалки в доме не нашлось. Северус выругался, вышел на крыльцо и уселся на ступеньки. Как же больно было сознавать, что он сам разорвал ту тонкую нить, которая ещё недавно, несмотря ни на что, соединяла его с Гермионой! Даже под самым жестким Круциатусом он не признался бы, что лелеял в душе тайную надежду — все каким-то чудесным образом наладится. Так зачем он устроил эту сцену с Дафной?! «Правильно, всё правильно», — уговаривал он себя. Как бы ни было больно, если не порвать отношения сейчас, потом будет неизмеримо больнее наблюдать, как он становится для любимой женщины сначала просто неинтересным, потом неудобным, а в итоге — лишним.
На следующий день Северус зашёл в основной офис к Люциусу.
— У меня к тебе просьба.
— Всё, что угодно, друг мой. Я весь внимание. — С тех пор, как здоровье Астории стало постепенно улучшаться, Люциус находился в приподнятом настроении.
— Ты бываешь в Министерстве. — От Северуса не ускользнуло, как на лицо Люциуса набежала тень, а ноздри слегка задрожали от подавляемого внутреннего гнева: он от всей души ненавидел вызовы в министерство на допросы и проверки. — Передай это Грейнджер. — Северус положил на стол свиток пергамента.
— Твой Ястребок совсем обленился? Тогда что мешает тебе воспользоваться нашей совятней? — недовольно спросил Люциус. — Ну в самом деле, Северус, к чему такие сложности? Сова доставит ей твой свиток уже сегодня, а я когда ещё буду в Министерстве.
— Когда получится, тогда и отдашь. Я не хочу давать ни малейшего повода…
— Ей или себе? — Люциус явно сердился. — Умеешь ты, друг мой, сделать из веретенницы взрывопатама. И какие небылицы я должен буду выдумывать, когда она начнёт меня расспрашивать о тебе?
— Не начнёт, я позаботился об этом.
— Ну, если ты так уверен… — Люциус издал трагический театральный вздох и положил свиток в верхний ящик стола. — Цени мою сговорчивость и…
— И ещё, — у Северуса не было настроения слушать бахвальство Люциуса. — Как только я буду уверен, что зелье дает устойчивый эффект лечения, я уеду.
В кабинете повисло молчание, нарушаемое лишь монотонным тиканьем часов на стене.
— Мне не нравится твоя просьба, но я её выполню, — наконец сказал Люциус. — В свою очередь надеюсь, что ты не оставишь без внимания мою, — и, пристально посмотрев в глаза Северусу, тихо произнёс, — возвращайся.
* * *
Здоровье Астории стабильно улучшалось. Спортивная сумка Северуса, в которой лежало сменное белье и документы уже давно стояла собранной, но назначить дату отъезда ему никак не удавалось. Несмотря на то, что зелье работало, оставались ещё мелкие нюансы, которые он хотел довести до ума. Много времени отнимал контроль над работой Дафны в паре с Жаком: эти двое должны были до тонкостей отточить свои навыки в варке зелья, чтобы справляться без его помощи. Помимо этого Северус обучал Жака надлежащим образом присматривать за жабами и правильно добывать их яд. Домой он приезжал только для того, чтобы лечь спать. Северус так и не разобрал свои вещи, потеряв интерес ко всему, кроме работы над усовершенствованием зелья. С Дафной у них установились холодные деловые отношения: она больше не интересовалась его жизнью, не пыталась ему угодить и уходила из лаборатории сразу после окончания рабочего дня. Атмосферу разряжало присутствие Жака и частые посещения находящегося в прекрасном расположении духа Люциуса. Однажды утром Северус обнаружил, что чары, наложенные им на дом, держатся плохо: в стволе дуба появилось окно, а из кроны торчал кусок черепичной крыши. По мере того, как становилось тепло и деревья одевались листвой, чары иллюзии и так приходилось немного подправлять, с чем легко справлялся Люциус, но теперь предстояла более сложная и кропотливая работа. В то утро, как назло, Люциус отправился в министерство и Северусу пришлось посылать сову Нарциссе с просьбой помочь ему восстановить иллюзию. Нарцисса появилась быстро, старательно повторяла за ним все то, что он вырисовывал в воздухе поднятой с земли веткой, но в итоге ему казалось, что теперь на месте могучего дуба растёт громадный куст так любимой Нарциссой гортензии. Позже они с Люциусом, беззлобно поддевая друг друга, все переделали, и дуб стал похож на дуб, хотя и выглядел теперь не старым и рассохшимся, а свежим и таким аккуратным, словно над ними поработали ножницы опытного садовника, но с этим Северусу пришлось смириться. Люциус настоял, чтобы Северус отужинал вместе с ним и Нарциссой. «Я вправе требовать благодарность, — нагло заявил он, после того, как они закончили с чарами. — И не собираюсь молча наблюдать, как ты превращаешься в невыносимого брюзгу». По дороге он неожиданно изъявил желание самому научиться водить машину и с усердием, достойным лучшего применения, взялся за дело. С той поры каждый вечер они катались сначала по небольшому ответвлению дороги, ведущей к поместью Малфоев, а потом и по основной трассе, и это было тем ещё испытанием для нервов Северуса: Люциус норовил всё делать по-своему, не обращал внимания на дорожные знаки, гнал на большой скорости и резко тормозил. Благо, эта трасса была не слишком загруженной и простенький Конфундус решал все проблемы с полицией. Несмотря на то, что Северусу не терпелось отправиться в Мексику, ему даже снилось, что джунгли зовут его, прошло не меньше двух месяцев прежде, чем он купил билет и отправился в аэропорт. За день до своего отъезда Северус вручил Люциусу один из мобильных телефонов, купленных им накануне, и обещал время от времени давать о себе знать. Это немного сгладило мрачное настроение Люциуса и повеселило самого Северуса: Люциус, пытающийся разобраться, как работает мобильник, выглядел уж очень забавно…* * *
Добираться до джунглей на попутках было муторно: «Был бы магом, не пришлось бы так мучиться», — всё время, не давая покоя нервам, крутилось у него в голове. Северус пытался представить, как встретит его старуха Экчу, поймёт ли, что с ним случилось, будет ли бранить. А главное, сможет ли помочь. До поездки он не позволял себе думать об этом, но теперь робкая надежда, вопреки здравому смыслу, затеплилась в глубине его сердца. Он долго шёл по джунглям и наконец, выйдя к камню, у которого его обычно встречала Экчу, остановился в растерянности — его никто не ждал. Неужели из-за того, что он стал сквибом, старая колдунья больше не чувствовала его? — Шукра? — внезапно, словно соткавшись из тени и света, у камня появилась фигурка худенькой девушки в цветастом уипиле. Наверняка она давно стояла в сени деревьев, а он просто не заметил ее. — Мы ждали тебя. Бабушка… — она сложила руки на груди и вздохнула, будто пытаясь не заплакать, — бабушка ждала тебя, велела встретить. Пойдем, — и она заскользила между деревьев к деревне. Он молча последовал за ней. В хижине все так же пахло маринованным перцем и острыми специями, в каменном очаге горел огонь. Всё было, как в прошлый раз и многие другие разы до этого, только сейчас за небольшим деревянным столом сидела и раскатывала тортильяс не Экчу, а одна из её многочисленных родственниц. Она кивнула Северусу и указала на проем в другую комнату. Войдя туда, он увидел спящую на небольшой лежанке старуху Экчу. Несмотря на то, что было тепло, даже жарко, она была накрыта шерстяным пледом — тем самым, который Северус привёз ей в прошлый раз. Экчу казалась такой маленькой и хрупкой, что если бы не её седые волосы, можно было подумать, что под пледом лежит ребёнок. Старуха открыла глаза и обвела комнату блуждающим взглядом. — Экчу, — тихо позвал ее Северус. Она посмотрела в его сторону, и в её глазах появилась осмысленность. — Ты успел… — произнесла она своим низким грубоватым голосом. — Я слышу, как Большая сова зовет меня, — старуха хрипло вздохнула, — с каждым днём все настойчивее и громче. Северус сел на земляной пол рядом с лежанкой, взял морщинистую руку Экчу в свою и тихонько пожал. — Не бросай всех нас. Не уходи… — Какой же ты молодой и глупый… — сердито проскрипела Экчу. — Разве не знаешь, что у каждого свой срок? Большую сову не обмануть… я слышу зов… уже близко… — она замолчала, забывшись. Северус прижался лбом к её руке и почувствовал, что если пробудет тут еще хоть секунду, не выдержит и разрыдается как самый настоящий нюниус. Он отпустил её руку, поднялся и прошёл в кухню. Та девушка, которая встретила его у камня, сидела на низкой табуретке и вязала браслеты (1). При виде Северуса, она вскочила, и указав на гору свежеиспеченных тортильяс, сказала: — Бабушка велела накормить вас, — она отложила вязание. — Сейчас налью вам пульке. — Потом, — коротко бросил Северус, вышел наружу и быстро зашагал в сторону ближайшего сенота. Но даже прозрачная прохладная вода и первозданная тишина пещерного сенота не принесли ему должного облегчения. Он торопливо оделся и быстро направился обратно в деревню. На пересечении тропинок Северус остановился и свернул к «их» с Экчу камню. Он провёл ладонью по его неровной поверхности, вспомнив, как старуха часто сидела здесь, покуривая свою трубку, и боль мощной волной затопила всё его существо. Дышать стало невозможно, он поднял голову к небу и завыл, будто оборотень в своё первое полнолуние — отчаянно и зло. Слезы катились по щекам, он сам не понимал, оплакивает ли он скорый уход Экчу в мир духов или свою собственную нескладную судьбу. В какой-то момент силы кончились, и Северус повалился на колени в траву. Он не знал, сколько времени провёл в таком положении, и только, когда боль поутихла, встал и, пошатываясь, пошёл в деревню… — Если бы ты был проводником моей смерти, я бы жила вечно, — проворчала Экчу, когда он вошёл в её комнату. Она сидела на своей лежанке и курила трубку. — Не смотри на меня так. И не надейся зря. Мне осталось не так много времени — я чувствую это, знаю. Северус сел рядом с её постелью и она протянула трубку ему. — Не печалься понапрасну, — проскрипела она. — Я прожила отличную жизнь, в ней было столько всего, я найду что рассказать Большой сове, ей понравится мой рассказ. — Я ехал к тебе с последней надеждой, — сказал Северус, делая затяжку. — Знаю. Мне многое сейчас открыто, Большая сова делает щедрые подарки прежде, чем заполучить свой. — Экчу взяла у Северуса трубку и затянулась. — Ты снова борешься с самим собой, такова уж твоя натура, — произнесла она своим скрипучим голосом и замолчала, попыхивая трубкой. В комнате сгущались сумерки, было тепло и душно, а сладковатый запах трав, которые курила Экчу, дурманил разум. Как в тумане Северус услышал ее голос: — Ты найдёшь там, где не ищешь. Пересохшее русло однажды сможет наполниться водой. Выкури трубку мира с полноводной рекой, и она исполнит твою надежду. После этих слов старуха отдала трубку Северусу и попросила: — Сын, помоги мне лечь. И иди отдыхать. Я устала. Северус помог ей улечься, накрыл пледом, а сам вышел на улицу в тихую душную ночь. Ему не раз приходилось разгадывать витиеватые фразы местных жрецов, но сейчас в словах Экчу он не видел никакой зацепки. Он знал, что она не видит будущее ясно, а лишь образами, но ещё ни разу не было такого, чтобы ее слова не исполнились. Значит, или немощь сделала её видения бессмысленными или всё исполнится в своё время. Утром Северус отправился собирать травы, чтобы сварить для Экчу витаминный отвар. Если бы он владел магией, он смог бы сварить для неё и восстанавливающее и кроветворное, и много чего ещё, но об этом теперь и думать было нечего. Возвращаясь в деревню, он заглянул к верховному жрецу, чтобы поприветствовать его. Жрец встретил Северуса довольно тепло, но к идее варить для Экчу лечебные отвары отнесся с философским спокойствием. «Пыль мертвых слов пристала к тебе, — высокопарно заявил он. — Смерть — еще одна тайна жизни, и сестра уходит, чтобы познать её. Не будем же мешать ей». Тем не менее, Северус делал всё возможное, чтобы поддержать силы Экчу. Он варил для неё разные отвары, носил на руках к «их» камню, иногда даже кормил похлебкой, когда старуха капризничала и отказывалась принимать пищу из рук ухаживающей за ней внучки, с ним же она не спорила, во всем слушалась и теперь всегда называла сыном. — Сын, свари мне чоколатль, как я тебя учила, — попросила она его как-то. Пока Северус в разогретом на огне метатэ размельчал какао-бобы и смешивал получившуюся массу с перцем чили, ванилью и корицей, старуха Экчу, завернувшись в плед, сидела на кухне в старом потертом кресле, принесенном сюда Северусом из дома её родственников, и что-то тихо напевала себе под нос. — Экчу, то снадобье… — решился спросить её Северус. — Каждой вещи — своё время, и то время ушло, — строго сказала она и стала напевать песню громче. Северус и раньше знал, что никакое снадобье не поможет вернуть ему магию, но никак не мог до конца смириться с этим. Теперь — пришлось. С трудом сдержав тяжёлый вздох, он, чтобы не расклеиться, стал прислушиваться к песне Экчу, в которой говорилось про напиток богов, дымящееся зеркало и божественную пену на зеркальной глади (2). Тихое размеренное пение успокаивало, и к тому моменту, как чоколатль был готов, Северус впервые за долгое время почувствовал себя умиротворённым. Он разлил напиток в две глиняные чашки — одну из них отдал Экчу, другую взял себе. Старуха удовлетворенно взглянула на обилие пены, с удовольствием вдохнула запах чоколатля и, прикрыв глаза, сделала глоток. — Я как-то обещал сварить самый лучший чоколатль одному человеку, одной… женщине, — задумчиво произнёс Северус. — А вместо этого… сбежал от неё. — Сбежал… — недовольно покачала головой старуха. — Говорила я, что тебе одному плохо? Говорила, давай найду для тебя хорошую девушку? Но ты не слушаешь старую Экчу, все делаешь по-своему, — проворчала она и стала медленно, маленькими глотками пить чоколатль, затем отдала Северусу пустую чашку и сказала: — Расскажи мне об этой женщине. — Она поплотнее укуталась в плед и, прикрыв глаза, приготовилась слушать. И Северус стал рассказывать, поначалу сбиваясь и всё время замолкая, а потом не прерываясь, невидящим взглядом уставившись в стену. Он рассказывал о проклятье и снах, о том, как долго сомневался, боролся с желаниями, убеждал себя, что не имеет права на отношения с этой женщиной, о том, как действительность рядом с ней оказалась намного лучше снов и как в один момент всё рухнуло, вернее, он сам все разрушил, потому что… потому что не хочет портить жизнь женщине, которую любит, и сам больше не хочет страдать, с него хватит. Северус понял, что уже давно перешёл на английский, только когда закончил свой рассказ. Но это было неважно — Экчу спала. Он аккуратно взял её на руки, перенес на лежанку и накрыл пледом. Северус уже хотел уйти, когда она дотронулась своей сухой костлявой рукой до его руки и, открыв глаза, сказала: — Сын, ты печалишься не о том. Давным-давно, в те дни, когда я была молода и полна сил, моя мать сказала мне: Экчу, не бойся, что твоя жизнь когда-нибудь закончится, бойся, что она никогда не начнётся. Она замолчала и закрыла глаза. Северус ещё немного посидел рядом, но видя, что старуха спит, вышел на улицу. Недалеко от хижины, смеясь и крича во все горло, играли дети. Подросток вёз на велотачке домой свежую воду из колодца. Несколько девушек прошли мимо, посмеиваясь и бросая на него смущенные взгляды… У этих простых людей, близких к природе, жизнь шла своим чередом. Только он один запутался в своей жизни или, если он правильно понял старуху, так и не начал жить… После их последнего разговора Экчу совсем слегла, все больше спала или находилась в полудреме и почти ничего не ела. Северус поил её отваром, но было понятно, что дни её сочтены. Он много времени проводил у её постели, садился рядом и держал за руку, но она редко открывала глаза. А когда открывала, ему казалось, что она уже не узнает его. Помимо заботы об Экчу, Северус помогал местному лекарю, сушил растения, которые хотел взять с собой, когда уедет, купался в сенотах, посещал темаскаль (3). Он потерял счёт времени и не мог сказать точно, сколько он находится здесь, может, месяц, а, может, и больше. Он так ни разу и не позвонил Люциусу и так и не решил, куда поедет дальше. В один из дней Северус отправился к дальней реке за семенами ахуэуэте (4). Вернувшись, он сразу направился к Экчу. В хижине он застал несколько самых близких её родственников. Они по очереди подходили к Экчу, склонялись к ней, и она что-то шептала каждому. Северус развернулся, чтобы уйти на кухню — он не был родственником старухи по крови и сомневался, что его присутствие здесь в данный момент уместно. Но внучка Экчу — Юма (5) — внезапно появившись рядом с ним, тихо сказала: — Не уходи. Бабушка звала тебя. Когда настала его очередь, Северус, встав на колени, склонился к Экчу, и она тихо прошептала ему: «Сын, не отталкивай жизнь». К утру Экчу не стало… После окончания церемонии погребения Северус, заранее со всеми попрощавшись, собрал свои вещи и уже готов был отправиться в путь, как на пороге хижины появилась Юма. — Ты будешь навещать нас, Шукра? — она улыбнулась, так открыто, так искренне, как это умеют делать только женщины майянки. — Бабушка велела передать тебе, чтобы ты приезжал сюда с женой. Бабушка печалилась, что в земной жизни не успела увидеть вас вместе, но она будет любоваться вами с Небес. — У меня нет жены, — снисходительно произнес Северус. Таким тоном, он когда-то объяснял простые задачи нерадивым слизеринцам, на которых нельзя было орать. Юма посмотрела на него так, будто он сам был непроходимым тупицей, пожала плечами и сказала: — Так велела бабушка. Он почувствовал, как в нем начинает расти раздражение и, чтобы успокоиться, на пару секунд прикрыл глаза. А когда открыл, Юмы поблизости уже не было… Несколько маятных дней Северус провёл в отеле на побережье Мексиканского залива. Днём он закрывался в своём номере, отгораживаясь от всего мира плотными шторами и табличкой «Не беспокоить» на двери, вечером бродил по пляжу и бессмысленно пялился в тёмную морскую даль. Он не видел смысла искать для себя что-то новое и, приняв в конце концов решение вернуться туда, где его знания и умения ещё могли быть полезны, купил билет до Парижа.* * *
Северус сидел в кресле лондонского отеля, расположенного неподалёку от Министерства магии, и невидящим взглядом смотрел в стену. С того момента, как он вышел из поезда на вокзале в городе Ренн (6) и сел в машину Люциуса, все пошло кувырком. А началось все с того, что после приветствий и вопросов о здоровье и магии Северуса, сияющий Люциус воскликнул: — Как вовремя ты вернулся! — и резко помрачнев, заявил: — Нас вызывают в Британское Министерство. Нет, не Поттер. Министр. И я не знаю, что ему от нас надо. — В предписании не сообщается? — Сообщается, но я же не умею читать! — раздраженно ответил Люциус. — Ты запатентовал зелье для Астории? — Северус с трудом подавил желание перехватить руль — Люциус уж слишком лихо лавировал в потоке машин. — Да, во Франции. Они выехали из города, и Люциус прибавил скорость. — Так может, поэтому? — Я тебя умоляю! Такие вопросы решаются иначе! — Узнаем… Ты опять жаждешь пообщаться с полицией, — констатировал Северус после того, как они на повороте чуть не вылетели на обочину. Люциус только хмыкнул, и Северус продолжил начатую фразу: — Узнаем, когда явимся туда. Когда мы должны быть? — Завтра в полдень… Было чудом, что они добрались до дома без проблем. Но, выйдя из машины, Северус сразу почувствовал — что-то не так. Это было похоже на неясное томление. И ко всему прочему, Люциус, который ещё недавно горел желанием посидеть, выпить и послушать рассказ про Мексику как-то подозрительно быстро ушёл. А он сам, вместо того, чтобы разбирать сумку, вышел за Люциусом из дома, чтобы тут же увидеть… Гермиона! Ну, конечно. Не было в мире силы, способной остановить Гермиону Грейнджер, если та что-то задумала. Эта мысль вызвала в нём какую-то неуместную гордость, но он не позволил эмоциям взять над собой верх, не выказал ни капли радости, а наоборот, как самый последний придурок, выгнал Гермиону прочь. Уж если кого и называть кретином, так это его. После того, как Гермиона исчезла, Северус долго сидел на ступенях своего дома и, как часто делал в последнее время, бездумно пялился в пространство. Потом резко поднялся, направился к машине и, сев за руль, поехал в Англию. Оставив машину на парковке отеля, он на такси добрался до дома Гермионы. Северус не думал, что будет делать и говорить, если дверь откроет Уизли, но импровизировать не пришлось: дверь открыла молодая женщина с годовалым карапузам на руках. — Миз Грейнджер здесь больше не живет, — радостно сообщила она ему. — Но… — Бывшие хозяева развелись и продали этот дом. Мы живём здесь уже больше месяца. В этом районе купить недвижимость не так-то просто, — тараторила женщина, не давая Северусу вставить и слово. — Нам так повезло! Дом замечательный и место хорошее, парк рядом. Хотя жаль, конечно, когда люди разводятся… — она говорила и говорила, а у него в мозгу билась только одна мысль: Гермиона развелась с Уизли. Он прервал монолог женщины, скомкано попрощался и побрёл по улице. Такое обилие событий в один день разом выбило его из душевного равновесия. Северус зашёл в первый попавшийся бар, заказал пиво, позвонил Люциусу и договорился встретиться с ним завтра без четверти двенадцать у Министерства. После этого он долго сидел, то ругая себя за то, что прогнал Гермиону, то уверяя себя, что всё сделал правильно. Он вернулся в отель далеко заполночь, старательно сваливая своё дрянное самочувствие на акклиматизацию. Северус пытался заснуть, но куда там — к начатому в баре мысленному спору с самим собой добавился ещё один вопрос: стоит ли выяснять новый адрес Гермионы и как это сделать, не привлекая к себе лишнего внимания. Он убеждал себя, что лучшим решением будет оставить всё, как есть, однако новость о разводе не давала ему покоя и вызывала жгучее желание увидеть Гермиону, просто так, только для того, чтобы убедиться, что у неё все хорошо. Северус промучился весь остаток ночи, сон сморил его только под утро… — Что такое вчера стряслось, что ты внезапно сорвался в Лондон? — тон Люциуса был нарочито равнодушным, но Северус уловил в его взгляде с трудом сдерживаемое любопытство. — Выглядишь так, будто по тебе пробежалось стадо дромарогов. — Разница в часовых поясах. Наимерзейшая штука, — ответил Северус, проигнорировав вопрос Люциуса. — Ты ведь знал, что Грейнджер нашла дорогу к моему дому? — спросил он, когда они уже вошли в телефонную будку. — Нет, — жёстко сказал Люциус. — Но я с самого начала предупреждал тебя, что рано или поздно это случится. Друг мой, ради тебя я готов терпеть неудобства, — он брезгливым взглядом окинул будку, давая понять насколько ему противен такой способ перемещения, и терпит он это только ради Северуса, — но сторожить твой дом и не давать Грейнджер приблизиться к тебе я не намерен. — Люциус взял телефонную трубку и стал набирать нужный номер. — Значит, знал и… — начал Северус, но его прервал прохладный женский голос: — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения…* * *
— Что ты думаешь по поводу предложения Дэвиса? — спросил Люциус, когда они с Северусом уже стояли на улице. — Раньше было бы интересно, а сейчас не имеет смысла, — Северус пожал плечами, — нечего обсуждать. — Давай не будем принимать поспешных решений и подумаем, что мы можем предложить со своей стороны, — Люциус был явно доволен. — А какое лицо было у министра, когда ты сказал, что стал сквибом! Ради этого стоило наведаться в Министерство… Северус тяжело вздохнул. Сделанное ему Дэвисом предложение занять руководящую должность в расширяющемся экспериментальном отделе Министерства, а Люциусу — на довольно выгодных условиях стать спонсором этого проекта, было привлекательным, как с точки зрения интересной работы, так и открывающихся перспектив. Если бы не одно но: Северус был уверен — сквибу нечего делать в экспериментальном отделе Министерства магии. Он мрачно смотрел на плотный поток машин, медленно движущийся в образовавшейся пробке, мечтая поскорее добраться до своей небольшой магловской лаборатории в Плоэрмеле и вплотную заняться намеченными ещё в Мексике исследованиями привезенных оттуда растений и больше не думать ни о чем. Вдруг его взгляд, привыкший примечать мелочи вокруг, выхватил каштановые волосы, небольшую волнистую прядь, характерно выбившуюся из причёски, лучистые глаза на серьёзном сосредоточенном лице, и у него перехватило дух: за рулём красного «Воксхолла» сидела Гермиона! — Встретимся на фабрике, — бросил он Люциусу и, махнув рукой, тут же юркнул в остановившееся рядом такси. — Что происхо… — успел услышать он возглас опешившего Люциуса прежде, чем захлопнул за собой дверцу такси. — За этой машиной, если не потеряем — оплачу в двойном размере, — Северус сунул в руки водителя несколько банкнот. — Жена, сэр? — спросил водитель, держась в потоке четко за машиной Гермионы. Северус не ответил. Он не понимал, что на него нашло, но ему совершенно необходимо было выяснить, куда она едет. Почти целый час они ехали молча, но в какой-то момент водитель, не выдержав, снова заговорил: — Училка, что ли? Тут, я знаю, школа хорошая… — он еще что-то говорил, паркуясь чуть поодаль от машины Гермионы, но все внимание Северуса было приковано к самой Гермионе. Она ушла, но скоро появилась вместе с двумя детьми. — А, за детками приезжала, ну что, едем дальше? — уточнил водитель. — Само собой, — прошипел Северус. Еще пятнадцать минут пути, и они снова остановились. Это был жилой район, по обе стороны дороги тянулся ряд симпатичных домиков, утопающих в зелени. — Останетесь? — спросил водитель, после нескольких минут ожидания. Значит, вот куда она перебралась… Вчера он узнал, что она развелась, но только сейчас осознал это до конца, и ему вдруг нестерпимо захотелось взбежать на ступеньки этого дома, постучать в дверь, войти и остаться. — Обратно в Лондон, — велел он водителю и до боли сжал зубы, чтобы не заорать.* * *
— Мне нужно оборотное. Качественное оборотное, — как бы между делом заметил Северус, обедая на следующий день в поместье Люциуса. Люциус демонстративно выронил вилку. — Оборотное? Для нового эксперимента? Или… скажем так, для личных нужд? — вкрадчиво спросил он. — Естественно, для эксперимента. Раз уж стал сквибом, почему бы не испробовать на себе действие зелий. Хороший материал для исследования, можно будет написать монографию и войти в анналы отечественной, а может, даже мировой магической науки. Как считаешь? — Не могу понять, это твой фирменный сарказм или ты серьезно? — Абсолютно серьезно. — Ну да, ну да, — недоверчиво произнес Люциус и вернулся к своему ростбифу. — А вдруг оборотное опасно для сквиба? — через некоторое время спросил он. — Превратишься в какую-нибудь чупакабру (7), и это будет необратимо? Уверен, мировая магическая наука вполне обойдётся без твоих геройств. — Не обойдется, — твердо ответил Северус. Как выяснилось, информации о сквибах в книгах было возмутительно мало. Раньше Северус и предположить не мог, что в магическом мире никому, считай, и дела не было до детей, родившихся в семьях волшебников, но лишённых магических способностей, или до тех, кто по какой-то причине магию потерял. Впрочем, он сам хоть раз задумывался о том, каково было тому же Филчу в стенах Хогвартса? Хвала Мерлину, Северусу удалось найти несколько незначительных упоминаний и довольно размытых пояснений, о том, что зелья не навредят сквибу, разве что не принесут всей возможной пользы. — Ну, как знаешь, как знаешь… — недовольно пробурчал Люциус, но больше возражать не стал. На следующий день он принёс оборотное в магловскую лабораторию Северуса, в которой тот проводил теперь большую часть своих исследований. — Самое лучшее! Мои ребята дорабатывали его ещё до твоего прихода. Можешь заодно оценить результат. Они все-таки добились, чтобы оно не воняло старым сортиром. — Надеюсь, не в ущерб качеству? Люциус в ответ только вздохнул, демонстрируя, как тяжело ему приходится. — Тут целых пять порций. Хватит для твоего эксперимента? — На первое время, да. Останешься посмотреть на результат? — Ну, раз уж не удаётся тебя отговорить… — Люциус снова демонстративно вздохнул и достал из кармана пиджака маленькую коробочку, в которой хранил безоар. Северус хмыкнул, взял со стола флакон с оборотным, отмерил нужное количество и бросил туда волос своего ассистента. Брови Люциуса взлетели вверх. — Волос Жака? Заполучил, оттаскивая несчастного от котла? — с изрядной долей ехидства произнёс он. Северус выпил зелье, оставив реплику Люциуса без ответа, и тут же схватился за край стола: трансформация после оборотного всегда была неприятной, сейчас же его скрутило в разы сильнее. Ему даже потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. — Та-ак… — протянул Люциус, вглядываясь в Северуса. — Жаком ты не стал, — он придирчиво осмотрел Северуса со всех сторон, — но и на известного всем Северуса Снейпа определенно не похож. Слава Мерлину, хотя бы не чупакабра, — радостно заключил он. — Какое облегчение, — Северус открыл дневник наблюдений, чтобы тщательно все зафиксировать. Люциус, предвидя долгую и скучную писанину, покинул лабораторию, взяв с Северуса обещание держать его в курсе всех нюансов эксперимента. Оставшись один, Северус зашёл в небольшое подсобное помещение и критически осмотрел себя в зеркало, которое загодя притащил сюда. Что ж, цвет глаз у него не изменился, волосы тоже остались чёрными и жесткими, только теперь они не спускались свободно до плеч, а трансформировались в короткую стрижку. Нос был больше, чем у Жака, хотя и с характерной для того горбинкой, фигура вроде бы осталась прежней, а вроде бы и нет — в итоге, сходу и не разберёшь, что это был за человек. И главное, несмотря на то, что продолжительность действия зелья была меньше, чем положено, но все-таки оно действовало! И это Северус считал успехом.* * *
Несколько дней он уверял себя, что все эти исследования нужны исключительно для пользы дела, точнее — для пользы магической науки в целом и «Люкс-фармы» в частности. Он работал над увеличением действия зелья и улучшением его вкуса и не собирался ни на что отвлекаться, пока не получит удовлетворительного результата. Но в какой-то момент не выдержал и, прихватив оборотное, выехал в Англию. Снова была пятница, и Северус лелеял надежду, что в три часа дня Гермиона, как и в прошлый раз будет забирать детей из школы. Он гнал как сумасшедший, и только прибыв в Лондон, одумался — она видела его машину, и если он хочет остаться неузнанным, надо не только о внешности подумать. Северус взял на прокат темно-синюю неприметную «Дакию»(8) и отправился в Панборн. Это было ребячество. Он мог спокойно прийти к ней, она сама сказала, что будет его ждать, но он… не мог. Это слишком походило на полную капитуляцию. Всю дорогу до школы Северус доказывал себе, что просто должен убедиться, что с Гермионой всё в порядке: в конце концов, кто знает, не ошиваются ли рядом какие-нибудь недобитые Джагсоны, пока Поттер и иже с ним в ус не дуют? Никаких Джагсонов не было. Но был молодой статный рыжеволосый мужчина, который окликнул Гермиону, когда она, проверив, как застёгнуты ремни безопасности у детей, уже открыла дверцу водителя. Они говорили не меньше пяти минут! Возможно, это был просто учитель? По крайней мере, стоило Гермионе сесть за руль, мужчина вернулся к школе. Но легче от этого Северусу не стало. Противный тип, рыжий… высокий, крепкий, молодой. Северус ехал немного поодаль за машиной Гермионы, а на сердце у него скребли кошки. Гермиона отправилась не домой, свернула на другую дорогу. Северус напрягся, но уже через несколько минут обругал себя: она всего-навсего заехала в супермаркет. Она вышла вместе с детьми, и Северус, сделав глоток оборотного и переждав болезненную трансформацию, последовал за ними. Гермиона неспешно выбирала продукты, дети подбегали к ней то с одним, то с другим вопросом и опять убегали. Темноволосый мальчик с непослушными вихрами — явно старший сын Поттера — вёл себя шумно, а дочь Гермионы — Рози время от времени строго одергивала его, и в эти моменты её тугие рыжие косички начинали смешно топорщиться, будто бы возмущаясь вместе со своей хозяйкой. От всего этого веяло чем-то таким домашним, уютным и умиротворяющим, что Северусу захотелось сорваться в бег, убраться отсюда восвояси, настолько ему было невыносимо находиться рядом, но не с ней. Но почему-то он этого не делал, а наоборот, на расстоянии, достаточном, чтобы не обращать на себя внимание, следовал за ней как привязанный, по всему супермаркету. Когда Гермиона с детьми уже направлялась к кассе, её с восторженными приветствиями остановила дама средних лет. Из долетавших до Северуса отдельных фраз, он понял, что это соседка Гермионы, и её внучка учится в одной школе с Рози и сыном Поттера. «Прекрасная школа… раньше и мы забирали Эбби на выходные домой… развивать самостоятельность… в этому году на весь семестр… ваши тоже привыкнут…». Северус, бросив взгляд на часы, предпочел уйти. Обратная трансформация могла начаться и раньше, лучше было перестраховаться. Итак, он узнал, что Гермиона забирает детей домой не ежедневно, а только в пятницу и отвозит в школу в понедельник. Хорошо, что это удалось выяснить: его так влекло в этот маленький городок, что он всерьез опасался, что не сможет удержаться и начнет приезжать сюда каждый день. «Ты совсем с ума сошел, идиот! Это никому не надо. С ней всё в порядке и лучшее, что ты можешь сделать — оставить ее в покое!» — уговаривал себя Северус по дороге домой. Но через неделю все повторилось — он снова приехал к школе и смотрел, как Гермиона, разговаривая о чем-то с сыном Поттера и обнимая дочь за плечи, идет к машине. На этот раз они прежде, чем отправиться домой, зашли в маленький магазин шоколада и очень долго не выходили оттуда. «К чему все эти постоянные хождения по магловским лавкам?» — с раздражением думал Северус, сидя в машине на противоположной стороне улицы. — «Будто это какая-то обязанность. Ну ладно продукты, но шоколад! Разве может он сравниться с шоколадными лягушками волшебников?!» На самом деле его раздражал вовсе не магловский шоколад. У него не хватало духу признаться себе, что сейчас ему хочется быть вместе с Гермионой, и при этом перестать наконец изводить себя мыслями о том, что ему приходится ходить в магловские магазины не по собственной воле. Чуть позже ему удалось припарковаться недалеко от её дома. Сидя в машине, он наблюдал, как вернулись с прогулки няня с сыном Гермионы и собакой, как позже Гермиона вместе с детьми поливала цветы в небольшом полисаднике. А потом он глядел на мягко светящиеся, задернутые шторами окна и думал, почему она все-таки развелась? Она ведь должна была считать, что с ним у неё ничего не выйдет. Тогда почему? Почему он сам порвал с Иветтой будучи убежденным, что с Гермионой у них ничего не получится? Он уехал, когда все окна в её доме погасли. Через неделю Северус намеренно решил посвятить пятницу особо сложному эксперименту. Все шло по плану и даже, когда стрелка часов перевалила за час дня, он и бровью не повел — добраться до Панборна к трём у него все равно уже не получится. Быстрое перемещение под силу только волшебникам. Но через четверть часа он уже находился в магической лаборатории и просил Жака срочно аппарировать его в Лондон… Взяв в прокате все ту же «Дакию», Северус гнал на предельно допустимой скорости, проклиная английское левостороннее движение и не ко времени начавший накрапывать дождь. Он с трудом приткнул машину на школьной стоянке, получив порцию ругательств от какой-то всклокоченной дамочки, запихивающей в соседний минивэн целый выводок детей разного возраста. Гермиона вышла в сопровождении того самого рыжего хлыща, с которым беседовала на позапрошлой неделе. Он усадил детей в машину, помог пристегнуть им ремни, а потом, когда Гермиона уже села за руль и стала выезжать с парковки, так махал ей рукой, будто она ехала не домой, а отправлялась в далекое путешествие. Кретин! В этот раз Гермиона сразу поехала домой и больше никуда не выходила. «Это надо заканчивать», — прошептал Северус, уезжая, когда в единственном светящемся в этот вечер окне, возможно, кабинете или библиотеке, погас свет. Но в следующую пятницу он не стал бороться с искушением и отправился в Англию заранее. Северус наблюдал, как Гермиона приехала за детьми и как за ней опять увязался тот самый рыжий кретин. Сегодня он вышел разодетый в костюм, ведя за руку парнишку — свою точную копию в миниатюре. Вся компания что-то оживленно обсуждая, остановилась у машины Гермионы. Северус сжал руки в кулаки: этот холеный идиот явно флиртовал с Гермионой! Он вёл себя так, словно играл на сцене, придурок! Взяв руку Гермионы, он поднёс её к своим губам, и она не остановила его, даже улыбнулась! Это же простая вежливость, ведь так? Сейчас они попрощаются и разъедутся в разные стороны… Но Гермиона не поехала домой, а повернула на дорогу, ведущую к супермаркету. И этот рыжий клоун отправился за ней следом! Северус выждал несколько минут и последовал за ними. Они припарковались на стоянке у кафе и все вместе вошли внутрь. Предварительно приняв оборотное, Северус вошёл в кафе, когда вся компания уже устроилась за большим столом. Дети вели себя шумно, Гермиона пыталась урезонить Поттеровского сына, но легче было бы усмирить ураган. Северус выбрал столик рядом — он мог видеть и слышать, о чем говорят за соседним столом, заказал кофе и, насупившись, принялся наблюдать. Действия оборотного должно было хватить минут на двадцать-двадцать пять, и Северус надеялся, что Гермиона с компанией ограничатся только чашкой чая с пирожным и наконец-то расстанутся! Этот магл слишком много себе позволял! Оказывается, они уже звали друг друга по имени! Том (Северус поморщился: ну и мерзотное имечко) нёс несусветную чушь, плоско шутил и занудно разглагольствовал о системе образования. И Гермиона его внимательно слушала! Как она вообще такое терпит?! Ей же должно быть скучно с этим идиотом (в том, что Том — идиот, Северус не сомневался ни секунды), ей должны быть противны его неуклюжие, навязчивые ухаживания! И когда этот типчик, словно невзначай, положил свою руку на её, она убрала свою не сразу! Северус целую минуту, которая тянулась вечность, ждал, что Гермиона возмутится и даст понять этому нахалу, что он ей противен, выплеснет в его наглую рожу содержимое чашки, в конце концов! Но она вела себя как ни в чём не бывало! Северус посмотрел на часы — еще минут пять и он станет на глазах маглов превращаться в другого человека, надо было уходить. И тут младший Поттер молниеносным движением руки что-то сунул на стул Тома, когда тот неосмотрительно приподнял свой зад, чтобы вытереть своему отпрыску рот. Стоило ему сесть, как раздался отвратительный звук, а сам он оказался вымазан мерзкой слизью болотного цвета. — Джеймс! — воскликнула Гермиона, — это твои проделки?! — Я ни при чем! — Джеймс сделал невинное лицо. — Прости, Том — уже тише сказала Гермиона. — Поедем к нам. У меня дома есть чудесное, просто волшебное средство. Я быстро приведу твой костюм в порядок. А с тобой Джеймс, — Гермиона строго посмотрела на него, — мы поговорим позже. Том, вскочивший на ноги сразу после того, как сработала «волшебная болотная взрывчатка», и теперь стоявший рядом со столом и брезгливо осматривавший себя, только кивнул. Ах, вот оно как! Домой?! В глазах у Северуса потемнело, в висках застучали молоточки. Наплевав на всё — на то, что он с минуты на минуту может стать самим собой прямо на глазах у Гермионы, на то, что, в сущности, это не его дело, с кем она проводит время и кого зовёт к себе, — Северус встал, вытащил из кармана брюк несколько купюр, не глядя швырнул их на стол и направился к выходу, специально со всей силы толкнув Тома плечом. — Эй, полегче, — тут же вскинулся явно разозленный выходкой Джеймса, Том. — А иначе что? — Северус развернулся, сжимая кулаки. — Том… — Гермиона положила руку на плечо этому мерзкому недоумку. — Не связывайся… — Да, Томми, пора прятаться за спину мамочки, — прошипел Северус. — Нахалов надо учить, — патетично воскликнул Том и, сбросив руку Гермионы со своего плеча, кинулся на Северуса. Последний раз Северус так дрался, когда Иветта накачалась в одном из баров Сан-Франциско и спровоцировала грандиозную свару. Но тело на удивление все помнило и руки действовали, кажется, сами, рассудок отказал, перед глазами плыли красные круги. Он бы пришиб этого наглого, самодовольного придурка, если бы действие оборотного продлилось ещё хоть минуту. Северуса резко скрутило. Чьи-то испуганные вопли слились в единую какофонию звуков, в глазах застыла кровавая пелена. Крики полиции и хлопки аппарации раздались одновременно. Кто-то подхватил его под руки. Он только успел прохрипеть: «Станьте ближе, я сквиб», и уже через пару секунд оказался в родном аврорате. На руках звякнули магические наручники. Молодой аврор проводил его в камеру, подозрительно косясь, не рискуя посмотреть прямо. Но это ничуть не испортило настроение Северуса — он впервые за долгое время был невероятно доволен. Адреналин всё ещё бурлил в крови и о последствиях пока можно было не думать. Да и что они могут ему сделать? Магии он и так лишён. А Гермиона… улыбка сползла с его лица. Нет, почему она не остановила этого придурка, почему позвала к себе? Как только Северус очутился в камере, аврор снял с него наручники и удалился. На дверях лязгнули магические замки. Но Северусу было плевать. В его голове билась только одна мысль: «Ей, что, нравится этот магл?! Да он мизинца её не стоит!» Он со всей силы ударил в стену кулаком и застонал от боли в костяшках. Потирая ушибленную руку, Северус присел на койку, а затем вытянулся на ней и закрыл глаза. Он представил, как Люциус, поигрывая тростью, говорит: «Ты совсем рехнулся, друг мой. Сначала следишь за ней, потом бьёшь морды её ухажерам, что дальше?» Хороший вопрос — жаль, что ответа на него у Северуса не было. Он открыл глаза и уставился в серый потолок камеры, будто оттуда ему на голову могло свалиться какое-нибудь решение. Снова лязгнули запоры. — Сэр… Только Гарри Поттера ему сейчас и не хватало. — Что вам, Поттер? — он сел на койке и потер болезненно ноющую от ушиба руку. — А у вас оказывается талант! Умеете вы явить себя магическому обществу! Пророк уже успел напечатать специальный выпуск о том, как национальный герой Северус Снейп защитил честь дамы. Уж не знаю, с чего они решили преподнести всё именно так, пути Пророка неисповедимы. В итоге, Министр в бешенстве, женщины в восторге, а то, что вы сквиб — теперь достояние общественности. — Велика печаль, — усмехнулся Северус. — Мне, видимо, придётся заплатить штраф… — Штраф? — Поттер расплылся в улыбке. — Уже заплатили. Но министр так зол, что согласился подписать ваше освобождение только с завтрашнего утра. — Кто заплатил? — Я, — просто ответил Поттер. — Старший Малфой настаивал, чтобы оплату штрафа приняли от него, но он опоздал, — вид у Поттера был очень довольный. — Хотя Малфой и явился к нам ещё до того, как специальный выпуск вышел за стены редакции. Интересно, как он там в своей Франции успевает так быстро узнавать всё, что случается здесь? Может, мне стоит проработать этот вопрос более детально? — Бросьте, — устало ответил Северус. — Люциус имеет уйму полезных знакомств, но использует их больше для поддержания чувства собственной важности, чем для чего-либо ещё. Ну и в интересах семьи, конечно. — Угу. Эта семейка за последний час достала меня невероятно! — в сердцах воскликнул Поттер. — Пока мы с Малфоем-старшим пререкались, появился Малфой-младший с тем же намерением, но он хотя бы не размахивал тростью перед моим носом и не требовал «немедленно выпустить из грязных подвалов аврората героя войны и гениального ученого, проводящего уникальные опыты во благо Магической Британии», — у Поттера на лице заиграла наглая ухмылка, его явно забавляло то, о чем он рассказывал. — А когда я направлялся сюда, в коридоре столкнулся с целой делегацией — двумя миссис Малфой с мисс Гринграсс в придачу. Хвала Мерлину, они не грозились наслать на меня все кары небесные, если я не освобожу вас сию же минуту, а только взывали к моему доброму сердцу. Я прямо-таки растроган единодушием всех Малфоев в отношении вашей персоны! — Я верну вам деньги, — категорично заявил Северус. Он лёг на койку, закрыл глаза и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не собирается вести с Поттером разговоры по душам. — На вашем месте я бы сейчас не об этом беспокоился, — произнёс Поттер, и Северусу показалось, будто в его голосе прозвучало сочувствие. — Катитесь к черту. — Северус повернулся на бок лицом к стене. — Вообще-то должностная инструкция обязывает меня допросить вас. Мне, знаете ли, ещё отчёт писать, — Поттер вздохнул. — Итак, что привело вас в Панбор, с какой целью вы использовали оборотное зелье, зачем затеяли драку с маглом на глазах у сотрудников и посетителей магловского кафе? Поттер замолчал и в камере повисла тишина. — Не желаете отвечать? — продолжил он. — Ну-ну. Как по мне, и так всё ясно. Я-то для отчёта что-нибудь придумаю, а вот, руководитель подразделения по работе со сквибами вряд ли будет столь сговорчива. Хотите вы этого или нет, но я дам ей разрешение. Я не в состоянии противостоять её напору. Разбирайтесь сами. — Вы не посмеете! — Северус резко сел на койке. — Еще как посмею, — усмехнулся Поттер, направляясь к двери. — А деньги я вам все равно верну! — зачем-то крикнул ему вслед Северус. Поттер только кивнул в ответ, наглец! Гермиона появилась через несколько минут. Когда она вошла, Северус поднялся с койки, сердце его забилось быстро и гулко. Она остановилась напротив Северуса, и плотно сжав губы и скрестив руки на груди, какое-то время молча смотрела на него, потом присела на койку и, слегка склонив голову, глазами показала на место рядом с собой. Северус внутренне ощетинился и хотел было встать в позу, но вместо этого просто сел рядом. — Ты здорово всех напугал, — тихо сказала она. — У каждого из детей на левой руке есть зачарованные — невидимые и неснимаемые — браслеты. В любой опасной ситуации они должны крепко сжать их правой рукой и произнести секретный пароль, тогда сигнал поступит в дежурный отдел аврората и непосредственно к Гарри. А теперь представь, что творилось в аврорате, когда сигнал опасности поступил от Рози и Джеймса одновременно. Гермиона замолчала, и Северус почувствовал себя неуютно. Он не знал, что сказать: объяснять, как так все вышло, казалось ему глупым, просить прощения — ещё глупее. — Зачем? — наконец спросила она, повернувшись к нему. — Он, что, действительно нравится тебе? — проигнорировав её вопрос, Северус задал свой. От ответа на него зависело, как он дальше будет… да все зависело! — Кто? Ты о Томе? Северус поморщился, услышав имя этого… этого… он даже не мог подобрать подходящее слово, настолько тот был ему противен. — Том хороший и умный человек, приятный собеседник… — начала Гермиона. — Он полная бездарность и низкопробный позёр, — резко прервал её Северус. — Простой магл! Как ты не понимаешь, ты достойна лучшего! — Я достойна того, чтобы самой решать — что для меня лучше, — твёрдо ответила она. — Ты говорила, будешь ждать, а сама крутишь шашни с этим… — зло высказал Северус. — Он — школьный тренер по хоккею. Рози играет в хоккейной команде (9), хоккеем занимается и сын Тома. Наши дети дружат, и мы… — Прекрасно! И под этим прикрытием он флиртует с тобой, а ты больше того — зовешь его домой?! — А ты хотел, чтобы я махала палочкой, чтобы почистить костюм Тома, на глазах у всего магловского кафе? — Какая трогательная забота! Бедненький Томми испачкался! Ты б ещё пылинки с него сдувала! И я уверен, он бы и сам справился. В конце концов, у маглов есть химчистка. — Какие пылинки?! Он не сам испачкался, ему Джеймс в этом очень сильно помог! Северус думал, что Гермиона будет сердиться и выговаривать ему за драку, но она почему-то улыбалась. — К тому же химчистка не справилась бы с последствиями волшебной взрывчатки и, зная это, я просто была обязана предложить свою помощь. А Джеймсу не нравится Том из-за того, что Рози занялась хоккеем. Они с Рози вечно спорят, что круче футбол или хоккей, и вдобавок каждый переманивает Хью на свою сторону. Это бывает… утомительно, а сегодня Джеймс перешёл всякие границы. Зато теперь ты его кумир, потому что сломал нос «мистеру Прилипале», — Гермиона вздохнула. — Северус, — она легонько дотронулась кончиками пальцев до его лица, — у тебя здоровенный фингал под глазом, — произнесла она почти шёпотом. — Больно? Северус не ответил, он только смотрел на неё как завороженный. Она провела пальцами по его скуле, её прикосновение приятно холодило кожу. — Я пытаюсь найти выход, — наконец произнёс он. — Но его нет. Что бы я не делал, все становится только хуже. Он накрыл рукою её ладонь, прижав её к своей щеке и по всему его телу разлился жар. Больше не хотелось задавать вопросы и больше не нужны были ответы. Гермиона была тут, рядом, и этого было достаточно. — Просто приходи к нам завтра в гости, — услышал он её шёпот. — Приду, — прохрипел он прежде, чем её поцеловать… __________________________________ 1) Майянские женщины вяжут на продажу браслеты для ног, которые можно носить и на пляж, и с обувью, и которые смотрятся необычно и ярко. 2) Эффект зеркала при приготовлении чоколатля даёт какао-масло. За счёт него вода в чаше, в которой варится чоколатль, покрывается блестящей пленкой, и в этот момент в чаше, как в зеркале, можно увидеть своё отражение, при этом чаша ещё и дымится. Чоколатль считается готовым, когда на поверхности напитка появляется пена, причём чем больше пены, тем напиток считается ценнее, поэтому часто для того, чтобы пены было больше ее взбивают специальным пестиком — молинильо. 3) Темаскаль — баня древних майя, «дом горячих камней» — это целый обряд, который и в наши дни проводят настоящие шаманы. Темаскаль используется индейцами майя для физического и духовного очищения. Сама «баня» — это каменное куполообразное помещение, с низким входом, куда можно попасть только на корточках, его стены поливают травяными отварами, парятся вениками из листьев кукурузы, иногда предварительно наносят на тело сок алоэ. 4) Ахуэуэте (Taxodium huegelii) — одно из самых почитаемых в мексиканской культуре деревьев, также известно как мексиканский кипарис. Растёт на берегах рек. Корневая система ахуэуэте прикрепляет его к постоянным источникам воды, обеспечивая орошение в течение всего года. Продолжительность жизни этого дерева велика, ахуэуэте могут жить более 500 лет. Самому известному ахуэуэте в мире — Дереву Туле или «Древу жизни» — более 1400 лет. 5) Юма — на языке племени майя означает благородная. 6) Ренн (фр. Rennes) — город и коммуна во Франции, административный центр региона Бретань. Железнодорожная станция в городе Плоэрмель закрыта, а потому, чтобы добраться из Парижа (куда из Мексики прилетел Северус) в Плоэрмель, нужно сначала на поезде добраться до города Ренн, а затем на автобусе или машине до Плоэрмеля. 7) Чупакабра (англ. Chupacabra) — волшебное существо, наполовину ящерица, наполовину человекоподобное животное, обитающее в обеих Америках. Питается кровью. 8) Dacia — самый экономичный «бюджетник», реализуемый в Великобритании, известен в России как Renault. 9) Имеется в виду хоккей на траве — field hockey, англичане часто называют его просто хоккей, привычный же для нас хоккей на льду — это ice hockey. Жена принца Уильяма — Кейт Миддлтон играла в хоккей, когда училась в школе. Именно в школе Святого Андрея (там, где у нас учатся Рози и Джеймс и там, где когда-то училась она сама) Кейт Миддлтон впервые увидела своего будущего мужа принца Уильяма (в 1991 году), когда он будучи членом хоккейной команды школы Ладгроув, приехал на матч в школу Святого Андрея.
