два
2 апреля 2020 г., 20:26
Юнги просыпается от ненавистного звука будильника, который сейчас кажется самым настоящим посланником из ада. Мин нажимает на кнопку «выключить», протяжно вздыхает, кутаясь в одеяло, вставать совершенно не хотелось. Юнги впервые снилось что-то слишком хорошее, успокаивающее. И внезапно в памяти начинают проигрываться моменты вчерашнего вечера, Мин чувствует странное чувство, то ли неприязнь к самому себе, то ли стыд. Он не может определиться. Но в одном Юнги полностью уверен, он хочет навсегда забыть Ви, его блядские губы на своём члене, его надрывные стоны и изгибы спины. Мин никогда не запоминает тех, с кем трахался в клубе. Обычно в памяти сразу же стирались ночные похождения, о Ви же Юнги помнит и сейчас и, кажется, будет помнить ещё долгое время.
И Мин немного даже жалеет, что не дал номер этому парню, быть может, что-то и получилось бы, хоть какое-то общение или на край очередной страстный секс. Но Юнги никогда не знакомится ближе с теми парнями, которых встретил в гей-клубе. Мин вообще ни с кем не сближается. Совершенно. Юнги легче держать всех на дистанции. Легче множество одноразовых связей, чем один человек, которому ты сможешь открыть душу. Юнги ненавидит привязываться к людям, ненавидит предательства и разговоры за своей спиной. У Мина на всю жизнь выработался принцип: не подпускать к себе никого ближе, чем на статус «знакомый». У Юнги есть Намджун — напарник по работе, с которым он раскрыл множество дел и с которым он может спокойно посмеяться. На край для разговоров есть Чонгук, над этим малым можно изрядно поиздеваться в хорошем смысле, потешить своё самодовольство. Больше Мину, в принципе, никто и не нужен.
У Юнги фобия, у Юнги чуть ли не паника, когда он понимает, что какой-то человек становится для него немного ближе, чем просто знакомым. Мин уже пару раз обжёгся за свою жизнь, а теперь дует на холодную воду. Юнги до сих пор помнит того человека, из-за которого теперь он не может нормально сближаться с остальными. Подростковая влюблённость в лучшего друга до добра не доводит, Мин это знает не понаслышке. Юнги думал, что, рассказав о своих чувствах, он получит хотя бы понимание, но в итоге его обсмеяла вся школа, долгое время его избивали на переменах, и Мин еле-еле закончил учёбу. Было ещё несколько случаев, когда у Юнги всё-таки получилось сблизиться с людьми, но все заканчивались предательствами. И тогда Мин понял, что, наверное, строить отношения с людьми это просто не его. Он поступил в академию полиции, так как хорошо знал историю и обществознание. Да, ему пришлось трудно с физической подготовкой, приходилось тренироваться до изнурения, чтобы нарастить себе хоть какие-то мышцы и стать выносливее. И это закалило не только тело, но и дух Юнги. Теперь он не строит долгосрочные отношения с людьми, он сажает за решётку преступников, иногда же ходит в гей-клуб, напивается там или же трахается без обязательств, а потом заваливается в свою квартиру и отрубается. Спит беспробудным сном. И Юнги нравится такая жизнь, пускай каждый день под копирку, но зато не больно, никто не сделает удар в спину.
И сейчас Мин думает о том, что стоит на некоторое время забыть о походах в клуб, потому что он боится снова увидеться с Ви. Если вчера под действием алкоголя Юнги только и мечтал, чтобы их встреча повторилась, то сейчас на трезвую голову он точно мог сказать, что больше не желает никакого общения с Ви, даже в плане секса без обязательств. Мин слишком сильно дорожит своим спокойным течением жизни, чтобы подвергать хрупкий моральный мирок опасности.
Юнги отвлекает от мыслей гудящая невыносимая головная боль и сухость во рту. И Мин хочет послать, хотя бы сегодня, свою работу, потому что та на редкость его доконала. Юнги отпуск не помешал бы, ведь он работает без особой передышки уже которые сутки с момента передачи его отделу дела о «народном мстителе». Именно на отдел, в котором работает Юнги, начальство возлагает огромные надежды по поимке серийного убийцы взяточников. Сначала Мин чувствовал гордость за то, что именно ему придётся участвовать в раскрытии нашумевшего дела, но теперь он ощущает только лишь усталость, потому что убийца и вправду неуловимый, совершенно не оставляет следов. Точнее, не оставлял до вчерашнего дня… Юнги полностью уверен, что Пак является жертвой «народного мстителя», ведь ранения идентичны увечьям, обнаруженным на телах ранних многочисленных жертв: два параллельных удара в области живота, разве только выстрела в сердца нет. Значит, что-то помешало преступнику закончить начатое. И Юнги отметает версию о том, что в городе появился фанатик, явный поклонник «народного мстителя», потому что информацию о характере ранений в средствах массовой информации не разглашали, да и увечья слишком идентичные с теми, что были обнаружены на остальных жертвах.
И как бы Юнги не хотелось отдохнуть, но ему не удастся это сделать, потому что Мин помнит, что с утра ему должна прийти на почту полная информация о Пак Чимине, где родился, где крестился, абсолютно всё. И возможно в прошлом и настоящем единственной выжившей жертвы преступника Юнги удастся найти зацепку, чтобы раскрыть нагремевшее дело, а уже потом можно будет и отдохнуть, взяв отпуск.
Юнги лениво встаёт с кровати, надевает тапочки, шкрёбая и потирая заспанные глаза, идёт в ванную, чтобы привести себя немного в порядок. Мин принимает контрастный душ, чистит зубы, расчёсывает волосы и уже не чувствует настолько явной сонливости. Всё-таки помогло.
Юнги делает себе кофе, потому что есть пока что не хотелось, а затем открывает ноутбук и сразу же проверяет электронную почту. Люди архива исправно работают. Вся информация о Пак Чимине уже как минут пять хранится на почтовом ящике, иногда Юнги даже удивлялся такой слаженности работы служащих, ведь время только вот за восемь утра перевалило. Юнги кликает мышкой по письму, с приложенными медиафайлами и текстовым документом. Мин открывает краткий отчёт, чтобы быть в курсе обстоятельства всех дел.
«Пак Чимин родился тринадцатого октября тысяча девятьсот девяносто пятого года в городе Пусан. Отец владел крупной компанией по производству деталей для автомобилей, мать же была домохозяйкой, но имела образование по специальности экономист. Семья не уличалась ни в каких скандалах.
Родители Пак Чимина погибли в две тысячи двенадцатом году пятого ноября. Убийство в собственном дворе дома. Преступник не был найден. Дело было закрыто, так как не было обнаружено должных доказательств. Акции компании старшего Пака были распроданы его сыном.
Пак Чимин окончил университет по специальности программист, на данный момент работает в компании «Голден». В правонарушениях не был замечен, разве только наблюдался после гибели своих родителей у психиатра. Ни разу не был женат, детей нет. На его имя зарегистрирован автомобиль Audi Q5».
Юнги открывает электронные копии всех документов, чтобы удостовериться в правдивости краткого отчёта из архива. Всё сходится. Информации, если честно, совсем не густо, Юнги надеялся на большее.
Мин обращает внимание на чёрное пятно в биографии Пак — смерть родителей, которая не была раскрыта. Слишком цепляющее обстоятельство, и Юнги решает ухватиться именно за него.
Одна из теорий Юнги по поводу того, что «народный мститель» хочет подобраться к своим жертвам с помощью родственников, рушится, но зато появляется другая. Что если смерть родителей Чимина, и есть первое убийство «народного мстителя», а сейчас тот подчищает за собой хвосты, убирая следы? Пусть спустя почти двенадцать лет. Ведь семья Пак была богатой, а «народный мститель» только таких и убивает, но отец Чимина не уличался во взяточничестве. Хотя, если с делом поступили халатно, в чём Юнги был уверен практически стопроцентно, то такой факт могли и не выявить.
Юнги сразу же решает наведаться по этому поводу в архив участка, чтобы там проверили всю информацию по поводу дела смерти родителей господина Пак. Мин должен лично увидеть все записи по поводу этого дела, быть может, сотрудники полиции двенадцать лет назад что-то упустили.
Краем мысли Мин понимает, что возможно его теория глупая. Ведь «народный мститель» орудует на протяжении шести лет, а случай смерти родителей господина Пака датировался двенадцатилетней давности. Быть может, были и другие убийства, так сказать пробелы в полицейской деятельности? Но Юнги пока что точно не может сказать, он должен увидеть отчёт, фотографии, чтобы понять почерк убийства родителей Пака, и тогда он уже сможет вынести хоть какое-то заключение.
Юнги допивает кофе, пересылает сообщение Чонгуку, думая о том, что наверняка этот малый сейчас чуть ли не от счастья распрыгается, получив хоть какую-то информацию по поводу дела всей своей жизни.
Юнги работает с Чонгуком уже на протяжении почти четырёх лет, и за это время он порядком наслушался бредовых теорий младшего по поводу разных дел, но иногда те оказывались всё-таки верными. У Чона был светлый ум, а также упорство, и Юнги даже восхищался им. Чонгук слишком трудолюбив, обожает свою работу, этих качеств Мину не хватает. Да, Юнги нравится расследовать дела, строить теории, закрывать за решёткой преступников, но он этим занимается без особого фанатизма, Чонгук же на этом помешан, и Мину иногда даже не по себе становится, когда он видит в глазах младшего огоньки нетерпения.
Юнги закрывает ноутбук, встаёт с кухонного стула и идёт в сторону спальни. Нужно было переодеться перед тем, как отправиться в участок. Есть Мину до сих пор не хотелось.
***
Чонгук просыпается до звонка будильника, в квартире ещё темно. Чону снился слишком беспокойный сон, в котором он снова и снова упускал «народного мстителя». Для Чона это персональный кошмар, потому что на его практике все дела раскрыты. И знаменитого «героя» народа он тоже засадит за решётку во что бы то ни стало, костьми ляжет, но преступник поплатится за все убийства. Чонгук переворачивается на другой бок, подминает подушку под голову и пытается уснуть, но всё тщетно. Мысли о вчерашнем происшествии лезли в голову. У Чона появилась явная зацепка в глухом деле — первая выжившая жертва. Но что-то Чонгуку подсказывало, что с Паком будет довольно трудно, ведь тот слишком резко отреагировал на вчерашние вопросы. Хотя, возможно, Чонгук снова переборщил со своим приказным тоном? Чонгук сбрасывает с себя одеяло, протяжно вздыхает, пялится в потолок. Теперь он точно уже не заснёт, а Намджун снова обратит внимание на его огромные круги под глазами. Что Чонгук с этим может сделать, если сама Судьба подсказывает ему, что он прирождённый полицейский, которому даже сон не нужен, дай только над уголовными делами поразмыслить? Чонгук потягивается, встаёт с кровати, зевая, несколько раз сонно моргает и наконец встаёт. Всё равно толку от лежания никакого. Чонгук идёт в ванную, принимает водные процедуры, а затем плетётся на кухню, чтобы позавтракать. В холодильнике ничего совершенно нет, поэтому Чон открывает шкафчик, где у него всегда есть запас лапши быстрого приготовления. Мама нередко ругает его за то, что он плохо питается, грозится даже переехать, чтобы её сын ел нормальную еду. Чонгук же отнекивается, постоянно обещает, что начнёт самостоятельно готовить, да только вот, Чон слишком занят своей работой, чтобы дойти до кухонных обязанностей, ему легче постоять в очереди у кассы в гипермаркете и купить несколько упаковок лапши быстрого приготовления. Родители нередко говорят Чонгуку, чтобы он нашёл себе хозяйственную девушку, и Чон пробовал, да только вот отношения у него совсем не клеились, ведь не каждая готова ждать своего возлюбленного, который может не вернуться с очередного вызова. Чонгук заливает кипятком сухую лапшу и чашку с насыпанным кофе, а затем ставит чайник и открывает свой ноутбук. Чон с нетерпением ждёт сообщение от Юнги, в котором будет содержаться полная информация о Пак Чимине, потому что ему уже не терпится поехать к пострадавшему, чтобы взять у него показания. Чонгук как можно быстрее хочет стать ближе к разгадке нашумевшего дела «народного мстителя». Когда Чонгук доедает лапшу и допивает кофе, то на экране ноутбука он видит уведомление о новом сообщении. Внутри у Чонгука всё замирает, и он открывает письмо с приложенными файлами. Чон тщательно изучает, вчитывается в каждое слово отчёта, а затем проверяет медиафайлы. Внимание Чонгука сразу же приковывает нераскрытое дело об убийстве родителей Пака и то, что Чимин посещал долгое время психолога. В голове Чона сразу же строится теория о том, что родителей Чимина убил «народный мститель», ведь отец Пака владел крупной компанией. А ещё теперь для Чонгука было понятно такое испуганное поведение Пака, быть может, у него осталась какая-то психологическая травма или установка после смерти своих родителей, поэтому он так сильно испугался, что довёл себя до истерики. В одном Чонгук был точно уверен, именно Пак Чимин поможет разгадке нашумевшего дела. Чон это чувствовал всей своей полицейской натурой, а он редко ошибался. Чонгук закрывает крышку ноутбука, а затем идёт в гардеробную и быстро одевается. Чон надеется, что Пак уже проснулся, потому что ему не терпится узнать ответы на все интересующие вопросы.***
Чонгук стоит возле двери в квартиру Пак Чимина, он уже в который раз усердно нажимает на кнопку звонка, ждёт, когда ему откроют, но ничего не происходит, даже не слышно никаких звуков по ту сторону. Быть может, Пак ещё спит? Время только недавно перевалило за девять часов утра. Чонгук, когда собирался к потерпевшему, совершенно не подумал о том, что тот может даже и не проснулся вовсе. Чонгук решает всё-таки подождать, и через несколько минут он слышит топот ног на лестнице, а ещё спустя немного времени на площадке появляется Пак в сопровождении охраны в виде полицейского. — Здравствуйте, господин Пак, — произносит Чонгук. — Здравствуйте… — Чимин осекается. Чонгук видит внезапно появившееся смятение на лице мужчины. — Извините, пожалуйста, но я забыл Ваше имя. — Старший лейтенант Чон Чонгук, — представляется полицейский, понимая, что наверняка потерпевший, находясь в состоянии шока, возможно, даже и не услышал его имя. — Я надеюсь, Вам не пришлось долго ждать, старший лейтенант Чон, — извиняется Чимин, подходя к двери и доставая ключи из кармана своего пальто. — Я должен был сходить на утреннюю перевязку, и Ваш товарищ меня любезно проводил. И только сейчас Чонгук осознаёт, что Чимин ранен. Пускай, увечья неопасные, но всё равно тому изрядно досталось от преступника. Всё-таки ранения в области живота, какими они не были, приносят дискомфорт. Но Чонгук знает благодаря отчёту врача скорой помощи, что Пака преступник слегка полоснул ножом, даже швы накладывать не потребовалось. — Как Ваше самочувствие? — Чонгук спрашивает скорее из вежливости. Пак интересует его, как единственный выживший после нападения «народного мстителя». У Чона не было сомнений, что преступником является городской «герой», слишком похожий почерк ранений, только вот убийце что-то помешало закончить своё дело, и Чонгук надеется, что совсем скоро он узнает, что. Чимин своими показаниями должен прояснить ситуацию. — Уже лучше. Врач сказал, что мне повезло, что ранения неглубокие, меня спасла плотность моего пальто, — произносит Чимин. И Чонгук только сейчас замечает, что голос у мужчины довольно приятный, спокойный, умиротворённый. Чон старается не заострять на этом внимание, всё-таки ему интересен Пак, как потерпевший, а не как человек. И Чонгук сейчас на службе, и ему вовсе не до заслушивания чьим-то голосом. — Вы готовы ответить на все мои вопросы, касающиеся произошедшего? — спрашивает Чонгук, озвучивая причину своего визита. — Да, конечно, прошу прощения за своё вчерашнее поведение, просто я очень сильно испугался, — Чимин поворачивает в последний раз ключ в замочной скважине, и дверь открывается. — Проходите. Чонгук заходит в квартиру, в глаза сразу же бросается то, что в жилище довольно чисто, даже на комоде в прихожей совершенно нет ни единого следа пыли. Чону за свою рабочую деятельность приходилось посетить множество квартир и домов пострадавших, но нигде не было настолько чисто. Возможно, у Пака есть хорошая домработница, которая держит всё в таком идеальном порядке. Чонгук, совершенно не зная зачем, подмечает это. Чимин быстро переобувается, а затем идёт к шкафу и достаёт из него две пары комнатных тапочек. — Вот, возьмите, лучше переобувайтесь, — Пак кладёт одну пару тапочек возле Чонгука, а вторую рядом с другим полицейским. — Я просто очень люблю чистоту, — Чонгук удивлённым взглядом смотрит на обувь, ему впервые предлагают переобуться за годы его профессиональной деятельности. — Это для гостей, не бойтесь до Вас их никто не носил. Чонгук коротко кивает головой, надевая тапочки. Всё-таки у Чона присутствовало довольно чёткое чувство уважения правил, по которым привыкли жить другие. Чонгук снимает пальто, а Пак перехватывает его, вешает на плечик и убирает в шкаф. Чон подмечает, что первое впечатление о потерпевшем у него складывается довольно приятное. Господин Пак опрятен, тихий, вежливый, достаточно чистоплотный. Выглядит, как самый законопослушный человек в этом городе. Но тогда почему «народный мститель» решил напасть на него? Из-за богатых родителей? Или же сам Чимин не так чист на руку? Чонгук это сможет легко проверить. Его любимый старший брат, который по совместительству является начальником Пака, наверняка захочет поспособствовать в ходе дела. И уже завтра Чонгук будет знать о Чимине всю подноготную, касающуюся его рабочей деятельности в компании «Голден». Чонгук идёт за Чимином в сторону кухни, Чон командует рядовому полицейскому остаться в прихожей до того момента, пока он сам его не окликнет, потому что не привык проводить допрос в присутствии посторонних. Чонгуку так легче сосредоточится на чётких вопросах, касающихся только дела. Чонгук садится за кухонный стол, достаёт из своего кожаного портфеля блокнот и ручку, а также диктофон. — Чай или кофе? — любезно спрашивает Пак. — Откажусь, я всё-таки на работе, — произносит Чонгук. Всё-таки нужно соблюдать осторожность, и не пить то, что предлагают, пускай даже и в доме потерпевших. За время своей профессиональной деятельности Чонгук наслушался не мало историй по поводу того, как забывших об осторожности полицейских травили, подсыпая в чай или кофе вредные вещества, бывало даже яды. — Тогда подождите, пожалуйста, я сделаю себе кофе, — говорит Пак, подходя к столику, где стояли всякие баночки. — Я спешил на перевязку, поэтому даже и не завтракал. Чонгук беззвучно кивает, сжимая под столом ладони в кулаки. Ему не терпится начать допрос, но всё-таки придётся ждать, потому что и сам Чон немного не прав. Всё-таки он заявился домой к Паку довольно рано. Чонгук наблюдает за тем, как Чимин быстро заваривает кофе, замечает торчащие из-под свитера повязки, удивляется тому, как стойко держится Пак, даже когда наклоняется, совсем не шикает от боли. Когда чайник закипает, Чимин заливает кипятком чашку с кофе, а затем садится напротив Чонгука. Мужчина отпивает содержимое, смотрит на Чонгука каким-то странным непонятным взглядом, который Чон не может считать, не может понять, что он означает. Но почему-то внутри от этого взгляда что-то замирает. Чонгук крепче сжимает в своей ладони ручку, желая прийти в себя. Он всё-таки пришёл допросить потерпевшего, а не переглядываться вместе с ним. Чонгук нажимает на кнопку записи диктофона. — Вы готовы ответить на мои вопросы? — спрашивает Чонгук. Взгляд Пака тут же меняется, становится обычным, спокойным, и Чон мысленно выдыхает. — Да, конечно, — Пак отставляет чашку с кофе подальше, кончиком языка облизывает свои пухлые губы. Чонгук же нервно сглатывает, старается не смотреть на это действие. Хотя в том, что Чимин облизнул свои губы нет ничего противозаконного, но Чонгук не знает, почему чувствует некое смущение. — В какое время Вы вчера возвращались домой? — Чонгук утыкается в лист блокнота, приготавливаясь кратко записывать ответы потерпевшего. Мысли о работе помогали ему концентрироваться в любой смущающей ситуации. — В шесть вечера, как обычно, — отвечает Чимин. — Почему Вы не воспользовались машиной, ведь она у Вас есть? — спрашивает Чонгук, вспоминая информацию, которую ему скинул с утра Юнги. На имя Пак Чимина зарегистрирован автомобиль и, судя по достаточно обширным знаниям Чона в области машин, достаточно неплохой, так почему тот не воспользовался им? — Я предпочитаю ходить пешком, потому что прогулки полезны для здоровья, да и идти мне несколько улиц, — произносит Чимин. Чонгук поднимает на него взгляд, следит за его мимикой, глазами, совершенно не замечая признаков волнения, да и голос Пака оставался довольно спокойным. Компания «Голден» и вправду находилась совсем рядом от многоквартирного дома, в котором проживал Пак. — Любой мой коллега подтвердит эту информацию. Чонгук пишет пометку в блокноте о том, что он должен будет поподробнее узнать о Чимине у своего брата, даже о том, как тот добирается домой с работы. Пак — единственный, кто выжил после нападения «народного мстителя», поэтому Чон должен узнать о нём всё, даже самые мелочи, возможно, именно в них сокрыта причина, из-за которой Пак стал очередной жертвой серийного убийцы. — По дороге домой Вы замечали за собой какое-либо преследование? — Нет, совершенно, — отвечает Чимин. Чонгук замечает, как нервно сглатывает мужчина, как движется его кадык. — Когда на меня напали сзади… Это было неожиданно, — ладонь Чимина тянется к кружке, и Чон замечает, как крепко тот сжимает посуду в своей ладони, нервничая. Чонгук решает продолжить допрос. Чон нередко видел, как пострадавшим трудно было говорить о преступлениях, поэтому реакция Пака вполне нормальная. — Вы видели лицо нападавшего? — Он был в капюшоне и чёрной маске, поэтому я не видел его лица, — произносит Пак. — Ещё на улице было достаточно темно. Чонгук продолжает делать пометки в блокноте. Вообще, Чон надеялся, что Пак увидел хоть какую-то часть лица нападавшего, хотя это было практически невозможно, ведь Чимина нашли в довольно глухом переулке, где фонари достаточно тускло светят. — Вы отбивались? — Да, я пытался отбиться. — Почему у Вас получилось отбиться? — Чонгук чувствует, как начинает переходить границы дозволенной интонации во время допроса потерпевшего, но ничего с собой не может поделать. Тон Чона становится более командным, давящим, и сам полицейский ощущает, как атмосфера в довольно светлой кухне нагнетается. — Я не знаю… — шепчет Пак. — В детстве я занимался борьбой, возможно, поэтому у меня сохранились некоторые навыки. Чонгук делает очередную пометку, нервно сжимая ручку. Он хочет дойти до истины любым способом. — Нападавший что-то Вам говорил? Какие-то фразы, слова? — Нет… — Чимин качает головой. Чонгук замечает, как Пак начинает бледнеть. — Хотя… он говорил что-то про деньги… — голос мужчины дрожит. Чон чувствует, что должен остановиться, дать передышку, но он уже не может, потому что вошёл в азарт. Подошёл к самой важной части допроса, которая, возможно, прольёт свет на дело о «народном мстителе». — Какие деньги? — Которые остались мне от родителей, — произносит Пак, голос его внезапно сипнет на последнем слове. — Он говорил про то, что эти деньги ворованные, но мой отец был честным человеком. — Как погибли Ваши родители? — Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю, — шепчет Чимин, опуская взгляд. — Как погибли Ваши родители? — повторяет Чонгук, повышая голос. Он, конечно, может узнать все подробности дела, обратившись в архив, но Чону хочется лично узнать это от Пака, понять его психологию, слабости. Ведь одним из самых любимых занятий Чона, после поимки преступников и налаживания порядка в обществе, является чтение людей. — Я не знаю! — Чимин кричит, тело мужчины дрожит, а вены на руке, которой он сжимает кружку, напрягаются. — Я не знаю! Я не помню! — Пак Чимин, успокойтесь, посмотрите на меня, — тон Чонгука приобретает приказной характер. Чимин должен знать, как погибли его родители, должен помнить. Почему он это скрывает? Чонгука раздражает, когда кто-либо во время допроса замалчивает интересную ему информацию. — Как погибли Ваши родители? Отвечайте. — Я не знаю! — кричит Чимин, внезапно швыряя уже пустую кружку в стену. Та разбивается на несколько осколков. Звук разбитого стекла заставляет Чонгука очнуться. Он вздрагивает, понимая, что перегнул. Снова перегнул. Только сейчас Чонгук вспоминает о том, что Чимин после смерти своих родителей посещал психолога. Чон же сейчас надавил на самое больное, вызвал защитную реакцию. — Я не знаю… — шепчет Чимин, запуская свои пальцы в пепельные волосы. Вчерашний приступ истерики повторяется, только на этот раз мужчина ещё сильнее дрожит. — Я ничего не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Чимин начинает без остановки повторять одну единственную фразу: «Я не знаю». Чонгук чувствует панику, он совершенно не знает, что делать в такой ситуации. Вчера Паку вкололи успокоительное, и только тогда он пришёл в себя. У Чонгука же нет никаких успокоительных таблеток. И он совершенно не знает, что делать. Чимин не перестаёт дрожать, шепча только единственную фразу. И сейчас Чонгук впервые теряет своё самообладание. Его манера опрашивать вылилась боком. Кто же знал, что у Чимина такие жёсткие защитные реакции. Чон понимает, что сейчас, возможно, благодаря своей нетерпеливости, он потеряет единственную выжившую жертву после нападения серийного убийцы. — У Вас есть какие-нибудь успокоительные? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, уже готовясь вызывать скорую, если не получит положительный ответ. — В шкафчике, в коробке, — шепчет Чимин. Чонгук быстро поднимается со стола, стремительно оказывается возле шкафчика, открывает его и достаёт аптечку. Столько успокоительных Чонгук никогда в жизни своей не видел. Только одни успокоительные разных действий, нет совершенно ни обезболивающих, ни лекарств от простуды. Чон даже замечает несколько упаковок с антидепрессантами. Чонгук был немного осведомлён в наименованиях лекарств, и в этой коробке лежат абсолютно все виды, которые только можно было достать без рецепта и по рецепту врача. И Чонгук догадывается, что у Чимина часто происходят такие приступы. Чон осознаёт, что нестабильность психического состояния потерпевшего может изрядно затруднить ход дела, в особенности с его манерой вести допрос. Чонгук достаёт упаковку с самым слабым успокоительным, которое у всех было на слуху — валериана, хотя он не уверен, что в этой ситуации она поможет. У Чимина явная истерика, возможно, он даже сейчас переживает паническую атаку. — Не то, в красной, — шепчет Чимин. Взгляд Чонгука падает на красную упаковку сильных антидепрессантов. Чонгук снова вспоминает, что в информации, полученной из архивной базы данных, говорилось, что Чимин проходил лечение у психиатра после смерти своих родителей. Но только это было двенадцать лет назад, неужели Пак до сих пор сидит на антидепрессантах и успокоительных? Или же есть другая причина такого нестабильного состояния мужчины? Чонгук берёт таблетку и наливает в кружку воды из фильтра, подходит к Чимину. Пак дрожащими руками принимает содержимое, проглатывает. Чонгук же садится рядом и ждёт действия лекарства. Для Чонгука следующие несколько минут становятся сущим адом. Он винит себя в случившемся, ему нужно уметь контролировать свой напор, но кто же знал, что Пак так резко отреагирует? Конечно, Чонгук уже сталкивался с тем, что люди, которых он опрашивал, впадали в панику, но не в такую сильную. Чимин же словно сломался прямо на его глазах, рассыпался на кусочки. Чонгук наблюдает за тем, как Пак сидит, постепенно тело того перестаёт дрожать, наверняка, таблетки начали действовать. Хватка в волосах мужчины постепенно слабеет. — Моих родителей убили, когда мне было семнадцать лет, — внезапно шепчет Чимин, поворачиваясь к Чонгуку. И Чон в этом взгляде не видит ничего хорошего, только лишь испуг и страх. — Они возвращались с гостей… их зарезали прямо во дворе нашего дома. Тогда я был с ночёвкой у друга и совершенно ничем не мог им помочь, — Чимин всхлипывает, Чонгук замечает слёзы, скатывающиеся по его щекам. — Совершенно ничем! — Пак повышает голос, а затем начинает кричать, плакать навзрыд. И у Чонгука в этот момент всё внутри переворачивается, впервые он чувствует к кому-то настолько сильную жалость. За свою карьеру Чон не раз видел слезы, но всегда безразлично относился к ним, сейчас же он не может просто так всё оставить. Возможно, всё потому, что Чонгук является тем самым внешним агрессором, который довёл Пака до такого плачевного состояния. Чонгук подрывается с места, подходит к Чимину, аккуратно кладёт свои ладони на плечи мужчины. Чон помнит, что на занятиях психологии говорилось о том, что обычные человеческие касания могу помочь справиться с паникой. — Пожалуйста, успокойтесь, если Вы не можете говорить сейчас, то я подожду. Я могу прийти в любой другой день, когда Вы придёте в себя, — и Чонгук не верит в слова, которые говорит. Обычно он пытался узнавать всё сразу, но сейчас понимает, что если снова начнёт давить на Пака, то совершенно ничего не добьётся, наоборот, только лишь усугубит ситуацию. — Всё в порядке, — шепчет Чимин, поднимая взгляд на Чонгука. И Чон замирает, потому что видит в этом взгляде столько боли и отчаяния, столько уничтоженных мечтаний и надежд. — Так вот… их сначала зарезали, а затем, наверное, чтобы наверняка, выстрелили обоим прямо в сердце. Я видел их раны… Они были, как у меня! — вскрикивает Пак, вздрагивая. — Мне страшно, — голос Чимина ломается. Чонгук не знает, что им руководствуется, но он прижимает голову Пака к своему животу, начинает успокаивающе гладить по волосам. Ещё никого Чон так не успокаивал, да и не было необходимости, с Паком же случилась чрезвычайная ситуация, виновником которой является сам Чонгук. Чон чувствует на своей спине неуверенное касание чужих тёплых ладоней, Чимин крепче прижимается к нему щекой, не переставая плакать. — Дело моих родителей пустили на самотёк… Всем было абсолютно плевать! — кричит Пак куда-то в живот. И Чонгук окончательно понимает всю боль, испытываемую Чимином. Потерять родителей, а потом не получить возмездия в виде поимки преступника — несправедливо. Чон всегда старался раскрывать уголовные дела, которые были поручены ему. Он из кожи вон лез, но никогда не бросал всё на полпути, всегда докапывался до истины. И в этот раз докопается. — На этот раз преступник не уйдёт безнаказанным, я об этом позабочусь. Чимин молчит, тело его до сих пор немного подрагивает, а Чонгук не перестаёт гладить мужчину по волосам, надеясь, что это хоть как-то поможет тому успокоиться. — Извините за то, что сорвался, — Чимин отстраняется от Чонгука, вытирает свои слёзы ладонью. — После смерти родителей я долго не мог прийти в себя, ходил ко всевозможным психиатрам, которые навыписывали множество успокоительных, но так и не помогли мне. У меня бывают срывы, поэтому простите. — Ничего страшного, — произносит Чонгук. — Это Вы должны меня извинить за то, что сильно на Вас надавил. — Вы можете продолжить задавать вопросы, теперь я точно готов на них ответить, — голос Пака снова спокойно звучит, таблетки полностью подействовали. Чонгук садится напротив Чимина, снова берёт в руки блокнот и ручку, надеясь на то, что Пак больше не сорвётся. — Мы остановились на ворованных деньгах, — напоминает Чонгук. Теперь атмосфера на кухне стояла совсем не для допроса. — Мой отец никогда не уличался в кражах, во взяточничестве, поэтому я считаю, что это бред какой-то. — Вы же знаете, за что убивает «народный мститель»? — спрашивает Чонгук, хотя считает этот вопрос довольно глупый. Каждый житель города знает о «народном мстителе» достаточно приличный объём информации, ведь тот часто фигурирует в телевизионных репортажах, на страницах газет и статьях на интернет-сайтах. — Да, знаю, но моя совесть чиста, — произносит Пак. — Вы можете проверить, я никогда ни у кого ничего не крал. — Мы обязательно проверим, — говорит Чонгук, завтра он уже будет точно знать: врёт ли Пак или нет? Хотя Чон почему-то без этого верит каждому слову Чимина, но он старается не забывать, что потерпевшие могут не по своей воле искажать информацию, преувеличивая или преуменьшая. В этом вся роль человеческого фактора и особенностей различного восприятия действительности людьми. — Почему преступник решил сбежать? — Я точно не могу сказать, болевой шок и начавшаяся паническая атака затмили мой разум, но, кажется, мимо проезжала машина. Я помню свет фар, — произносит Чимин. — Извините, что я не могу Вам рассказать всё подробно. Из-за нервных срывов у меня иногда случаются провалы в памяти, — голос Чимина снова начинает дрожать. — Я Вам верю, не переживайте, — говорит Чонгук, чтобы успокоить пострадавшего. — Что Вы ещё можете вспомнить? На несколько секунд на кухне воцаряется полная тишина, становится слышно только тиканье настенных часов, но затем Чимин произносит: — У нападавшего был нож с красной ручкой. Чонгук записывает эту деталь в блокнот. Он ещё не знает, пригодится ли это ему в раскрытии дела.***
— Надеюсь, Вы будете не против, если Вас продолжат охранять, — произносит Чонгук, когда начинает обуваться. Больше Чимин не смог ничего рассказать по поводу произошедшего, но Чон рад даже таким мелочам, которые ему удалось узнать. Во всяком случае, он теперь знает, за что нужно ухватиться. Во-первых, за нераскрытое дело убийства родителей Пак Чимина, а, во-вторых, нужно было проверить медицинскую карту потерпевшего. В-третьих, Чонгуку предстояло сделать визит к Хосоку в рамках следствия. И Чон даже немного рад, что хотя бы по работе сможет наконец-то увидеться со своим братом, ведь они уже давно не встречались из-за своей занятости. — Пока мы не будем убеждены, что Вы находитесь в безопасности, то Вам придётся всё это потерпеть. Чонгук был почти уверен, что «народный мститель» так легко не оставит Пак Чимина, потому что тот никогда не оставлял следов. Вдобавок, если учитывать психологическое состояние потерпевшего, то ему необходима чья-то поддержка и чувство защищённости. — Нет, я не против. Так наоборот спокойнее, — соглашается Чимин. — До свидания, — говорит Чонгук. — Спасибо за то, что помогли. — До свидания. Когда Чонгук оказывается на лестничной площадке, он понимает, что впервые за всю его карьеру полицейского, он испытал действие человеческого фактора на себе. Чон и вправду испугался за Пака, и он испытал самую настоящую жалость по отношению к мужчине. Чонгук пытается не заострять своё внимание на этом факте. Всё-таки он человек, пусть и полицейский, у него есть такие же чувства, как и у других. Однако Чон не может заглушить своё желание прочесть Чимина, как личность. У Чонгука нередко случалось такое, когда он хотел узнать о человеке всё, понять его натуру. Только вот, для Чона немного странно, что его новым объектом стал именно Пак, но он чувствовал своим профессиональным чутьём, что Чимин не такой уж и простой человек. И Чонгук уверен, что ещё навестит Пака в рамках уголовного дела.***
В архиве полицейского участка Юнги узнаёт, что дело по поводу убийства родителей Пак Чимина расследовал отдел соседнего района города, поэтому Мин решает съездить туда и забрать копию, чтобы изучить её досконально. В мыслях же Мин не на шутку беспокоится по поводу Пак Чимина, ведь к нему уже непременно поехал Чонгук, чтобы допросить. Юнги в курсе манеры допроса младшего, поэтому изрядно сочувствует потерпевшему, и надеется, что тот сможет пережить испытание от Чона. — Капитан Им, я Вам звонил по поводу дела об убийстве, — произносит Юнги, когда оказывается на месте. — Да, я уже подготовил для Вас копию, — мужчина протягивает Мину папку. — Только могу сказать, что дело абсолютно глухое, и тем более прошло уже двенадцать лет, не знаю, зачем Вам оно понадобилось. — Спасибо, — благодарит Юнги, беря в руки тонкую папку, видимо, информации в ней и вправду не густо. Но Мин всё равно её изучит, возможно, увидит то, что не смогли заметить полицейские до него, ведь не даром Юнги славился в своём отделе свежестью ума.***
— Я допросил Пак Чимина, — произносит Чонгук, когда заходит в кабинет участка. На него сразу же обращают внимание Намджун и Юнги. — Нападавший говорил Паку что-то про грязные деньги, лежащие на счёте. И также ручка ножа была красной. И самое главное, нужно проверить медицинскую карту Пак Чимина… его состояние крайне волнительное, — быстро выпаливает Чон в своей манере. Он осознаёт, что напарники наверняка и не поняли ничего из его тараторения, но Чонгук обычно так и заходит в кабинет, чтобы заново освежить в памяти все узнанные факты. — А что у вас? — На одежде Пака не было обнаружено никаких посторонних следов, кроме его собственной крови, — говорит Намджун. — Камеры сняли всё слишком расплывчато, поэтому лицо не разглядишь, но это был мужчина, среднего роста, о телосложении сказать ничего не могу, так как он был одет во всё свободное. Чонгук после услышанного неудовлетворённо выдыхает, всё-таки он думал, что камеры смогли зафиксировать что-то стоящее, но в очередной раз подтвердили уже всем известную информацию о том, что нападавший на Пак Чимина является «народным мстителем». — Я взял копию дела об убийстве родителей Пак Чимина, чтобы сравнить с почерком убийств «народного мстителя», — говорит Юнги. — Могу сказать, что манера полностью идентичная. Два параллельных ранения в живот и выстрел в сердце. Всё это было обнаружено и на трупах родителей Пака, и на жертвах «народного мстителя», а также такие ножевые ранения у самого господина Пака. Дело смерти родителей Пака не было раскрыто из-за отсутствия должных улик, но мне кажется, именно оно было начальным в карьере «народного мстителя». Слишком много совпадений. — Не знаю… — уклончиво отвечает Ким. — Нужно лучше изучить дело, чтобы сказать точно. Всё-таки разница между убийством родителей Пака и первым зафиксированным преступлением, совершённым «народным мстителем», составляет шесть лет. — Тут изучать совершенно нечего, — произносит Мин, размахивая руками. Он просидел над этим делом несколько часов, пробуравил взглядом страницы, так ничего и не найдя. — Дело и вправду глухое, как и говорил капитан Им. — Я предлагаю зацепиться за Пак Чимина, — произносит Чонгук уже в спокойной манере. — Я не смог много узнать от него, потому что у него явные проблемы с психическим здоровьем. Я воочию наблюдал его приступ, — после этого Чон чувствует неприятные мурашки по всему телу, в его голове до сих пор стоит образ плачущего, дрожащего и кричащего Пака. — Я пытался разузнать у него по поводу его родителей, но он начал истерить. — Ты снова давил на потерпевшего? — недовольно произносит Ким, и Чонгук уже знает, что его будет ждать очередная лекция на тему, в чём разница между допросом подозреваемого и потерпевшего? — И самое главное, он и по сей день употребляет успокоительные препараты, — продолжает Чон. — Он сказал мне, что ходил к психиатру после смерти родителей, и тот выписал ему уйму лекарств, — говорит Чонгук. — Я предлагаю проверить медицинскую карту Пака. — Я завтра съезжу в медицинский центр, в котором наблюдался Пак, — произносит Юнги. — И да, я чувствую, что «народный мститель» ещё вернётся к Пак Чимину, потому что он — единственный его прокол, — озвучивает Чонгук своё предположение. — Значит, охрану не снимаем, — произносит Намджун. — Наверное, я съезжу к нему ещё раз… — Нет! — категорично отвечает Чонгук, сам не понимая почему. — Я хочу, чтобы наблюдение за Паком осталось в моих обязанностях. Чонгук чувствует слишком сильный интерес к личности Пак Чимина, поэтому он продолжит навещать его в рамках следствия. Только теперь уже постарается не давить на потерпевшего. — Если у него и вправду такие сильные проблемы с психологическим состоянием, то ты своим давлением его угробишь, — произносит Юнги. — Не угроблю, теперь я уже имею представление о том, как с ним говорить, — Чонгук пытается произнести эту фразу как можно увереннее, чтобы его товарищи поверили. На самом же деле, Чон так и не понял, как общаться с Чимином. Во всяком случае, лучше особо не упоминать в разговоре тему смерти его родителей. — И тем более, мне нужно учиться правильно говорить с потерпевшими. — Пак пережил «народного мстителя», но, кажется, тебя уже не переживёт, угробишь же его, — выпаливает Юнги в своей привычной саркастичной форме, Намджун же смеётся. — Я думаю, что господину Паку стоит отдохнуть после моего визита, — Чонгук опускает взгляд, он не хочет рассказывать все подробности допроса, хотя Намджун и так всё узнает, когда будет переслушивать диктофонную запись во время составления рапорта. — Чонгук… — Намджун понимает, что младший пытается скрыть. — Сейчас он в полном порядке, — произносит Чонгук. — Ну смотри мне, если мы потеряем из-за тебя единственную выжившую жертву «народного мстителя», то я позабочусь о твоём увольнении и не видать тебе повышения в должности, — говорит Намджун. Ким нередко так пугал Чонгука, когда тот снова и снова переусердствовал во время допросов потерпевших, но пока что угрозы не были претворены в действительность. Но каждый раз, когда Намджун произносит эти слова, Чонгук чувствует, как внутри у него всё холодеет, ведь без работы в полицейском участке он уже не может жить. — Я завтра съезжу в компанию «Голден», узнаю всю информацию о Пак Чимине от директора, — оповещает о своих намерениях Чонгук, он уверен, что все согласятся с его инициативой. Ведь кому, как не Чону ехать в компанию своего брата, от родственника Хосок уж точно ничего не скроет, да и тем более, Чонгуку привычнее общаться. — Так что, Намджун, готовься завтра писать рапорты до поздней ночи, — заканчивает за Чонгука предложение Юнги. — На этот раз ты мне поможешь, — говорит Ким, бросая недовольный взгляд на Мина. Уже на протяжении долгих совместных лет работы Юнги всегда увиливал от письменной работы, всё оставляя на Намджуна. — Ну, может быть, если настроение будет хорошее.***
Юнги после работы заходит в кафе, чтобы немного перекусить, ведь дома есть совершенно нечего, а сил готовить нет. Раскрытие дела «народного мстителя» так сильно выматывало, что у Мина даже не оставалось желания заниматься одним из своих любимых дел — готовкой. А есть полуфабрикаты совершенно не хотелось, поэтому Юнги предпочитал ужинать в кафе с хорошей репутацией. Мин садится за дальний столик, ждёт пока официант к нему подойдёт, чтобы предложить меню. Юнги обращает внимание на звон колокольчиков над дверью, и через секунду он видит Ви. Мин чувствует, как бледнеет, а сердце его ускоряет темп. У него начинается паника. Ещё никогда он не встречался с теми, кого подцепил в клубе вне его стен. Судьба словно оберегала его от нежелательных встреч, до этого раза. И Юнги совершенно не знает, куда ему деваться. Быть может, сбежать? Хотя тогда он точно привлечёт внимание других, да и выглядеть будет глупо. Капитан полиции сбегает от парня, с которым потрахался в туалете гей-клуба. Юнги не хочет до этого докатиться, поэтому решает спокойно подождать официанта. Ви одет совсем по-другому. На нём опрятное пальто, и, когда он снимает его, Юнги видит красивый деловой костюм. Никаких толстовок, никаких рваных джинсов. Волосы аккуратно уложены, кожаный портфель. Такой Ви выглядит уже не как мальчишка, а как статный мужчина, у которого в жизни всё прекрасно. И Юнги просто засматривается на фигуру парня, нервно сглатывает, когда Ви смотрит в его сторону. Юнги сразу же опускает взгляд, надеется, что Ви его не заметит, потому что это будет самый настоящий конфуз. Быть может, Ви просто посмотрел на дальнюю стену кафе, но совсем не на сидящего за столиком Юнги. Мин переводит взгляд на окно, за которым уже темнеет. Он засматривается на проезжающие мимо машины, постепенно успокаиваясь. Сердце начинает стучать в размеренном темпе. Быть может, Судьба и в этот раз улыбнулась капитану полиции и знакомый из клуба не заметил его? — Привет, сладкий, — Юнги слышит томный голос, переводит взгляд и видит его. Всё-таки заметил. — Я присяду?
