Танцуй под пламенный фламенко

Вилла дона Галлетаса Де Паса не выделялась на фоне соседних домов из такого же желтого кирпича. Тот факт, что каждый уважающий себя итальянец хотел как можно красивее обставить место своего жительства, оставил в сознании Леоне отпечаток о неправильности подобного подхода. Их приветливо пригласили за ворота, в приземистую квадратную виллу терракотового цвета. Внутри помещение не пестрило ни обилием картин, ни разного рода статуями, украшаясь лишь обычной мебелью. Коридор был пуст и непривлекателен, совершенно не гостеприимным к новоприбывшим. — Дом для испанца не так важен, как, скажем, для нас с тобой, или тех же немцев. У нас жилье олицетворяется с отправной точкой, вокруг которой вертится вся основная жизнь, — Пояснение из уст Бруно не заставило себя ждать. Он шагал в ногу с Аббаккио, пряча скрепленные ладони за спину. — Тебе бы работать экскурсоводом, хах, — Леоне улыбнулся, и Бруно в ответ растянул уголки губ, останавливаясь напротив деревянной двери. — Испанцу важнее такое понятие, как «семья». Оно занимает центральное место в системе ценностей. Дому они не придают такой сакральный смысл, как мы с тобой. Для них он является немногим больше, чем местом для ночлега. Так что подобные упущения в декоре неплохи, разный менталитет. Как мне сказали, даже зажиточные семьи не уделяют должного внимания интерьеру. Все выполняет функциональную роль, а не создают дополнительный уют. Леоне многозначительно кивнул на полученную информацию. Было увлекательно узнавать что-то новое, но еще более занятно слушать капо, внимать его словам, понимать, что он занимает все внимание Буччеллати. Леоне осторожно открыл дверь и его взгляду предстал просторный и светлый кабинет. Теплые цвета приятно переплетались с зеленым колоритом, а глянцевый блеск ламината говорил о чистоте, которую в помещении недурно соблюдали. Обстановка пусть и была нехитрой, все равно настраивала на конструктивный диалог и комфорт. Впереди кто-то громко горланил, и Леоне с неприязнью скривился от шума и раздражающих звуков, которые резали по ушам. Галлетас представлял из себя низкого и пузатого мужчину, с короткой, но пышной шевелюрой. Он сидел за столом и с кем-то агрессивно общался по телефону, второй рукой тыча в лоб белым платком. Рядом стоял уже знакомый им переводчик и спокойно ожидал пока босс закончит. Крикнув что-то напоследок, тот резко сбросил трубку и только затем обратил внимание на вошедших. — Rojo! — адресовал Галлетас переводчику, жестом поторапливая мужчину. Тот энергично кивнул и повернул голову в сторону прибывшим, улыбаясь им. — Отныне, я буду говорить вместе с синьором Галлетасом Де Пасом. Пожалуйста, не обращайте на меня внимание, воспринимайте все сказанное от лица дона, и притворитесь, что меня здесь нет. Каждое ваше слово будет переведено в тот же миг, так что внимательней следите за языком, — Подмигнув в частности брюнету, Роджо опустил взгляд вниз. Леоне не оставил этот жест без внимания, нахохлился от пошлых и необоснованных намеков, но Бруно, казалось, ничего не заметил, в ответ галантно кивая. — Паскудное сучье отребье! — пожалуй, даже Аббаккио дернулся от разъяренного голоса из уст Галлетаса, и синхронного перевода Роджо, спокойного и холодного, будто роботизированного. — Мое имя вы, наверное, уже знаете, представляться не буду, — Галлетас провел ладонью по красному лицу с припухшими венками и с усилием потер виски. Буччеллати и Аббаккио отвесили уважительные поклоны в сторону дона чужой страны. Выпрямившись, брюнет первым начал диалог, положив ладонь на грудной вырез. — Мое имя — Бруно Буччеллати, я капореджиме дона Джованны. Мы прибыли, чтобы обсудить подробности… — Знаете, мне действительно насрать на то, что вы хотите от меня получить, — Леоне даже на таком расстоянии услышал, с каким скрипом сжимаются зубы брюнета, когда его бесцеремонно перебили. Однако, он остался стоять непоколебимо и стойко. — Я наслышан о ваших способностях, синьоры. Я согласен, черт побери, на все, хоть руку мне отрежьте! Только поймайте мне этого Анархиста! — Простите, как вы сказали?.. — Бруно выгнул бровь и осторожно остановил бушующего дона. — Ну, он называет себя Авантюрист. Но хрен ему название по прозвищу, Анархист он! Ворует у меня, понятно? Чтобы я ни затеял, вечно обворовывает у меня под носом! Бруно вздохнул и посмотрел на переводчика, который монотонно, будто в старых фильмах с пиратской озвучкой, переводил каждое слово. У Буччеллати не было ни одной причины не доверять мужчине, который успел произвести впечатление милого собеседника. Но было бы целесообразным иметь в виду, насколько точен тот перевод, что бесконечным потоком вытекал из чужих уст. Хоть и маловероятно, что он мог на ходу придумывать что-то с подобной скоростью, Бруно не отрицал подобной возможности. Буччеллати вновь присоединился к диалогу, когда губы Роджо чуть дрогнули, стоило тому заметить внимательный взгляд капо на своем лице. Это подметил и Леоне, правда, в светлой голове возникли совсем другие мысли. Он нахмурился, когда Бруно задержал внимание на переводчике, и миновал ту краткую часть, где им объясняли детали и особенности нового врага. Хотя, на самом деле, Леоне не многое упустил, дон Галлетас и сам толком ничего не знал. Деньги просто внезапно исчезали из-под носа, ценности и антиквариат пропадал, как по волшебству. Никакая охрана и никакие камеры не помогали. — Я уверен, что это — проделки вражеского станда. Но мы не можем вычислить, что это дерьмо умеет делать. Я-то стандом не обладаю, не разбираюсь в этом совершенно!.. — увесистая ладонь шлепнулась по столу. Рядом подпрыгнули пару тонких книжек. — Через неделю важный аукцион, будет представлена редкая коллекция антиквариата, которую мои люди со дна морского доставали своими руками. И стоит все это добро целое состояние! Если торги сорвутся из-за этого оборванца, то никакой вам помощи! Имейте это в виду. — Есть ли какие-то зацепки? — Бруно продолжал направлять дона в нужное русло, пытаясь не давать ярости захватить его разум. — О, да! — воодушевленно закивал босс. — Этот мерзавец любит оставлять наводки. Шифровки, подсказки, какие-то непонятные предложения. Гаденыш просто играется со мной, все ему развлечение! Он разрушает мой бизнес, разберитесь с ним! Бруно внимательно выслушал дона Галлетаса, приложив тыльную сторону ладони к острому подбородку. Роджо так плавно переводил, что действительно казалось, будто диалог идет напрямую. Капо кивнул на полученную информацию, выражая понимание и согласие в расследовании. — Но что за записки? Можно ли взглянуть? — вставил слово Леоне, и Галлетас пару раз громко гоготнул, искривляя губы в полуулыбке. Пошуршав бумагами в ящиках рабочего стола, он достал увесистую синюю папку и открыл ее с конца. Каждая отдельная записка была спрятана в файлик, сверху был прикреплен цветной стикер с датой, как догадался Леоне, получения. Увидев заинтересованность в лице бывшего копа, дон Испанской мафии оскалился. — Толстая папочка, да? Вот сколько он мне крови выпил… — продолжал он тихие бурчания, которые Роджо тоже не оставлял без внимания, дотошно переводя. — Это пришло сегодня, — из файлика босс достал бумажный лист ярко-красного цвета. — Я уверен, это адресовано вам. Точно не совпадение! — Как оно может быть адресовано нам? — Аббаккио не сдержал скептических ноток в голосе, пригнув голову в сторону. Бруно же поспешил взять листок в руки, стараясь не измять неаккуратными движениями. Каждый изгиб пальца был рассчитан, чтобы записка не выгибалась, оставалась в том же идеальном состоянии, какой была передана в ладонь капо. Чистая, ровная бумага была исписана черными чернилами. Буквы были выведены старательно, каллиграфическим почерком, с нажимом, а сверху красовалась крупная единица, обведенная в кружок. — Простите, я не знаю испанского. — Бруно протянул записку Роджо, но тот не взял ее, принявшись за перевод на расстоянии вытянутой руки. Светловолосый напряг слух, пытаясь не пропустить ничего лишнего. «Приветствую, путешественники. Первый раз в Испании? Это интересно. Знаете про местные развлечения? Советую посетить корриду, оставляет незабываемые впечатления.» Бруно насторожился, Леоне приподнял брови в удивлении. — Он точно не знал о нашем появлении? — Аббаккио смотрел на записку через плечо Буччеллати, пытаясь понять, правильно ли он понял смысл послания. — Если вы об этом не трещали по радио и новостям, вряд ли, — Босс заскрипел креслом, пытаясь успокоиться в нем. — Но этот гад всегда все знает. Но Бруно интересовала немного иная часть их диалога. Брюнет приподнял голову и спокойно задал вопрос: — После записок он нападает, говорите? — Да, черт возьми, да. Так что ушки на макушке, не советую пока выбираться в центр, на развлечения. Понятно? Ну, или идите, конечно, не знаю, как вы будете с этим разбираться. Только сделайте это. И побыстрее! — Галлетас хотел было встать и закончить этот разговор, когда хлопнул себя по лбу и поспешно уселся обратно, передавая Буччеллати фотографии. — Что это? — осторожно поинтересовался Бруно, увидев три фотографии примерно одинаковых по внешности людей. — Позже рассмотришь их, я отдам вам с собой. Три подозреваемых, которых нам удалось выцепить возле мест преступления по показаниям свидетелей. Снимки пришли недавно, так что проследить за ними мы не успели. На обороте дополнительная информация про них… На этом все зацепки кончаются. А теперь, наверное, вы устали, — Галлетас вдруг убрал гневное выражение с лица, сменяя его на более сочувственное. — Сегодня можете поотдыхать в отеле, придумать что-нибудь, но завтра чтобы начали действовать немедленно! Бруно и Леоне вновь переглянулись. Брюнет собрал все свидетельства виновности в предоставленный файлик и, призвав станд, создал в собственном рукаве молнию, пряча улики в безопасное место. — Я провожу вас, — Роджо поклонился дону, заканчивая перевод. Подобный жест сделали и Итальянцы, выходя первыми из кабинета. Переводчик замедлился в самом конце, закрывая двери. Он сразу встал со стороны Бруно и со сладкой улыбкой указал ладонью в сторону выхода. — Прошу, синьоры. Леоне скрестил руки на груди. Хотелось воспротивиться, крикнуть, что компания им никакая не нужна, но Бруно не сторонился Роджо, напротив, пошел следом моментально, оставляя Аббаккио отстающим на пару шагов. Однако, заметив это, капо тут же повернулся к Леоне и изумленно поинтересовался: — Аббаккио? Все хорошо? — Да. Просто задумался, — светловолосый мужчина отвел взгляд в бок, стараясь не думать, что испытывает раздражение к новичку в их дуэте совсем незаслуженно. Им же нужен переводчик, в конце концов. Однако, вдвоем с Бруно они бы могли обсудить информацию и начать действовать незамедлительно, дорожа своим временем и не размениваясь на пустяки. Они со всем справились бы без лишних ушей, в привычном составе. Роджо будет только мешать. Или же Аббаккио просто хотел, чтобы они с Буччеллати оставались наедине по другим причинам? «Нужно убирать такие мысли прочь.» Он мотнул шевелюрой и в пару длинных шагов оказался наравне с компанией, свысока бросая скептический взгляд на рядом идущего Роджо, будто специально выискивая малейшие недостатки в его поведении. Вот переводчик слишком близко нагнулся к капо, вот дотронулся до его плеча, сменив тон голоса на приторно-сладкий… Леоне сам не заметил, как начал вскипать. Он даже не слушал, о чем беседуют мужчины, ему достаточно было созерцать то, что подобное совершенно не смущало Бруно. Почему тот позволяет переводчику подобное, не противится явному подруливанию?! Или же Леоне видел то, чего не существовало на самом деле, а все ужимки являлись плодом больной фантазии? Аббаккио хорошо помнил, как испытывал подобные чувства к Джованне в самом начале их знакомства: тот сразу заимел излишнее расположение Бруно, занимая все внимание капореджиме. Стоило унять неоправданный гнев и не лезть на рожон. На выходе из кирпичной виллы Роджо замедлил шаг и виновато улыбнулся Бруно, попросив передать свой мобильник. — Простите, но я не смогу вас проводить до самого отеля. Я вобью адрес, куда вам предстоит дойти, тут недалеко, пару кварталов напрямую. Можете вызвать такси, если опасаетесь прогулок на открытой местности. — Думаю, мы дойдем, всего доброго, — Леоне и рад был оказаться подальше от посторонних людей, поэтому самолично поторопил переводчика восвояси, поворачиваясь к Бруно в тот момент, когда дверь за ними плотно закрылась. Брюнет справедливо подметил, что затраты на такси будут непомерные и ничем неоправданные, и Аббаккио согласился с решением пройтись пару кварталов пешком. Встав рядом с капореджиме на свое законное место, светловолосый склонил голову в бок, позволяя себе эгоистично завладеть всем вниманием Буччеллати. — Так что у тебя за мысли? — вдруг поинтересовался босс, выгибая черную бровь. — Есть идеи? Хотя бы наработки, пока нет достаточного количества информации и улик. — Да…Но любая из идей, приходящих на ум, очевидна, — с готовностью ответил бывший коп, шагая по плавно увеличивающейся тени от закатного солнца. — Цвет записки что-то значит. Как и номер. Единица, да? Первое послание? Значит их будет несколько. Он решил поиграть с нами? — Возможно он давно знал, что кто-то должен был приехать специально для его поиска и успел основательно подготовиться. Как нам сказали, он любит играть. Само же письмо может указывать на что угодно, начиная от традиционных развлечений испанцев, заканчивая скрытым в первых буквах посланием. Нужно будет проанализировать каждое слово, внимательно и усердно. Кажется, будто для Анархиста… — Авантюриста. Бруно хмыкнул, останавливаясь на красный свет светофора. Огонек ярко блеснул, замигал, и сменился зеленым, давая разрешение на движение по пешеходному переходу. — Да-да, Авантюриста. Для него это действительно будто очередное развлечение. Повод показать свои навыки. Не стал бы он давать подсказки, имея цель лишь украсть, ему важно напомнить о себе, чтобы его уважали, боялись и не вставали на пути. Аббаккио кивнул, вспоминая в своей практике пару подобных случаев. Люди, которые мечтали заявить о себе с помощью разных фокусов и трюков, которые давали лишь ту информацию, которую должны были знать их преследовали, доставляли наибольшее количество проблем, частенько запутывали дело и ставили следователей в тупик. Однако, именно они учили смотреть на ситуацию под несколькими углами, развивали воображение наравне с логическим мышлением. — Рано или поздно такие люди ошибаются, Бруно, — с хрипотцой уверенно шепнул Леоне. Оставшийся путь они скоротали за разговорами и совсем скоро оказались перед самораздвижными дверями в отель. В отличии от дома Галлетаса, это место было более привычным для глаза Аббаккио, уютным и шикарно обставленным. Оранжевые лучи закатного солнца проходили через широкие окна, освещая золотистые детали интерьера. Вставки цвета благородного металла были подобраны и вставлены максимально аккуратно и умеренно, без перебора, и смотрелись органично рядом с бежевыми обоями и белоснежным потолком с люстрой замысловатой формы. Очередь на стойку регистрации напоминала очередь на осмотр в аэропорту: огромное количество людей толпились в отель расположенный в самом центре Севильи, желая занять места поближе ко всем значимым достопримечательностям города. Пока Леоне дивился сборищу приезжих, Бруно говорил с портье, о чем-то долго спорил на английском, и в итоге сдался только под напором недовольной очереди, кивая и беря ключи в руку. Повернув голову к удивленному Леоне, Буччеллати передал ему право носить серебряный ключик с номером 414, недовольно качая головой. — У них большой ажиотаж с туристами, большая часть с детьми… — Понятное дело, а в чем проблема? Бруно вздохнул, прикрывая глаза. — Понимаешь, к сожалению, все номера с раздельными кроватями заняты. Прости, придется нам спать в одной двухместной… Леоне пожал плечами, пытаясь скрыть небольшое и неясно откуда взявшееся смущение от данной информации. — Подумаешь. Ничего страшного. Надеюсь, кровать достаточно большая. — Боишься, не поместимся? — Бруно хмыкнул, передавая багаж в руки подносчика, который с радостью подхватил чемоданы. Красный костюм трудящегося заблистал в свете люстр. Стоило им войти в лифт, как работник дотошливо и заученно начал объяснять правила поведения. Он проводил их до двери номера, по-быстрому объяснил работу оборудования в комнате, и оставил их наедине, напоследок пожелав приятно провести время. И только дверь закрылась, Бруно устало опустился на кровать, почувствовав взявшуюся ниоткуда тяжесть в плечах. Им предстоит много работы… — Смотри-ка, что тут есть, — Леоне пальцем указал на кофемашину, установленную сбоку комнаты, на тумбе. — Может, сварить тебе капучино? Выглядишь скверно. — Было бы неплохо… — Буччеллати поднял взгляд к расписному высокому потолку. Как и впечатления от центра города в целом, эта спальня отдавала некой игрой, вычурно показывая туристам все краски и богатства Испании. Золотой цвет погружал в гармонию, праздную роскошь, заставлял представить другое время, другую эпоху. И если задуматься, причудливый барокко был таким…романтичным. Особенно впечатляли золоченые, под общий интерьер, лепные рамы картины и зеркала. Крупная хрустальная люстра с полированными латунными деталями свисала с потолка и освещала все помещение. Расписанная золотом ваза с цветами, маленькие статуэтки, все это напоминало Бруно о доме. Об уюте, о том старании, с которым каждый итальянец украшал место, где проживал. В каждом доме можно было сразу прочесть характер собеседника, узнать про его увлечения, то, каким этот человек хотел выглядеть в чужих глазах, что иметь, чего достичь. Дом Галлетаса таким похвастаться не мог. Глаза медленно двигались от украшения к украшению, пока Леоне копошился с кофемашиной. Статуэтка девы Марии на полочке, картина с изображенным на ней морем, резная фигурка с головой быка… Бруно вздохнул, потирая переносицу. Усталость только усиливалась, ломала, не давала соображать. — Думаю, мы имеем право выспаться, перед тем, как начнем работать, — шепнул ему Леоне, протягивая кружку с горячим напитком. Нежно и заботливо. Буччеллати принял из рук Леоне керамическую посуду и уселся на мягких простынях, выпрямляя спину по мере своих сил. — Да… Возможно. Леоне уместился рядом. Их взгляды пересеклись и оба улыбнулись друг другу, не сдерживаясь. Светловолосый отпил небольшой глоток и замер, не отрывая взгляда от голубых радужек капореджиме, пока тот не заметил излишнего внимания к своей персоне и не наклонил голову в сторону. — Все в порядке? — Конечно. Просто наслаждаюсь уединением в приятной компании, — Леоне сам не заметил, как проговорил что-то настолько личное, и смутился, тихо хмыкнув в чашку. Бруно не ответил. Когда неловкое молчание затянулось, душа Аббаккио ушла в пятки. Брюнет хмурил брови, будто раздраженный подобными признаниями от лица своего подчиненного, который явно переступал черту. Леоне замялся, разозлился на себя, и принял попытку оправдать собственные слова: — Прости, вырвалось… Он хотел сказать что-то еще, что-то, что могло исправить неожиданный конфуз, но Бруно резко опустил чашку, отодвинул ее от себя, и злобно зашипел, ставя Леоне в самое что ни на есть затруднительное положение. — Ты всегда не следишь за языком, — колкие слова слетели с губ капо, зазвенели в ушах Аббаккио и эхом пронеслись несколько раз в сознании. Он с недоумением взглянул на босса. За все время их знакомства Бруно еще ни разу не испытывал подобный спектр эмоций. Раздражение, переходящее в гнев, не были характерны капореджиме. Тот скорее удавится, чем позволит себе пошлую грубость по отношению к другим. Бруно не терял лица и ставил на место иными способами. Да и сам Леоне не сказал ничего такого, что могло разозлить сидящего напротив мужчину. — Эй, Буччеллати, я знаю, что иногда могу перегнуть палку, но… — Да. Можешь. И не упускаешь возможность плюнуть ядом в другую сторону. Как змея, Леоне. Может, зря я держу тебя в своей команде? Леоне обреченно уставился на Бруно. На того, кого всегда считал близким по духу и мировоззрению. Того, кто однажды спас его от пропасти, помог встать на ноги и заново слепил из него человека. Буччеллати был тем единственным человеком на земле, кого бы Леоне никогда не оставил одного. — Как ты можешь это говорить? С чего, Буччеллати? Чем я тебя успел так разозлить? — Леоне схватил Бруно за руку, потянул на себя. Он знал мужчину, как облупленного, и четко видел подвох в расхожем с привычным поведением. Чашка выпала из рук Бучеллатти с глухим стуком, горячая темная жидкость впиталась в белый ковер. Капо вытянул шею и напряг тело, будто готовый в любой момент совершить рывок, подло напасть на союзника. — Ты не в себе! — крикнул Аббаккио с полной уверенностью в своих словах, видя неистовую, неправильную злобу, которая играла огнем в голубых радужках. — Ну же, очнись! — Нет, Леоне. Я в полном порядке. Чего не скажешь о тебе! Sticky Fingers!