crossroads of the soul

      Когда Юнги открывает дверь своей квартиры и заходит в неё, то он быстро разувается, снимает пальто, вешает его в шкаф и проходит в гостиную, где его уже заждался мягкий диван. Мужчина ложится на него, чувствует, как каждая мышца тела начинает постепенно расслабляться. Всё-таки он сегодня порядком устал. «Народный мститель» заставил потрепать себе нервы. Мин совершенно не думал, что убийца пойдёт на такой рисковый шаг, как убийство сотрудника правоохранительных органов, тем более в светлое время суток. Зато теперь Юнги точно знал, что от «народного мстителя» можно было ожидать, что угодно, о чём даже не думаешь. От этого легче не становилось. Но что-то подсказывало Мину, что их серийный убийца заскучал, вот и решил начать без раздумья убивать.       В голове Юнги внезапно появляется мысль: что будет, когда настанет тот счастливый день, когда преступник, терроризирующий город несколько лет, а, точнее, чиновников, окажется за решёткой? Мин хотел бы посмотреть этому человеку в глаза, узнать, кто же такой гениальный, оставляющий с носом полицейских при каждом своём преступлении? Однако это всего лишь мечты. В реальности ещё неизвестно, когда «народный мститель» будет пойман, да и будет ли? Но Юнги думает, что у всех случаются промахи, и то, что убийца чётко заметает свои следы на протяжении долгих лет, это ещё не значит, что он где-то что-то не упустит. А может быть, сама полиция не придаёт особого значения возможным мелким промахам убийцы или же и вовсе не замечает их?       И Юнги начинает думать… Что же они упускают? И упускают ли вообще? Мин уверен в том, что ничего не упускают. У них в участке, как минимум, три светлых ума: он, Намджун и Чонгук. Они уж точно не могли все вместе упустить какие-то важные детали.       Нужно продолжить развивать теорию о том, что «народный мститель», возможно, выходец из элиты города или же приближённый ко всем чиновникам. Но только вот, с чего начать? Где найти отправную точку, от которой можно было бы оттолкнуться в своих размышлениях? Ведь на протяжении шести лет все думали о том, что «народный мститель» принадлежит к обычному среднему классу и то, что он обозлился на правящие круга общества. Юнги понимает, что сейчас найти отправную точку в расследовании, чтобы проверить его идею, будет очень трудно, практически невозможно, ведь у каждого полицейского города уже глаз намылился на то, что «народный мститель» убивает из-за взяточничества.       Все мысли Мина снова сводятся к тому, что нужно разговорить Чимина, он точно должен что-то знать. Юнги хочет надеяться, что Чонгук справится с полученной работой, точнее, выпрошенной, и не угробит потерпевшего напористостью. Но только для Мина было весьма странно наблюдать такую инициативность Чона в отношении господина Пака. Конечно, Чонгук обладал такой странной особенностью, как желание полностью прочесть личность, которой он заинтересовался. Однако Юнги думает, что дело не только в этом. И Мин делает, возможно, одно из самых глупых предположений в своей жизни, что, если Чонгука заинтересовал Пак, как парень? Юнги может легко сказать, что Чимин обладает приятной наружностью, но в поведении Чона Мин никогда не замечал ничего гомосексуального. Даже на весьма странные, двоякие шутки младший никогда не реагировал. Также, если учесть, что Чонгук всегда полностью зациклен на работе, то мысль о том, что его заинтересовал Пак в качестве парня, можно отбросить. Наверняка, Чонгук считает Чимина интересным объектом для своего исследования.       Юнги снова направляет свои мысли на расследование дела. Чонгук должен справиться со своей работой. В любом случае, младший всё вытянет из Пака, Мин в этом не сомневается. Хотя, Юнги до сих пор думает о том, что он лучше бы справился с данным заданием, потому что он и вправду хорошо разбирается в человеческой психологии. И процесс раскрытия личности для самого Пака был бы не таким болезненным, а главное постепенным. Однако Юнги понимает, что Чонгуку нужно получать опыт и в этой сфере своей работы, быть может, младший и вправду в будущем научится намного мягче обращаться с потерпевшими во время допроса. Мин считает, что Чон в любом развитии ситуации получит какой-то профессиональный опыт, а если у младшего ничего не выйдет, или же Пак не выдержит давки со стороны Чонгука, то Юнги закончит эту операцию до конца. Он точно сможет.       Голову Мина внезапно посещает мысль о том, что, если убийца неспроста лишил жизни полицейского именно таким образом. Сначала выстрел в сердце, а потом нанесение увечий ножом. Что, если он не хотел приносить мучения? А прошлые жертвы были достойны жесточайшей кары? Ведь всё-таки достаточно мучительно чувствовать, как твою плоть вспарывают ножами. Однако, в этом случае, нужно учесть, что прошлые «в плановые» жертвы приняли свою смерть в пустынных переулках, на выездах из города, где практически никого нет. Полицейского же убили в подъезде жилого дома, в котором на крики хотя бы кто-то отреагировал. Но всё-таки Мин думает, что эти два факта являются правдивыми.       Юнги не замечает, как за своими рассуждениями проваливается в очередной сон, в котором его преследует образ Тэхёна. Мин уже начинает уставать от этого, словно бы его подсознание сговорилось против него. Однако Юнги готов потерпеть мучения во сне, главное, чтобы Ким не появлялся наяву.

***

      Чонгук просыпается от странного шума. Внутри всё замирает, а душа словно в пятки уходит, неужели «народный мститель» решил напасть на следующий день? Чон вздрагивает, сразу же открывает глаза и уже готовится к тому, что он проспал нападение убийцы, но вместо этого он встречается с виноватым взглядом Пака, который наклонился, чтобы поднять упавшую с полки маленькую статуэтку, которая благо не разбилась.       Вот, что, значит, было причиной шума. У Чонгука после этого внутри всё отмирает, расплывается спокойным теплом. Он не чувствует никакого недовольства от того, что был внезапно разбуженный. Тем более, он чувствует себя выспавшимся.       — Извините, что разбудил Вас, — наконец, виновато произносит Пак, ставя статуэтку на своё законное место. — Я привык делать уборку по утрам.       И Чонгук вспоминает, как при первом визите в квартиру Пака подметил, что везде всё чисто. Тогда он подумал, что у Чимина хорошая домработница, но, видимо, тот сам убирается. И Чонгук чувствует странное неподдельное восхищение этим человеком, который успевает не только хорошо делать свою работу и справляться со срывами, но и без посторонней помощи убирается в квартире. У самого Чонгука его жилище покрыто пылью, не найти ни одного чистого участка, благо, что пауки не расплодились. Чон слишком сильно уставал от работы, поэтому времени на домашние дела у него не было. Нередко в разговорах по телефону мама норовилась навестить своего сына, чтобы убраться и приготовить нормальной еды, но Чонгук в такие моменты отказывался, говорил, что у него всё в порядке и что он сам всё успевает делать. На самом же деле, Чон еле-еле успевал гладить свою постиранную одежду, ведь опрятность во внешнем виде была для него одним из самых важных показателей человека, как личности.       — Нет, нет, всё в порядке, — отвечает Чонгук, Чимин в ответ робко улыбается. И Чон чувствует от этой улыбки странное тепло, разливающееся внутри. Обычно ему не улыбаются вовсе. Ибо профессия у него не слишком сильно подходит для этого жеста. — Сколько сейчас времени? — интересуется Чонгук, в мыслях подмечая, что уже солнце встало и достаточно ярко освещает гостиную комнату.       — Девять утра.       Чонгук сильно удивляется. Впервые за долгое время, а, точнее, за лет десять, как минимум, он проспал так много времени. Вчера он лёг спать, когда на часах ещё не было и девяти вечера. И сон его был мёртвым, спокойным, восстанавливающим. Вот, что значит и вправду заработался.       Сейчас Чонгук чувствовал себя полностью отдохнувшим, готовым к продолжению своей работы. Оказалось, что ему и вправду всего лишь требовалось поспать здоровым сном. Вот, даже аппетит вернулся. Чонгук чувствует, как внутри у него болезненно скручивается желудок, не получавший пищу на протяжении суток.       — Мне к двенадцати часам на перевязку, — оповещает Чимин. — Думаю, Вы должны знать об этом, ведь Вы теперь ни на шаг от меня.       — Да… я успею собраться.       И Чонгук хочет спросить у Пака, как вообще его самочувствие, не болят ли раны? Однако Чимин уходит из гостиной в другую комнату, напоследок бросив фразу:       — Если Вы хотите есть, то на кухне стоит тарелка с оладьями.       — Хорошо, спасибо.       На этот раз Чонгук от приёма пищи отказаться не сможет, иначе его замучит желудок болезненными спазмами.

***

      После того, как Чонгук принимает бодрящий душ и переодевается в чистую одежду: в кремовую рубашку и брюки, он идёт на кухню. На столе, как и сказал Чимин, стоит тарелка с оладьями. Чон садится на стул, пододвигает тарелку ближе к себе. Приятный аромат еды сразу же забивается в нос, вызывая сильное чувство голода и обильное выделение слюны.       Чонгук не замечает, как съедает всю тарелку оладий, подмечая, что те очень вкусные. Неужели Пак сам их приготовил? Если это так, то Чимин и вправду какой-то слишком идеальный, законопослушный гражданин этого города, вот даже сам убирается и готовит вкусно. И Чонгук даже жалеет, что вчера он отказался от кимчи. Но в тот момент и вправду совершенно не хотелось есть.       — Оу, Вы уже поели? — произносит Чимин, заходя на кухню. Чонгук видит, что Пак уже тоже переоделся из домашней одежды в ту, в которой поедет на перевязку.       — Простите… я всё съел. Но было очень вкусно, — благодарит Чонгук, вытирая руки салфеткой. — Вы сами готовили?       — Да, — отвечает Пак, подходя к кухонному шкафчику. — Чай или кофе?       — Кофе одна ложка и сахара две, — сразу же отвечает Чонгук, предотвращая последующие вопросы.       Пока чайник закипает, Чонгук решает, что нужно завести разговор на сильно волнующую его тему.       — А как Ваши раны?       Чимин после этого вопроса вздрагивает, поджимает губы. Чонгук же снова не понимает, что такого в заданном им вопросе.       — Всё в порядке, практически не болят.       — Мне до сих пор как-то неловко за вчерашний инцидент, — виновато произносит Чонгук, опуская взгляд. — Обычно, когда я занят работой, то редко вижу то, что происходит вокруг. Вот Вы и пострадали из-за меня.       — Я понимаю, иногда трудно отвлечься от работы, — мягко говорит Пак, и Чонгук чувствует некое облегчение. — Я вот тоже, когда делаю отчёты, совершенно не вижу, что происходит за окном, как день сменяется ночью и, наоборот. Работа успокаивает, — признаётся Чимин, и Чонгук чувствует то, что впервые он нашёл такого же человека, как и он, который без ума от своей работы. Впервые Чонгука не осуждают за фанатическое отношение к роду деятельности. — Мне очень грустно от того, что около месяца мне придётся быть на больничном, но зато после этого вернусь на работу с новыми силами, — Чимин снова улыбается. Чонгуку же кажется, что у Пака слишком красивая улыбка.       Чайник начинает закипать, а через время отключается. Чимин быстро разливает по чашкам кипяток.       Чонгук колотит ложкой кофе и сахар, чтобы те побыстрее растворились. И только сейчас понимает, что нужно бы спросить Чимина по поводу финансов. Ведь Чонгук неопределённое время будет жить с Паком, якобы охраняя его и обременяя бюджет. Чон не любит быть кому-либо должным. Тем более, Чонгук не испытывает никаких проблем с деньгами, поэтому он в состоянии оплачивать своё проживание.       — Я должен заплатить Вам за завтрак… — Чонгук не успевает договорить, как его перебивают:       — Можете считать это угощением, тем более, Вы охраняете меня и это единственное, чем я могу отплатить за Вашу работу.       — Но я не хочу Вас обременять своим…       — Я могу Вам заплатить деньгами за то, что Вы охраняете меня.       — Что Вы! — восклицает Чонгук, чувствуя, как на кухне воцаряется атмосфера неловкости. — За то, что я Вас охраняю, мне заплатит начальство, от Вас мне ничего не нужно.       — Хорошо, спасибо, — Пак кивает. — Если Вы чувствуете себя как-то некомфортно… то можете оплачивать половину расходов за еду, — предлагает мужчина.       — Да, это было бы хорошо, — соглашается Чонгук. На такие условия Чон более чем согласен.

***

      — Всё в порядке? — спрашивает Чонгук, даже подрываясь с лавочки, когда Чимин выходит из перевязочного кабинета. Чону пришлось достаточно долго прождать мужчину в коридоре, слыша множество болезненных охов других людей, пришедших на приём. От этого Чонгуку сразу же стало как-то не по себе.       — Да, всё отлично, — кивает Чимин. Губы Пака снова расплываются в улыбке, и Чонгук почему-то верит словам мужчины. — Мне повезло, что ранения не слишком глубокие. Ещё где-то недельку походить, и всё.       — Вот и хорошо.       — Вам ещё несколько раз сопроводить меня по утрам, — говорит Пак. — Мне очень неловко из-за того, что Вам придётся рано вставать из-за меня.       Чонгук же чувствует какой-то болезненный укол внутри себя. Да и вся эта атмосфера чистой неловкости давит. Хотя, это нормально, ведь они с Паком знакомы несколько дней, совершенно ничего не знают друг о друге. И тем более, всё усложняется тем, что Чонгук относится к такому типу людей, которые совершенно не умеют строить общение с малознакомыми людьми. Вот и выходят довольно часто казусы.       — Это никак меня не обременяет, — произносит Чонгук, надеясь, что его фраза звучит убедительно. — Я привык рано вставать. С моей работой особо не выспишься.       Чимин в ответ ничего не произносит, он молча идёт в сторону лестницы. Чонгук же следует за ним. Действительно, их общение пока что слишком неловкое.

***

      Чонгук и Чимин едут на машине молча. И эта тишина очень сильно давит на Чона. И Чонгук никогда не думал, что будет так страдать от обычного молчания. Хотя это можно было объяснить тем, что у Чонгука всё-таки миссия не только защитить Пака, но и разговорить его, открыть тайны его личности. Однако пока что Чон в своей задаче совершенно никак не сдвинулся, но прошли только лишь сутки. Чонгук же привык добиваться своей цели в кратчайшие сроки, с Паком так не выйдет.       — Может быть, перейдём на «ты»? — внезапно произносит Чимин, и Чонгук от этой фразы вздрагивает, чувствует, как по всему телу проходится неприятная волна мурашек. И такая реакция организма странная, вот только сейчас, он думал о том, что с Паком нужно начать как-то сближаться, как Чимин делает шаг навстречу… Чонгук же совсем не понимает себя. — Конечно, если Вы не против… — смущённо говорит Пак.       — Я не против, — отвечает Чонгук, крепче сжимая руль в своих ладонях.       — Вот и прекрасно, Чонгук.       И Чон в этот момент понимает, что его имя, сказанное Паком, звучит, кажется, красивее, чем обычно.       Чонгук списывает всё в очередной раз на человеческий фактор. Всё-таки у него впервые задание, связанное с непосредственным взаимодействием с человеком.

***

      Юнги выходит из участка. Сегодня ему всё-таки пришлось помочь Намджуну с составлением рапорта, ведь теперь Чонгук был на особом задании. Младший уже звонил сегодня, коротко доложил о том, что никаких изменений нет. В принципе, Мин и не надеялся на то, что у Чонгука получиться узнать что-то важное в такой короткий срок.       Юнги подходит к своей машине, как внезапно замечает в нескольких метрах от себя Тэхёна, тот направляется явно в его сторону. Мин быстро садится в машину, заводит её и отъезжает, надеясь, что Ким его не заметил. А если и заметил, то не подумал, что Мин работает в полицейском участке. Всё-таки Юнги садился в гражданскую машину.       Когда Мин проезжает несколько улиц, он наконец спокойно выдыхает. Но странное чувство не даёт ему покоя. Юнги думает, что это самая настоящая паранойя, но ему кажется, что Ким от него ещё долго не отстанет. Может быть, у Юнги такая судьба снова и снова встречать Тэхёна, но только вот…       Юнги всегда идёт против воли судьбы.

***

      Чимин уже лёг спать, потому что многочисленные выпитые успокоительные давали о себе знать. Чонгук же решил наконец-то приняться за чтение книг, которые отложил ещё давным-давно, возможно, даже несколько лет назад. Работа полностью отнимала всё время. Теперь же у Чонгука было одновременно одно из самых трудных и лёгких заданий. Трудных, потому что он охранял Чимина от непредсказуемого преступника, который мог нанести удар в любой момент. Лёгких, потому что от Чонгука пока что не требовалось особо много физических затрат.       Сегодняшний день прошёл спокойно и тихо. В прямом смысле тихо, после разговора в машине Чон так ни словом не обмолвился с Паком. Чонгук решил не лезть с ненужными разговорами к мужчине, хотя, на самом деле, он не знал, о чём говорить. Даже поужинали Чимин и Чонгук в полной тишине, разве что Чон поблагодарил за вкусно приготовленное блюдо, Пак же в ответ беззвучно улыбнулся.       Чонгук думает, что, может быть, так будет лучше, что они друг с другом особо не общаются. Так Пак постепенно привыкнет к присутствию Чонгука в своей квартире. И потом уже можно начинать разговоры.       Чонгук вздрагивает, когда видит на дисплее имя брата. Благо, что на телефоне был установлен беззвучный режим. Хосок обычно не звонил по пустякам, поэтому Чон нажимает кнопку ответа.       — Привет, Чонгук-а… — в трубке сразу раздаётся приятный голос брата. — Надеюсь, что никак тебя не отвлёк.       — Привет, — шёпотом отвечает Чонгук.       — Оу… а почему шёпотом?       — Это не так уж важно.       Хосок на том конце многозначительно хмыкает. Чонгук же надеется, что брат не начнёт его расспрашивать, потому что в любом случае, он ничего не ответит. Сейчас Чон на задании, и его брату не нужно знать все детали его прохождения.       — По новостям передавали, что «народный мститель» убил сотрудника полиции, вот звоню… Будь, пожалуйста, осторожней. И позвони, или хотя бы напиши матери сообщение, а то она волнуется за тебя, — голос Хосока звучит напугано. И Чонгук понимает, почему. Не лёгкая ноша лежит на тех, чьи близкие работают в полиции. Это словно бомба с неизвестным таймером. Рванёт, не рванёт. Вернётся живым с задания или же примет смерть от пули или ножа.       — Хорошо, хорошо, напишу, — говорит Чонгук, а губы его расплываются в тёплой улыбке. Всё-таки он рад тому, что Хосок позвонил ему. — Я не могу сейчас говорить.       Чонгук надеется, что его разговор с братом не потревожил сон Пака. Пусть Чонгук и на задании, но своим присутствием он явно вторгается в частную жизнь Чимина, поэтому ему стоит жить по порядкам, установленным в квартире мужчины, чтобы не огрести проблем.       — Тогда не буду тебя отвлекать от работы. Пока, старший лейтенант Чон, — с издёвкой произносит Хосок.       — Пока, — Чонгук отключается.       После разговора, Чонгук всё-таки пишет матери короткое сообщение о том, что с ним всё порядке, и просит её не волноваться.