Will of Foxfire

Узумаки Кендзиро уставился на неспокойное серое море. Ниже него простирались неровные утесы изрезанной береговой линии Узу-но-Куни, где приливы и отливы порождали водовороты различных размеров. А за ним лежала его деревня: Узушиогакурэ но Сато. Несколько сотен лет назад кроме голой земли там ничего не было. С упорным трудом, удачей и огромной долей отчаяния они что-то построили. Не идеально (они все еще не удосужились проложить улицы), но зато принадлежит им. Будучи маленькой деревней, у них нет ни одного лидера — у них нет «Каге». Вместо этого лидеры кланов работали под указаниями старейшин деревни. В первые несколько десятилетий это было очень грубо, но теперь это хорошо слаженная машина — небольшая деревня, но уважаемая. «Мы упорно трудились, чтобы получить то, что мы имеем», — Кендзиро усмехнулся и выплюнул в море далеко внизу. — «Лучше пусть этот черт Юдай не просрет всё!» Хотя совет деревни предположительно состоял из равных, всегда существовали кланы, у которых власти было больше, чем у других. Долгое время, клан Узумаки был одним из ведущих кланов, если не лучших кланов. Семья Кендзиро нашла место для деревни, ухаживала за своенравным и эгоистичным феодалом Страны Водоворота, чтобы получить финансирование и поддержку, в которых они нуждались, и разработала договор со своим первым и самым сильным союзником: Конохой. Но потом… Случилось это, и Узумаки стали грязью. Клан Курохи стал восходящей звездой. Они начали с самых низов, и благодаря небольшим силовым и социальным играм пробились вверх. Из-за позора Узумаки они с хитрой улыбкой попали на первое место. Официально Курохи Юта был лидером клана и занимал место в совете деревни. Но он оставил большинство управления своему любимому сыну, Юме. А Юма, в свою очередь, использовал своего собственного сына Юдая в качестве лица и посла клана. Юдай не был марионеткой; Кендзиро уверен, что он такой же интриган, как и все Курохи. «И они наверняка что-то замышляют», — мрачно подумал Кендзиро. — «Я видел, как Тенгу летает в их район и покидает его в сумерках. И Ясу клянется мне, что он видел, как какой-то Курохи разговаривал со стаей Цутигумо. Они что-то замышляют…» Его внимание превлек красный цвет, и он посмотрел налево вдоль скал. Его дочь — его единственная дочь — стояла в нескольких ярдах от него, уставившись в море, как он это делал. Она прекрасна, как и ее мать, с длинными красными волосами, развевающимися на ветру. Она не только красива, но и жестокая, сильная и Узумаки. Она должна была быть его гордостью и радостью. Вместо этого она стала позором Узумаки. Её позорный любовник, мерзость, которую она родила… Она ​​опозорила весь клан и теперь их изображают любителями оборотней. Узумаки стали посмешищем, и даже их самые близкие и старые союзники больше не воспринимали их всерьез. Кендзиро подумал, сможет ли его клан восстановить уважение, которое они когда-то получили при его жизни, до тех пор, пока это возможно. «Я позволил ей уйти туда слишком молодой», — подумал он, когда Кушина отвернулась от моря и пошла обратно в деревню. — «Я позволил ей оставаться там слишком долго. Она полюбила их больше, чем нас». Моя дочь уехала в Коноху… И на ее место вернулась незнакомка.

***

Теплица не принадлежит ей, но все время, которое она проводит в ней одна, с успехом можно назвать её. Каждый раз, когда она не тренировалась, она находилась внутри стеклянной лачуги, ухаживая за всеми растениями внутри нее. Обрезка бонсая, выращивание цветов и сбор трав — это то единственное, что не давало ей сорваться и убить их всех. — Добрый день, Кушина. При звуке его голоса она чуть не сорвала верхнюю часть своего маленького бонсай. Только один мужчина был достаточно смел, чтобы вторгнуться в ее убежище. Даже ее собственная семья прекрасно знала, что лучше не беспокоить ее здесь. — Спрыгни со скалы… и умри. — Нет, спасибо, — усмехнулся Юдай. — Я хочу жить, а не умереть. — Тогда зачем пришёл ко мне? — Кушина зарычала, стоя спиной к нему — Я думаю, что мы могли бы поговорить, — ответил он. — Почему бы тебе не обернуться? Я принес тебе подарок. Вопреки здравому смыслу, она обернулась, чтобы убийственным взглядом посмотреть на него. Он тщетно попытался произвести на нее впечатление. На нем надеты свободные черные штаны, черная рубашка с коротким рукавом, завязанный синий пояс (прямо как цвет его волос), меч висел у него на бедре, его хитай-ате висел на шее, а в правой мочке уха ​​маленькая золотая серьга-обруч. А поверх всего на нем надето синее пальто, что напоминало ей пиджак Цунаде. И в правой руке он держал мертвого фазана. Видимо, это ее «подарок». — …Ты принес мне мертвечину, — решительно ответила Кушина. — Я думал, что он тебе понравится. Я поймал его сам. Это доказывает, что я хороший поставщик. Вот так животные ухаживают за потенциальными супругами. Кушина обнажила зубы, сверкая клыками. — Убирайся. — Ты не отвечаешь на традиционные ухаживания, ты не отвечаешь на ухаживания людей, поэтому мне осталось попробовать тот способ, который используют животные, — пожал плечами Юдай с веселой улыбкой. — Я хочу тебя. Ты знаешь, что я лучший из твоих женихов. Намного лучше, чем женщина в твоих обстоятельств может рассчитывать. Так… Почему ты продолжаешь отказывать мне? — Всё просто, — прорычала она. — Мой Минато в десять раз лучше тебя. Темная тень промелькнула над ярко-зелеными глазами Юдай. — Твой Минато теперь слюнявый зверь, а не человек. — И он все еще лучше тебя, — злобно улыбнулась Кушина. Юдай зарычал и начал… Она угрожающе подняла крошечные ножницы. — Только прикоснись ко мне, и я кастрирую тебя ножницами. — Этой мелочью? — он насмешливо улыбнулся. — Да, этой мелочью, — усмехнулась она. — Кастрация займёт много времени, будет действительно грязной, и будет больно. Юдай сердито посмотрел на неё… А затем бросил фазана у ее ног. — Приятного аппетита… Сука. Кушина высунула язык. Когда она снова осталась одна, она опустилась на маленький стул и вздохнула. Юдай прав, считая себя самым подходящим женихом, все еще ошивающимся вокруг, но он был таким же скользким и бесполезным, как и все остальные, поэтому она была обеспокоена. И все эти мужчины хотели одного и того же: производителя. Предназночение всех женщин Узугакуре (Узушиогакуре — слишком длинное) но Сато стать матерями. С самого раннего детства Кушину учили, что однажды она выйдет замуж за мужчину из другого клана и родит детей, чтобы сохранить свою расу. Она чувствовала себя в ловушке этого, она возмущалась этим, она восстала против этого, ведь хотела быть больше, чем просто племенной сукой. Она сосредоточилась на том, чтобы быть ниндзя. Она была настолько неприятна, груба и неженственна, насколько это было возможно, чтобы мальчики не заинтересовались ею. Она уехала в Коноху, где на неё не оказывались давление в поиске пары и обосновалась. А потом… Она встретила Минато. Он никогда не смотрел на нее так, словно рассчитывал, какими будут их дети. Он смотрел на неё… и просто увидел её. И он любил её. Это было чудесно. Ей было плевать на его состояние — он был хорошим человеком, а это все, что имело значение для нее. Ей было все равно, когда она забеременела — она была рядом с ним, он был особенным. Она была так уверена, что всё обойдётся, что она никогда не думала о последствиях… А если бы она это сделала, ей было бы все равно. Если бы только ничего не разрушилось… Первая джонинская миссия Какаши пошла не так, и луна украла Минато. Она вернулась в Узу в надежде, что Наруто избавится от подозрения, что он будет страдать в Конохе. Но он унаследовал черты оборотня, и она долго не могла их скрывать. В конце концов, в надежде придать ему какую-то нормальность, она отказалась от него, чтобы ему не пришлось терпеть презрение и отвращение ее деревни. И, к сожалению, частью этой сделки было то, что она останется в Узугакуре до конца своих дней и не станет разыскивать своего сына или информацию о нем. Он замечательный мальчик. Он найдет замечательную семью, где с ним не будут обращаться как с прокаженным, и он будет счастлив. Это все к лучшему… По крайней мере, так она сказала себе, чтобы могла спать по ночам. Грубо покачав головой, она взяла тушу фазана и выбежала из теплицы. Она занесет мертвую птицу на кухню своей тети, чтобы посмотреть, можно ли ее приготовить (как бы она ни презирала Юдая, стыдно тратить хорошее мясо), а затем направилась в тренировочные пещеры под деревней. Разрушение манекенов всегда помогало улучшить ее настроение

***

Хирото — великий поэт. Или, по крайней мере, был таковым. В самом расцвете сил он писал эпические поэмы и многочисленные хайку, и он даже баловался романами несколько раз. Он женился на красивой женщине и завел с ней трех одинаково красивых детей. Его стихи принесли ему хороший дом и более чем достаточной славы и уважения, чтобы удовлетворить себя. А потом Великая Охота изменила все. Он понятия не имел, как его узнали. Однажды ночью они штурмовали его дом, собрали его семью и угрожали им, пока он не сломался и не признался. Затем они перерезали горло его жены, горла его детей и его собственное горло (хотя недостаточно глубоко), а затем сожгли его дом. Хирото не был воином. У него достаточно сил и умения, чтобы перемещаться по человеческому миру незамеченным (или, по крайней мере, считал, что оставался незамеченным). У него только два хвоста — недостаточно сил, чтобы убить одного опытного охотника, не говоря уже о группе из них. Он хотел умереть тогда. Он хотел сгореть дотла с ними. Но он выжил. Его человеческая жизнь была разрушена. Его клан был уничтожен. Его раса парила на остром конце вымирания. Но он живёт. Каким-то образом. В конце концов, другие приняли его. Его привели в клан Курохи — клан, состоящий из оставшихся в живых других разбитых кланов. Они хотели, чтобы он взял новую жену — жену Кицунэ — и завел новых детей. Вместо этого он пил. Сначала он пытался быть учителем и обучать молодых людей искусству. Но выжившие дети и новые дети хотели только научиться военному делу. Это разбило ему сердце, а его мертвая семья преследовала его, и поэтому он пил все больше и больше на протяжении десятилетий. Теперь он потерпел крушение. Он — трехсотлетний пьяница с двумя хвостами. Хирото застонал и попытался с комфортом переселить свое старое тело на кровать. Ему предоставили крохотный домик на земле Курохи, который был всего лишь комнатой с футоном, и в эти дни он редко покидал его после приобретения еды и алкоголя. Он больше не беспокоился о человеческом облике. Хирото стар, а из-за его алкоголизма он чувствовал себя даже старше, чем он на самом деле. Для него было удивительно, что он еще не умер. — Великий дядя. Он моргнул и мрачно поднял голову, увидев красивую молодую лису, прогуливающуюся по его резиденции. Посетитель точно Курохи, ведь никто из любого другого клана не стал бы называть его «великим дядей». Мальчик — поразительный: с темно-синим мехом, ярко-зелеными глазами, серьгой в правом ухе и шестью великолепными хвостами. Хирото изо всех сил пытался вспомнить имя мальчика. — Д-да? — Как самочувствие? — вежливо спросил его молодой лис. — Я-я в порядке, — Хирото моргнул покорно. — Я мог бы выпить… Юта? — Юдай, дядя, — мягко поправило молодое существо. — Вы хотели бы что-нибудь выпить? Юдай дотянулся до двери одним из своих хвостов и поднял что-то, что было вне поля зрения Хирото. — Будете? Это кувшин саке. Прекрасное саке. А не та дешёвая субстанция, которую принимал Хирото. — О, о, это слишком хорошо для меня, — сказал Хирото, дрожа. — Я не заслуживаю… — Чепуха, — прервал его Юдуай и открыл кувшин для него. — Считай это платой за твою мудрость. Старый лис колебалась мгновение, прежде чем жадно схватил кувшин. Его координация была нарушена после стольких лет тяжелой жизни, и ему было трудно заставить свои хвосты схватить кувшин, чтобы он мог пить из него. И, к сожалению, он пролил немного сакэ, когда глотнул, но оно было таким вкусным. — Теперь, дядя, расскажи мне свои истории, — сказал молодой лис, устроившись рядом с футоном Хирото. — Поделись со мной тем, что ты знаешь. Хирото моргнул, но сделал все возможное, чтобы угодить мальчику. Его дни поэтического красноречия давно миновали его. На протяжении десятилетий употребления алкоголя разрушался его мозг и уничтожались его целебные силы. Он изо всех сил пытался вспомнить старые сказки, которые он слышал или изобрел сам, и рассказать их молодому лису. Так приятно иметь внимательного и благодарного слушателя, но сакэ было сильным, и с каждым глотком его прекрасного напитка было труднее говорить и думать. Юдай был хорошим мальчиком, и терпеливо призывал его продолжать рассказывать ему больше историй. — И тогда… Кувшин опрокинулся, совершенно пустой. — О, нет… — Хирото опустился на свой футон и вздохнул. — Ммм… Устал… — Все в порядке, дядя, — проворчал Юдай и нежно погладил серую седую голову Хирото черной бархатной лапой. — Отдохни, пока я соберу остаток твоей платы за этот хороший напиток. — Хм… — Хирото вздохнул, закрыл глаза и уснул в блаженном сне без сновидений

***

— Действительно ли мы можем это сделать? — Конечно, можем, — фыркнул Юдай, поправляя рубашку в своем человеческом облике. — Я бы не стал этого делать, если бы не договорился с отцом и дедом. Никто не будет искать его в клане; никто не будет скучать по нему за пределами клана. Он идеально подходит для наших целей. Позади него две Тени в черной маске поместили вырожденного без сознания в бочку и запечатали крышку печатями, которые не дадут ему замерзнуть. — А что если Орочимару он не понравится? — спросил с тревогой Исаму, спутник Юдая. — Змею придётся иметь с ним дело, — пожал плечами Юдай. — Считается, что Кицунэ вымерли. Он должен быть благодарен, что получил его. Удовлетворенный тем, что его одежда правильно отрегулирована, Юдай не спеша прогуливался вслед за Тенями, когда они переносили бочку для возможной транспортировки к месту встречи. — Предполагается, что эта обуза будет маленькой пробой — доказательством того, что мы можем выполнить свое обещание. В конце концов он получит других. — Других? — нервно пискнул Исаму и побежал за Юдаем. — Нет так много сломанных старых лис, которых мы могли бы смести со своего пути… — Не все встанут на нашу сторону, когда придет время сделать наш шаг, — ответил Юдай. — Как только к нашим войскам присоединятся другие демоны и оборотни, мы передадим ему часть меньшинств, которые противостоят нам. Исаму вздрогнул. — Ой. — Не волнуйся ты так, Исаму! — Юдай усмехнулся. — Мы знаем, что делаем. Вскоре мы отомстим за Великую бойню, и эти мясники узнают, что значит охотиться — быть вымирающим видом. — Верно, — кивнул Исаму. — А теперь беги и скажи моему отцу, что все идет по плану, — сказал Юудай. — Мы уйдем под покровом ночи. — Хорошо, — повторил Исаму и побежал прочь, чтобы передать сообщение. Юдай наблюдал, как его друг детства исчез по пыльной улице, а затем отвел взгляд с черным выражением лица и несколькими вспышками фиолетового электричества, танцующими на кончиках его пальцев. — Скоро, — пробормотал он себе. — Эти беспорядочные убийцы получат то, что заслужили…

***

Вступление в АНБУ всегда казалось таким фантастическим человеку, которому дали псевдоним «Паук». АНБУ — личные кинжалы Хокаге. Они сражались с самыми опасными охотниками-отступниками и самыми печально известными демонами. Но на самом деле большинство из того, что они делали, было таким скучным. Они защищали Хокаге от угроз, что означало много стоять без дела. Они выполняли специальные поручения для Хокаге, что обычно означало выполнение поручений, которые были довольно обыденными, за исключением того, что именно Хокаге требовал их выполнения. И когда у них не было никаких дел от АНБУ, они тренировались, как и любой другой шиноби. Все, что действительно отличало их, — это униформа и средний уровень сложности их миссий. Паук скривился под своей керамической маской (на которой были нарисованы некоторые паукообразные знаки), когда он спустился в недра башни, находящейся в основе печально известного Леса Смерти. После нескольких недель перераспределения и просьб у него нарисовалась смена караула, от которой он не мог отказаться. Следующие двенадцать часов он наблюдал за волком в крошечной камере. Это текущий исследовательский проект Хокаге. Немощный оборотень спас его внука, а Сарутоби Хирузен воспользовался шансом посмотреть, почему он так болен, излечится ли он, и как он поведёт себя в плену. Подобные исследования были предприняты несколько раз ранее, но монстры-волки в неволе, как правило, довольно быстро умирали от стресса, связанного с небольшим пространством. В случае этого существа виновником было врезанное серебряное лезвие, и хотя оно и было удалено, казалось сомнительным, что зверь будет жить. Но после почти полной смерти его здоровье начало постепенно улучшаться. Теперь, его приятели сказали ему, все идет на поправку со скоростью оборотня. «Надеюсь, он останется послушным», — подумал он, приближаясь к своему посту. — «Будет скучно, но скучно — хорошо в этом случае. Очень хорошо». Скучно означало, что он не будет грызть тюремные камеры, как он делал во время второго полнолуния в плену (первого полнолуния, когда он почти умер). Скучно означало, что Хокаге не откажется от предмета изучения, и ему не придется беспокоиться о защите своего босса на случай, если что-то пойдет не так. Скучно означало, что оборотень будет просто спать и не доставлять ему проблем. Паук кивнул Журавлю, своему партнеру по смене, который находился за углом, если что-то случится. — Все было тихо? — Довольно тихо, — ответил Журавль. — Хотелось бы, чтобы Хокаге-сама не прекратил давать ему успокоительные средства. Я чувствовал бы себя намного лучше, если бы зверь просто спал весь день, как раньше. — Сейчас чаще бодрствует? — спросил Паук, стараясь не дрожать. — О да, — сказал Журавль и похлопал его по плечу. — Удачи! — Спасибо, — пробормотал Паук и прошел по коридору старого подземелья и за угол, где было изолировано существо. В камере нет лампочки, поэтому из тусклой лампы в прихожей просачивался единственный свет. Это оставило большую часть клетки в тени. Он слышал, что оборотню, похоже, нравилось придерживаться темных мест, и до тех пор, пока ему не попадёт в переделку, Паук с радостью позволил ему спрятаться там. Он подошел к месту, где он собирался стоять в течение следующих нескольких часов, и… — Здравствуйте, — донёсся хриплый голос, заставляя Паука подпрыгнуть, словно зеленый генин. — Могу… Можно мне немного чая, пожалуйста? Паук медленно повернулся, заглянул в камеру и обнаружил, что оборотень исчез, и на его месте сидел человек, свернувшись калачиком в самом дальнем углу. «Что за?» — АНБУ уставился на него, спасенный от смущения своей невыразительной маской. — «Он?» — Еще лучше, — кашлянул мужчина. — Могу ли я получить штаны… Пожалуйста? Паук смотрел на голого мужчину несколько минут. -… Мне не платят за это.