Will of Foxfire

Наруто сидел у камина и ерзал. Они по-прежнему в Стране Волн. Какаши-сенсей сказал, что они здесь пробудут по крайней мере неделю пока Саске не превратится из подушечки для иголок обратно в человека, что необходимо для возвращения в Коноху. Слишком долго. Блондин упрямо сидел спиной к окну. Не имеет значения, что ночное небо заволокло облаками, — луна все еще была полной. Его тело знает, и каждый нерв напряжен до предела, как если бы он был полностью на кофеине. Если небо прояснится и он взглянет, то свихнется. «… Если кто-то узнает, кто ты, тебя убьют…» Наруто вздрогнул, вспомнив холодные слова деда. Дед был прав; особенно сейчас. Он находится в доме мирного жителя с ниндзя, охотящимся на демонов. Если он трансформируется, его убьют. Полный отстой! Эта миссия не должна была затянуться. Но Тазуна солгал, а Наруто был слишком глуп, настаяв на том, чтобы идти вперед. А потом в дело вмешались Забуза и Хаку, Какаши-сенсей был ранен, они провели тренировку по хотьбе по деревьям, произошла еще одна битва, в результате которой миссия увенчалась успехом (Хаку и Забуза умерли вместе с Гато, злым бизнесменом)… Но Саске ранили, поэтому они застряли. И Наруто облажался. Один неудачный взгляд, и все пойдет насмарку. Даже если бы он остался в живых, он не смог бы вернуться в Коноху — первый стабильный дом. Он потеряет идеальную возможность стать сильнее. Его тайная мечта — стать могущественным — достаточно могущественным, — чтобы найти и спасти его мать от ее семьи, чтобы они снова могли быть вместе. В первую ночь в приюте он плакал в подушку (которая пробыла у него недолго) и поклялся, что найдет способ воплотить эту мечту в реальность. Для тогда еще совсем детского мозга его недружелюбные родственники казались невероятно сильными, а вместе с этим и мечта стала казаться недосягаемой. Но Конохагакурэ-но-Сато и его Академия подарили ему настоящую надежду. Его мечта стала планом. Он станет сильнее (наличие Учихи Саске в качестве соперника очень поможет в достижении этой цели), затем он найдет свою мать (каким-то образом), он увезет ее (каким-то образом), а затем вернет в Коноху, чтобы она могла жить с ним. Раньше она жила вдали от своей семьи (именно так она познакомилась с его отцом), поэтому для нее не должно быть проблемой сделать это снова. Она умела прятаться на виду, она показала ему ожерелье, которое позволило ей сделать это. — Могу ли я что-нибудь сделать для тебя, дорогой? Наруто слегка вздрогнул и краем глаза посмотрел на Цунами, дочь мостостроителя, снова суетящуюся над Саске. Учиха лежал в традиционном футоне на полу весь покрытый квадратными кусочками марли поверх многочисленных колотых ран, которые оставили боевые иглы Хаку. Саске явно раздражала прилипчивость женщины (и Сакуры тоже), но он приложил максимальные усилия, чтобы оставаться вежливым и проявлял уважение, поддерживая репутацию своего клана. — Нет, спасибо, Цунами-сан. Думаю, мне лучше сейчас поспать. — Хорошо, — сказала темноволосая женщина с доброй улыбкой. — Если тебе что-то понадобится, не стесняйся сказать. Цунами ушла, а Сакура, находившаяся на кухне и мывшая посуду, заняла ее место. — Мне жаль, что от меня было мало пользы, — тихо извинилась розоволосая девушка, сжав руки. — В следующий раз я буду лучше, Саске-кун! — Теперь я буду спать, — хмыкнул Саске и перевернулся. Сакура вздохнула и принялась настраивать футоны для остальных из команды семь Наруто нахмурился, но остался у камина и вновь заерзал. Сакура хорошая (в сравнении с другими, особенно ее Саске-куном), очень умная и красивая. Ее семья никогда не работала в полевых условиях, застряв в Башне или больницах, поэтому она так же не принадлежала к кланам ниндзя-охотников, что должно было их делать чуть ближе, объединяя чем-то общим. Если он убедит Сакуру быть его девушкой, то он еще больше укоренится в Конохе — он будет принадлежать ей. Несмотря на то что он в Конохе уже два года, страх, что он вновь будет вынужден покинуть место, ставшее домом, заставляет его искать и заводить связи с людьми, которые бы навсегда связали его с одним местом так, чтобы переезжать больше не пришлось. «Я не понимаю, почему Саске все время обижает её», — нахмурился Наруто, стараясь отвлечься от ощущений, распространяющихся под кожей. — «Он мог оказаться с фанатками и похуже… Как Ино… или с как её там. Сакура-чан не сюсюкается с ним, как они. Она просто хочет сделать его счастливым.» Но Саске — Учиха. А это означает, что ему нравится проводить время только с другими Учиха, и он, вероятно, женится на далекой кузине, которую выберут для него. Клан Учиха — кучка могучих снобов — даже хуже, чем те же Хьюга. Наруто слышал, как отец Ино однажды жаловался, что Учиха по-настоящему уважают друг друга. По их мнению они — элита деревни и ожидают, что с ними будут обращаться так же. Наруто считает, что они — группка дешевых мошенников. С их глазами, способными копировать дзюцу, им для продвижения не нужно работать так же усердно, как не-Учиха. Шаринган сделал их ленивыми, и эта лень не навредила им, потому что их глаза были такими сильными. — Почему я должен идти спать, мама? — со скулом спросил Инари, внук Тазуны. — Я, — широко зевнул он, — вообще не устал. — Уже поздно, Инари, — отругала его Цунами. — Нашим гостям нужен отдых. А теперь иди спать. — Но я хотел посмотреть на луну! — пожаловался Инари, но Наруто все еще слышал, как его маленькие ножки поднимаются по лестнице. — Я люблю смотреть на полнолуние… «А я ненавижу его!» — подумал Наруто, стараясь подавить дрожь и уставившись на огонь. — «Почему тупая луна обязательно должна становиться полной раз за разом?» — Всем спокойной ночи, — сказала им Цунами. — Увидимся утром. А затем она пошла наверх к сыну. Тазуна уже, наверное, спал там без задних ног после трудного рабочего дня на мосту, который удалось починить и закончить. Команда Семь осталась на первом этаже в одиночестве. — Вы уверены, что мы не должны составить график дежурств, сенсей? — спросила Сакура. — Мои подопечные охраняют периметр, — заверил ее Какаши. — Если что-нибудь случится, я буду в курсе. Вам нет необходимости стоять всю ночь на страже. — Хорошо, — Сакура собралась ложиться в кровать, но помедлила. — Наруто, что ты там делаешь? Наруто вздрогнул, словно не замечал, что происходит вокруг него. — А? О, я просто думал о том, как все будут нам завидовать, когда мы вернемся! — ответил он с широкой улыбкой, и завел руки за голову. — Наруто, — простонала девушка. — Это все, что тебя волнует? Он продолжил улыбаться и пожал плечами. Девушка усмехнулась и забралась на свой просторный футон. — Ложись спать, Наруто. — Ладно! — Наруто согласился, вскочил со своего места у огня и подошел к третьему футону, снимая с себя оранжевую куртку, все еще упорно отводя взгляд от близлежащего окна.  — Спокойной ночи, Сакура-чан! Спокойной ночи, Какаши-сенсей! Спокойной ночи, ублюдок! — Наруто! — сердито прошипела Сакура. — Спокойной ночи, — ответил Какаши. — Хн, — хмыкнул Саске. А затем в комнате стало тихо, за исключением потрескивания огня и переворачивания страницы любимой книги их сенсея. Наруто старался как можно тише лежать под одеялом. Он не собирался спать, не при полной луной, скрывающейся за облаками. Но он должен сделать вид, что спит, потому что нет реальной причины, почему ниндзя вроде него не модет заснуть. Пока Наруто притворялся спящим, он провел пальцами по вышитому знаку водоворота на плече куртки. Он сделал его сам из кожи, веревки, клея и дерева, взятые из класса тайком. Он был сделан на основе того, что он постоянно видел, живя с матерью. Символ семьи, отрекшейся от него. Это была дешевая, сделанная вручную вещица, не точно такая же, как в оригинале, поэтому, он надеялся, что никто не узнает, а у него не будет проблем. Надеялся. Ему казалось, что прошло несколько часов, но прошло всего несколько минут. Его кожа чесалась, а нервы начали сдавать. Он хотел встать и выбежать из дома, снять с себя одежду и самому вызвать изменение, если луна все еще не видна. Всегда гораздо легче переносить силу полной луны в виде животного, чем если в виде человека Но сегодня он не может сдаться. Он не посмеет. Чтобы отвлечься, он подумал о Хаку. Странный, женоподобный мальчик из Кири странный. Был странным. Его преданность Забузе была настолько же больна, насколько это было несомненным, и Наруто мог как-то понять это. Наруто было грустно, что он был мертв. «Этот синий огонь…» — Наруто уставился на свою руку, освещенную красным сиянием огня. — «Я сделал это снова.» Первый раз произошел в бою против Мизуки, когда его наставник в академии и опекун в то время манипулировал им для кражи секретного свитка. Он узнал об особой технике, описанной в свитке, заинтересовался ею, а когда выкрал свиток, Мизуки попытался убить его и Ируку. Наруто пытался использовать новую технику — технику теневого клонирования — но время жизни клона было крайне мало. Он разделился с раненым Ирукой, осуществил частичное превращение и атаковал Мизуки несколькими краткими вспышками голубого пламени. Седовласый предатель был настолько поражен силой Наруто, что тому удалось нокаутировать его, прежде чем полностью истощить себя. «Что ты за урод?» Даже если Мизуки никогда особо о нем не заботился, но увиденные злоба и отвращение, сказанные слова очень сильно задели его. И в течение нескольких недель после инцидента он боялся. Что если Мизуки рассказал АНБУ, что видел, а АНБУ придут за ним, чтобы выяснить что он такое? Но этого не произошло, так что даже если он рассказал — никто ему не поверил. …Может быть. Наруто уткнулся лицом в подушку и вздрогнул. Хотел бы я, чтобы уже наступило утро…

***

Какаши прождал около часа, прежде чем закрыть книгу. К тому времени и Сакура, и Саске уже спали, а огонь в камине почти погас. Но Наруто все еще не спал, хотя, конечно, пытался делать вид, что спит. Его дыхание было сбито, и ерзал он слишком много, чтобы это выглядело убедительно. Седовласый мужчина подошел к блондину и подтолкнул его ногой. — Не можешь уснуть? Наруто вздрогнул, но продолжал притворяться. — Я знаю, что ты не спишь, — тихо вздохнул Какаши. — Пойдем поговорим на кухне. Это не предложением, а приказ. Наруто быстро понял его. Он выполз из кровати, сунул куртку под мышку и последовал за Какаши на кухню, чтобы их разговор не нарушил сон Сакуры и Саске. Мальчик пристально смотрел на пол, и когда он сел за кухонный стол, он перевел взгляд на стол. Он сел напротив Наруто и потратил несколько минут, чтобы изучить мальчика, пока он ерзал. Поначалу Какаши не обращал особого внимания на Наруто. Все в мальчике напоминало ему что-то или кого-то, кого он не предпочитал бы вспоминать. Однако в ребенке есть загадочное противоречие, и совершенно вопреки его воле джонин оказался втянутым в эту загадку. Наруто казался полным клоуном, всегда громким, глупым и неуклюжим. И все же он трудолюбивый. Несносный ребенок, сумевший освоить технику теневого клонирования, обычно подвластную уровню чуунина выше среднего и джонину. Те, кто так же валяют дурака, как Наруто, и вполовину не трудятся так же усердно, как он же. Из-за нехватки навыков мальчик выглядел слабым, но у него есть сила. Тот факт, что он мог использовать теневое клонирование, даже в ограниченном количестве, является доказательством его потенциала. И его способности выше, чем у Мизуки, который был старше и опытнее, и Хаку, который был чрезвычайно талантливым и одаренным опасным кеккей генкаем, лишь доказывает его силу. «Откуда взялась эта сила?» — подумал Какаши, наклонившись в кресле, а Наруто постоянно суетился. — «Естественное или неестественное последствие его происхождения…?» Темный глаз Какаши остановился на куртке Наруто, которая весела на деревянном подлокотнике. Эти яркие цвета и перегруженность деталями, но от взгляда джонина не ускользнула белая печать на плече. Он вспомнил тот же символ, прикрепленный ко всему, что носила та женщина… — Итак, ты не помнишь свою настоящую фамилию? — спросил джонин. Пальцы мальчика на мгновение замерли. Он явно не ожидал этого вопроса. Но затем его пальцы снова начали постукивать по столу, а его ноги качнулись под столом. Словно он физически неспособен сидеть неподвижно. — Нет, — он пожал плечами, все еще глядя вниз. — Я не помню. — Фамилия Узумаки ничего не значит для тебя? Наруто заметно вздрогнул, и, похоже, он на минуту перестал дышать, но потом отмахнулся. — Нет, с чего бы это? Какаши поднял брови. — Значит, тогда от тебя отреклись… Его ученик вновь подпрыгнул на месте и даже коротко взглянул на него, прежде чем вновь упереть взгляд в столешницу. — …Может быть. — Твоя мать сдала тебя в приют? — спросил джонин. — Нет, — прошипел мальчик и уставился на своего учителя…Узкими вертикальными зрачками. — Моя мама любила меня. Все остальные хотели, чтобы я ушел. Какаши выглядел расслабленным, однако это было совсем не так. У оборотней глаза не такие. Неужели он полностью не прав в родословной этого мальчика? — А они хотели, чтобы ты ушел, потому что…? — Потому что… Наруто резко замолчал. Он сидел в кресле, тяжело дыша и показывая удлиненные зубы. Ярость в нем смешалась со страхом. — Не могу сказать, — прошептал он. — Я не могу обсуждать с кем-либо эту проблему. Это небезопасно. Они узнают, что я рассказал, и причинят боль любому, чтобы убить меня. Род Хатаке породил много прекрасных охотников с потрясающим нюхом, соперничающим с кланом Инузука (что приводило к случайным бракам в каждом поколении или около того), и Какаши без труда почувствовал запаха страха, который волнами покатил его от ученика. Обычный человек тоже мог бы почувствовать его. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня, — Наруто фыркнул и наклонил голову, чтобы скрыть слезы. — Маме причинили достаточно боли, когда она пыталась защитить меня. Какаши нахмурился под маской. Разговор с Наруто только умножил его вопросы в геометрической прогрессии, и он не смел больше давить на мальчика сегодня вечером. Если мальчик сломается, запаникует и набросится, он может быть очень опасен. — Наруто, — сказал он, дав мальчику несколько минут успокоиться. — Почему ты поступил на службу к войскам Хокаге-самы в качестве охотника на демонов? То, что у тебя большой потенциал чакры, не означает, что ты должен был поступить в Академию. — … Я хочу стать сильнее, — ответил мальчики и когда он поднял взгляд, то глаза его были совершенно человеческими. — Мама хотела, чтобы я стал достаточно сильным, чтобы выжить. Я хочу стать сильнее. Я хочу иметь возможность защитить ее и всех, кого люблю. Джонин тщательно взвесил этот ответ, прежде чем сощурить глаз в улыбке, обращенной к его ученику. — Амбициозная цель, — сказал седовласый мужчина. — Надеюсь, что я один из тех людей, которые тебе нравятся. — Наверное, — Наруто пожал плечами. — Хотелось бы, чтобы вы не всегда… Опаздывали… Блондин замолчал, когда серебряный прямоугольник лунного света появился на столе. Какаши повернулся к окну кухни и увидел, что облака разошлись, позволяя полной луне засиять. Когда он снова посмотрел на Наруто, то его голова была отвернута от окна, а он смотрел, чтобы на его пути к гипервентиляции не было и бликов. — Я закрою все шторы, — сказал Какаши и сжал плечо мальчика в кратком утешительном жесте, прежде чем уйти блокировать путь лунному свету сквозь окна. — Иди спать. Наруто без слов выбежал из кухни. Пока Какаши завешивал все окна на первом этаже, он спрашивал сам у себя, не совершает ли он туже ошибку, что и Джирайя-сама. «Когда мы вернемся в Коноху, мне нужно серьезно поговорить с Хокаге-сама…»

***

Наруто дрожал под одеялом своей постели. Лунная нервотрепка отошла на второй план, затмеваемая страхом и растерянностью. Казалось, лимит сумасшедшей удачи, удерживающей его в Конохе, иссякал… Какаши-сенсей подозревает его. Его джонин-сенсей может даже что-то увидел, когда он разозлился на оскорбление его матери (с влиянием полной луны было почти невозможно бороться, когда он был расстроен или зол). Человек в маске, казалось, и до этого уже что-то знал. Как он узнал эту фамилию? Зачем ему предлагать мне закрыть все шторы? Если он знает… Почему он не убил меня? Он хотел встать и спросить Какаши-сенсея, но он смертельно испуган. »…Если кто-то узнает, кто ты, тебя убьют…» Наруто всхлипнул в подушку, стараясь не плакать, потому что ему было двенадцать и он слишком взрослый, чтобы плакать, как ребенок… но он было просто в ужасе. Мама, что мне делать?