Танцуй под пламенный фламенко

Огромный зал с помощью золотистых и медных оттенков наполнял пространство дороговизной и подчеркивал каждую деталь широкого, квадратного помещения. Витиеватый потолок, с большим количеством декоративных элементов, причудливо приукрашивал и облагораживал комнату, добавляя ощущения сказочности и спокойствия. Мужчины и женщины в дорогих нарядах из чистых шелков и шифонов спешили занять свои места в центре зала, поближе к самой сцене, усесться на красные, мягкие кресла, и начать что-то светски обсуждать с соседями. Дон Галлетас Де Пас хрустел костяшками толстых пальцев, с середины сцены внимательно озираясь на всех собравшихся. Его верный консильери стоял позади, бросая быстрые взгляды на множество незнакомых лиц и вслушиваясь в разнообразие голосов и диалектов. Тут были не только испанцы, не только итальянцы, он мог слышать и французскую речь и немецкую тираду и русский говор. А еще в широком, полным золота и роскоши зале, находился единственный человек, которого он знал дольше, чем внезапное рукопожатие вслед за доном. Белая ворона среди темных, элегантных нарядов. Но Роджо не был окрылен снежной, ослепительной маской, не был воодушевлен худой и длинной фигурой. Он испытал лишь раздражение, что Луцио смог попасть на этот аукцион, привязавшись к нему хвостиком. Это опасно. Это было чертовски опасно — связывать жизнь с мафиозной группировкой, и Эспециас всеми руками и ногами был против того, чтобы любопытный нос художника лез в дела гангстеров. Он свел темные брови к переносице, выглядя непривычно тускло и серьезно, и решительно спрыгнул со сцены. Однако, его ярые порывы не остались незамеченными, суровый голос заставил Эспециаса замереть на месте: — Куда-то собрался, Роджо? — тон Галлетаса не предвещал ничего хорошего. Его босс выпрямился, поправил белый льняной пиджак, и вперил в его спину пристальный взгляд, от которого переводчик моментально покрылся мурашками. — Или увидел что-то подозрительное? Так ты должен сообщать о таких вещах мне напрямую. Роджо тихо вздохнул, понимая, что белая фигура начинает теряться из виду, и что сказать правду своему дону не представляется возможным. Да и что было говорить? Простите, дон Галлетас, тут один приставучий банный лист пришел на встречу, хотя его пару раз настойчиво просили тут не появляться? Да и как он, Энкантадор, так внезапно избавился от собственного страха незнакомых людей? Роджо явственно чувствовал, что тут было что-то странное, что-то таинственное, но все мысли в голове крутились вокруг одного: чтобы в этой заварушке не пострадал этот ненормальный, навязчивый художник. — Роджо? — торопливо переспросил дон Галлетас, и Эспециас тут же встрепенулся, поворачиваясь к своему боссу с почтенным поклоном. — Простите. Я хотел отойти в туалет, не подскажите, где он? Тут же у босса мафии исчезло напряжение во взоре, и он вполне спокойно кивнул на резонный и нормальный вопрос от своего переводчика, пальцем указывая на второй этаж. — Постарайся не опоздать. Мы скоро начинаем. — Разумеется. Роджо еще раз отвесил дону почтительный поклон, вспоминая, как тот любит жеманства и показательное уважение, и поспешил к лестнице на второй этаж. По дороге перехватив охранника, Эспециас ощутимо схватил его за плечо и шепнул что-то, только ему одному посвященное. Хлопнув пару раз широкую спину статного мужчины, он спешно окинул зал внимательным взглядом. Белая фигура пропала из поля зрения, испарилась, словно утренний туман пред лучами солнца. — Батидо Фреса будет здесь совсем скоро, дон Галлетас, — Буччеллати стоял, скрестив руки за спиной, и наблюдал за столпотворением перед собой. Великолепие фигур в дорогих обертках не скрывало двоедушие улыбок и взглядов, не растворяла в воздухе лицемерные комплименты. То и дело кто-то в шелках и различных мелких побрякушках подходил к столику с закусками, чтобы взять еще немного бесплатного алкоголя и закинуть в себя побольше халявы. Если бы не идеально выдержанная маска, Бруно не побрезговал бы скривить лицо и отвернуться от подобного бедлама. Галлетас поправлял полосатый галстук с нервным подрагиванием рук. Когда до него, наконец, дошел смысл брошенной в его сторону фразы, мужчина повернул голову в сторону Бруно и скривил губы в подобии улыбке, но при этом непроизвольно сглотнул, выдав свое напряжение. — Поскорее бы сделать задуманное и спать со спокойной душой. — Об этом не стоит переживать, я уверен в успехе операции. Галлетас Де Пас подавил тревожный хмык и с мрачным видом направился к центру сцены, к стоящему на середине деревянного помоста микрофону. Представление пора было начинать. Гости начали постепенно устаканиваться в зале, впитываясь в общий коллективный интерес к предстоящему аукциону с редкими дарами Египта. Кондиционер работал вовсю, но несмотря на это, давящая духота продолжала нависать над их макушками, затмевая голову сероватым полотном. Бруно оставался выглядеть безмятежным даже когда Роджо встал рядом. Переводчик окинул его косым, недоверчивым взглядом и стремительно приблизился к чужому уху, нарочито вежливо улыбаясь. — И где же Аббаккио, синьор Буччеллати? Разве вы не планировали вместе с ним помочь нам в этом деле? — Ваша правда, — Бруно улыбнулся собеседнику, чье лицо покрылась нервной испариной, и осторожно заглянул в чужие, карие глаза. Даже ресницы Эспециаса подрагивали от внутреннего сердцебиения. — Что вы планируете делать, Буччеллати? Что вы задумали? — сквозь зубы процедил Роджо, наконец, снимая с лица свою маску безмерного спокойствия и дружелюбия. — Что здесь забыл Луцио? Но Буччеллати, сверкнув синевой, грозно взглянул на потерявшего контроль переводчика, и выгнул темную бровь. — Я не слежу за действиями других людей. Он имеет достаточно влияния и денег, чтобы без проблем посещать подобные мероприятия, разве нет? «Твои планы рушатся, Роджо? Что же ты задумал, что так нервничаешь появлению постороннего в этом здании?» — Разве он хотел бы посещать большое скопление людей, разве проявил бы подобное желание сам, без чьего-то наставления? — Роджо приподнял брови и сменил голос на тон ниже, вскоре переходя на шепот. Дон Галлетас Де Пас схватился за микрофон и уже начал произносить приветственную речь, и переводчик не горел желанием позорить босса своим поведением. Эспециас закусил губу, скрещивая руки за спиной. — Эй, ни с места! Гробовая тишина была прервана зычным окликом. Белая фигура сделала последний шаг и замерла на месте. Двое широкоплечих охранников с автоматами томпсона наперевес вперили в спину алебастрового очертания бдительные и полные подозрения взоры, но незнакомец не спешил поворачиваться к ним лицом. Концы лент, которыми были перевязаны руки призрака, мерно колыхались под сквозняком возле плотно закрытой двери. Движение воздушных потоков в замкнутом помещении развевало короткие волосы охранников, но будто проходила сквозь белоснежный силуэт: вся голова, вместе с волосами, была перебинтована шелковистыми полосками ткани и скрывалось под белой материей. Вдруг один из пары охранников фыркнул, сдерживая смех, и вздернул указательный палец на парня. — Я к тебе обращаюсь, ты в курсе? Эй, возвращайся в зал. Роджо просил быть с тобой помягче, но ты границы-то не пересекай. Уходи отсюда, малолетка, тут закрытая территория. Перебинтованный человек взглянул на плотно закрытую дверь, на мигающие встроенные инфракрасные диоды, служащие для распознавания посторонних людей в помещении, и послушно двинулся в противоположную сторону, под самодовольные смешки охранников. — Вот чудак, и что Роджо нашел в нем? — Ему разве не шестнадцать всего? Такой высокий… Хорошо, что его силы бесполезны в месте, где нет его картин. Первый бугай скривился и нахмурил темные брови, всем своим видом показывая незаинтересованность в том, чтобы обсуждать чужую личную жизнь. Он еще раз проверил, что дверь плотно закрыта и логический блок, обрабатывающий и передающий поступающую информацию, полностью исправлен, и поднял голову кверху. Удивленно замерев, и тем самым привлекая внимание своего напарника, он пропустил момент, когда чужая ладонь опустилась на его плечо, легонько сжав пальцы. — Ты чего? Все хорошо? — Да…просто удивляюсь, как сюда смогла попасть бабочка. Эй, ты слишком сильно сжимаешь мое плечо... Что с тобой!? Белая фигура продолжала плавно плыть по коридору, но не спешила возвращаться обратно в главный зал. Истошный крик раздался позади: охранник коротко и испуганно взвизгнул, обрывая панический вопль с чей-то помощью. Но призрак не обращал внимания на мелкие помехи в виде вопиющего гласа, ровной походкой двигаясь точно по намеченному плану. Голубая бабочка с тонкими, почти прозрачными крылышками спешно порхала следом, с неимоверным усилием пытаясь догнать человека. Наконец, усевшись на острое плечо, она с характерным звуком принялась менять форму, постепенно превращаясь из насекомого в железную ключ-карту, которую тут же схватили длинными пальцами и прижали к себе. Светлый силуэт еще раз внимательно поглядел по сторонам и направился в конец коридора, змеившемуся в глубь здания. По памяти петляя он пару раз свернул за угол и заковыристыми путями оказался на противоположной стороне здания. Дверь запасного выхода была открыта, а рядом стоящий Аббаккио уже заканчивал связывать лежачих без сознания охранников, оттаскивая их подальше от основного места действия. Леоне поднял голову, обращая внимание на подошедшего. — Все прошло по плану? Белая фигура кивнула и опустила взгляд на асфальт, на обездвиженных людей. Кисти охранников были полурасстегнуты и крепко связаны на застежке. Леоне сам того не ведая, расплылся в улыбке, глядя на качественно проделанную работу Буччеллати, но быстро взял себя в руки и вперил внимательный взгляд на подошедший силуэт. — Нам можно выдвигаться? Вместо ответа ему протянули ключ-карту и указали в глубь темного коридора. Леоне осторожно кивнул, тихо хмыкнув. Из-за спины послышались веселые голоса людей. Белая маска внимательно взглянула на молодых парней в одинаковых, черных одеждах, и замерла, разглядывая и оценивая каждого подошедшего. Двое парней с идентичными лицами, шли отдельно от остальной банды, о чем-то тихо шепчась. Близнецы держались за руки: один из них бросал в сторону Леоне ехидные взгляды и кривил губы, второй же мельтешил зрачками и даже не пытался скрыть нарастающего беспокойства. Еще двое стояли поодаль, такие же, абсолютно незнакомые человеку в белом одеянии. Зато Аббаккио своей косой улыбкой прекрасно показывал, что эти люди ему хорошо известны. — Не думал, что нам придется сотрудничать. После того, как вы планировали нас убить. — Ну что ты, только покалечить, — растянул губы в улыбке музыкант, Альмендра Тарта, но его перебил нервный Илимитадо Рабия, со стандом в виде статуэтки быка. Он подошел совсем недавно, все еще отряхивая темную одежду с полным отвращением во взгляде. — Не криви душой, в начале все же планировалась убийство. — Замолчи уж… — А? Я только подошел, а меня уже затыкают? Между прочим, благодаря мне половина наших проблем, скажем так, самоустранилась. Двое парней переглянулись, хмыкнули, единообразным движением поправили волосы, потревоженные внезапным порывом ветра, и вмиг добродушно оставили подколы друг друга до лучших времен. Немного погодя, члены группировки повернулись к Леоне, ожидая команд от временного предводителя. Гарнача и Кариньена так же затаили дыхание, благоговея перед старшим мужчиной. Они бесконечно доверяли Батидо, вдруг проскользнуло в мыслях Леоне, и несмотря на бесчисленное разнообразие характеров, они были близки между собой. Аббаккио прекрасно видел тот блеск, тот искрящийся азарт в глазах, с которым команда готова была ринуться в гущу событий, находясь на его стороне. Все ради мести, это было понятно, однако за завесой тайны все еще оставалась причина, по которой вся бравада собралась под крылом единого предводителя. Один из близнецов, Гарнача, обладающий более стойким и выразительным характером, вышел вперед, Кариньена же остался стоять на месте, нервно зажевывая губы. — Я почувствую вибрации в земле, если придет смена охраны, — хрипловато произнес он, потирая собственные, озябшие плечи, — н-но у вас не так много времени осталось. — А это много времени и не займет, — скривил лицо Илимитадо и вытащил деревянную статуэтку из кармана, — думаю, я помогу остаться незамеченными в случае внезапного появления нежелательных людей. Так что остальное дело на вас, Леоне, Гарнача и Альмендра. Музыкант закатил глаза, обращаясь к Аббаккио напрямую: — Я отлично помню свою часть работы. Двинусь первым. Аббаккио спрятал пучок светлых волос под кепку, натянул жесткие перчатки на руки и кивнул группе парней. Трое, включая белую фигуру, переглянулись, и, не сказав друг другу ни слова, бодрым шагом направились вглубь темного коридора. Ключ карта позволяла открыть любую из закрытых дверей, не боясь срабатывания микровыключателя при открытии. На их пути не повстречался ни один забредший по случайности охранник, видимо, Илимитадо отлично постарался с устранением возможных помех. Леоне не винил охранников, что выполняли обычные приказы сверху, но щадить врагов не считал необходимым. Однако, Бруно, наперевес его мыслям, наказал им не трогать непричастных, стараясь вырубать, а не убивать. — Здесь? Фигура в белоснежных одеждах кивнула и Аббаккио приложил ключ к считывающей панели на стене, стараясь бесшумно открыть металлическую дверь. — Одну минуту. Альмендра еще не показался, — Гарнача улыбнулся, прохрустев шеей, — он же должен был выключить… Темноту складского помещения пронзил ласковый звук флейты. Впереди них, среди непроглядной тьмы, что-то зашевелилось и пару черных ладоней молниеносными зигзагами направились к Аббаккио. Но он даже не моргнул, когда неестественно длинные пальцы остановились в паре сантиметрах от лица и осторожно сложились в шака: приветственный жест в виде оттопыренных большого пальца и мизинца и прижатых к ладони указательного, среднего и безымянного. — Как жаль, что меня перестали бояться. Но новости хорошие: система пожаротушения деактивирована. Милые синьоры любезно позволили отключить ее. — Ха? А что же ты сделал на самом деле? Вырубил охрану и пошарил в их компьютере? — близнец поправил козырек кепки, и щелкнул пальцами. Маленький огонек спрыгнул с его ладони и дугой полетел в самый темный угол комнаты, раскрывая расположение флейтиста и заодно проверяя охранную систему на состояние готовности. Хлопнув глазами, он поднял голову к аляповатому, высокому потолку. Ни звук сигнализации, ни одна капля воды не обременило их нахождение в складских помещениях. — Творец никогда не раскрывает свои секреты! Вы даже не услышали, как я прокрался по потолку вслед за вами, — Альмендра поправил фетровую шляпу с широкими краями и с помощью темных рук, которые вились, подобно осьминожьим щупальцем из его спины, воспарил над полом. Аббаккио не стал обострять особого внимания на сцену воссоединения, разглядывая освещенное тусклым огоньком помещение. Величественные исполины статуй фараонов первым делом попались на глаза Леоне. Посмотрев в выщербленные каменные зрачки древних императоров, которые будто заставляли заглянуть в прошлое, он мог почувствовать, как разом отмазывается пару тысяч лет. Далее в ряд расположились саркофаги, необычные и удивительные по своей форме и цветовой гамме. Опочивальни со всем уважением к захороненным правителям, что покоились внутри них, были изысканно оформлены рисунками, выполненные желтыми, оранжевыми и синими красками, изображающие лица покойников. Количество экспонатов поражало воображение: бесчисленное множество кусочков пыльных фресок, резных фигурок, сосудов, в которых находились внутренние органы фараонов перед бальзамированием, и огромных каменных изваяний. Аббаккио широко раскрыл глаза, вздрагивая от осознания той картины, которая постепенно складывалась у него перед глазами. — Все, как говорил Батидо… Это действительно антик. Альмендра искусственно скривил улыбку, хотя улыбаться ему не хотелось, и с тихим брюзжанием сбросил с одного из экспонатов джутовое полотно. Тяжелая ткань грузно свалилась на пол, колыхая пыль, которая тут же защекотала нос. Древнее надгробие смотрело на них величественно, блестя в тусклом свете огоньков тонким слоем золота. — Единственная существующая копия, Аббаккио, подлинный позолоченный ковчег, в котором хранился саркофаг Тутанхамона. Понимаешь все злодеяние Галлетаса? Он заставляет людей работать на себя, красть или раскапывать, не важно, и перепродает находки, избавляясь от археологов, от ученых, от людей, что работают с ним. Теперь понимаешь, кто настоящее зло в этой заварушке? Батидо лишь возвращает украденное. — Словно Робин Гуд, —выразил согласие близнец, играясь с маленькими перекатывающимися огоньками на своих пальцах. Одной вздернутой ладонью Леоне прекратил лишнюю, не относящуюся к их заданию болтовню. Альмендра тут же подхватил настрой временного командира и заиграл на флейте. Мелодия разнеслась по комнате, и холодные, черные руки в такт начали хватать экспонаты, обвивая их и перетаскивая ближе к выходу. — Я вынесу вот эти три статуи за раз, — кивком головы музыкант указал на интересующие его вещи и ухмыльнулся, видя, как Леоне хватается за одну из картин, — нет, вы будете делать это слишком долго. Я сам. Стойте на стреме. — Чем быстрее, тем лучше, не пытайся опять забрать всю славу себе, — запротестовал Гарнача, не замечая того, как огонек падает с его ладони на бетонный пол. Леоне не мешал, не перебивал и даже не рявкал на раздражающие его речи: он занялся неприметным наблюдением, с огромным интересом изучая характер тех, с кем предстояло работать, тех, кому они доверились и с кем объединились. Аббаккио оценивающе смотрел на возвышавшегося на своих бескостных, тягучих руках Альмендру, и на то, как ловко и цепко он перетаскивает грузы, превышающие в несколько раз его собственный вес. Немного поразмыслив, Леоне все же поставил картину на пол. — В какой-то степени Альмендра прав. Я займусь мелкими экспонатами, теми, которыми нелогично было бы занимать лишние руки, что так умело перевозят огромные саркофаги за раз. Но не стоит тратить время на споры. Ребята тут же встрепенулись, застыженные своим поведением, и моментально собрались, кивая лидеру их небольшой, краткосрочной группы. Невооруженным глазом была видна та крепкая связь, которой был скреплен союз в компании людей Батидо: через живые диалоги, через их мелкие перепалки и косые, смешливые взгляды. Это напоминало Леоне про собственную банду, про дом и их небольшую, но крепкую семью. Пожалуй, он действительно соскучился по Италии. Но времени на разговоры, а уж тем более на смакование ностальгических воспоминаний, не было, нужно было действовать быстро и слажено, и каждый в этом зале это понимал. — Хорошо…Раз все готовы, начинаем. Буччеллати было не интересно участвовать в псевдотворческом балагане, он давно сошел со сцены, чтобы промочить горло и размять затекшую шею. Старательно смешиваясь с затемненными, обширными и престижными стенами, мужчина внимательно рассматривал окружающее пространство через призму холодного бесстрастия. Несколько удлиненный главный зал находился в центре всего здания, и имел пару выходов в наружный коридор. Бруно в один момент набрал полные легкие живительного кислорода и бесшумно выдохнул, чтобы вечерний воздух смог остудить его мысли и пылающую грудь, а затем посмотрел на часы и замер. Он чувствовал слежку, несмотря на то что велась она способами не столь изощренными и ему прекрасно ведомыми: цепкие глаза за спиной точно принадлежали обычному человеку, но кто именно удостоил его такой чести, только предстояло выяснить. Не успев сделать ничего конкретного, капо почувствовал, как его аккуратно ткнули в плечо сбоку. Копна светло-каштановых волос оказалась перед глазами и ему пришлось опустить голову, чтобы заглянуть в знакомые очи, отдающие непонятным, зеленоватым свечением. — Луцио? Что ты тут забыл? — без своего костюма художник был неузнаваем: тонкие руки имели неестественную бледность, даже прозрачность, и двигались урывисто, будто двадцать пятым кадром вырезая из сознания Бруно свое передвижение. Плавность проскальзывала даже в плывущих по воздуху прядях, словно Энкантадор находился под толщей воды. — Буччеллати! Так это правда? Галлетас перепродает краденые экспонаты?.. Как человек искусства, как я мог лично не убедиться в подобных злодеяниях? Капо накрыл ладонью волосы художника, заставив его замолчать, и, дождавшись, когда очередной расфуфыренный мужчина пройдет мимо них, осторожно шепнул: — Настойчиво рекомендую тебе как можно скорее покинуть здание, Луцио. — Но...Послушай, никто не знает, как я выгляжу без маски! А если Роджо меня заметит, я... — Никаких "но". Тут скоро станет горячо, понимаешь? Луцио недовольно поджал губы, а капо тем временем невольно подметил, что даже взгляд юнца будто находился на той неуловимой границе сна и яви, поблескивая иллюзорными, переливающимися огнями. — Я...хорошо. Все понял... Постараюсь убраться отсюда, — щеки мальчишки покрылись естественным, человеческим румянцем, убирая эфемерные отголоски с его лица. Роджо что-то спешно переводил, не обращая на них никакого внимание из-за дополнительно появившейся нагрузки, а рядом стоящий Галлетас, кажется, активно спорил с человеком по поводу цены представленного экспоната. С первого взгляда все казалось спокойным, не было ни единого намека на то, что через каких-то пару минут тут начнется балаган, сравнимый с мельтешением головастиков в маленьком пруду. Луцио поправил волосы, и вновь растворился в темноте, где-то за длинными столами, обильно заставленными всеразличными яствами, и капо медленно, но не беспричинно начал возвращаться на сцену. Но Бруно был на стреме, все еще чувствуя, как кто-то активно следит за ним, прожигая спину внимательным взглядом. Буччеллати медленно поднялся по деревянной лестнице под недоверчивый, полный едкого презрения взгляд переводчика, и встал с ним рядом, пока слот, споры возле которого ненадолго утихли, достался какому-то разодетому старому мужчине с худощавым телосложением и злобными, густыми бровями. Эспециас потер переносицу, моментально натянул улыбку на лицо, и спрятал руки на спиной, подходя к Бруно вплотную. — Все еще не вижу вашего компаньона. Буччеллати сощурился, видя, что Роджо распирало от какой-то информации, и он все ждал повода поделиться волнующими его новостями. Мужчина в дорогом костюме и с толстым кошельком, который и купил огромный саркофаг, подошел поближе, чтобы рассмотреть купленный экспонат. — Охрана не вернулась из патруля. С того участка, за который вы были ответственны. Может, вы сможете это как-то объяс… Громкий хлопок перебил переводчика. Худощавый, жилистый мужчина плюхнулся на пол от страха и неожиданности, прогремев костями: дверь древнего саркофага раздвоилась на две ровные части. Звук каблуков раздался рядом с упавшим мужчиной: из гробницы, вальяжной походкой и с уверенной посадкой головы, вышел парень в легкой песочной накидке. Батидо Фреса махнул шелковым шарфом и с улыбкой, не самой искренней, окинул всех находящихся в зале лукавым взглядом. Роджо встрепенулся, потянулся к кобуре на поясе, и мгновенно, четко поставленным движением, выставил пистолет перед собой. Бросив мимолетный взгляд на золотые молнии на дверце саркофага, он, недолго думая, гневно посмотрел на Бруно, прекрасно осведомленный о его способностях. — Что все это значит?! — все еще думая, на кого наставить дуло ствола в первую очередь, потребовал ответа Роджо, ожидая команду босса. Но дон не успел произнести ни единого слова. Лазоревый орел, появившийся за спиной Батидо, расправил крылья, заиграл переливающимися перышками и устремил свой взор на дона мафии. Дон Галлетас захлопал губами, словно рыба, не в силах вымолвить приказ своему капореджиме. Он просто замер, расслабив кулаки, словно тряпичная кукла. Бруно воспользовался замешательством Роджо: одного точного удара Sticky Fingers хватило, чтобы выбить пушку из рук переводчика. — Мистер Галлетас Де Пас, — начал Батидо, воодушевленно и глубоко вздыхая. Подросток схватил микрофон, постучал по нему пальцами, проверяя качество звука, и окинул взглядом ничего не понимающих богачей, что внимательно наблюдали за происходящем на сцене со странным, присущим только им, кровожадным ожиданием развязки. — Скажите, синьор, правда ли, что вы крадете экспонаты и перепродаете их на стороне? Батидо резковато всучил микрофон под нос Галлетаса и растянул губы в улыбке. Дон без лишних ужимок только подтвердил слова Батидо, кивнув: — Да, это правда. — Замечательно, — микрофон вдруг вновь оказался рядом с губами Фресы и он, хмыкнув, продолжил расспрос с пристрастием: — тогда как насчет такого… Правда ли, что ты организовывал нелегальные раскопки, используя людей, а затем бесследно избавлялся от них? Голос Батидо, при всей сложности темы, не дрожал, был ровный и невозмутимый, а изложение осуществлялось в логичной и простой для восприятия форме. Он говорил так, чтобы его точно было слышно даже в самом дальнего уголке огромного помещения. — Абсолютная правда. В зале послышались тихие, но пока не особо выразительные охи. Пару дам в белых перчатках прикрыли рот рукой. Роджо с немым удивлением разглядывал капореджиме, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Бруно успел расстегнуть его руки и обездвижить, пока он сидел, смотрел, и слушал, пытаясь понять и принять факт раскаяния своего босса. Но не слова, вылетавшие изо рта Галлетаса пугали переводчика, он быстро сообразил про предположительную силу их врага, приходя в ужас от осознания нависшей угрозы. — Где охрана?! — зашипел Эспециас, широко раскрывая глаза, но Буччеллати не ответил, сохраняя хладнокровное молчание. Запах гари ударил в нос, усиливаясь и варьируясь от древесной гари до угарного газа. Роджо скривился то ли от смердящего аромата, то ли от отвращения от сложившейся ситуации. — Предательство, это так типично для тебя, да? Послышались первые панические крики о нерабочей системе сигнализации. В зале постепенно началась суматоха, но какая-то странная, организованная: люди быстро начали толпиться возле единственного выхода, из которого не шел дым. Постепенно шум усилился и вся видимая невозмутимость вмиг исчезла, стоило одному мужчине толкнуть рядом стоящих и начать впихивать свое огромное тельце вперед. Паника быстро овладевала рассудком толпы: уже через пару мгновений каждый второй готов был вцепиться в чужие глотки, только бы первыми покинуть помещение. Черный дым теперь окружал со всех сторон, заполняя зал с противоположной от выхода стены. — Я думаю, для начала вполне достаточно, да? — Батидо хмыкнул, видя, как силится Роджо дотянуться до пистолета и вышибить ему мозги. Раздался взрыв, позади них шрапнелью разлетелись миллион маленьких осколков. Темный, непроглядный дым на мгновение вуалью прикрыл всю сцену от посторонних глаз, а когда дымка рассеялась, Батидо уже бесследно исчез. Роджо упал навзничь, застывший от громкого взрыва, и, кажется, потерявший если не сознание, то всякую ориентацию точно. Буччеллати вдруг вздрогнул, с растерянностью отвлекшись на выбегающего из дыма Луцио. Оторопев, он выпустил из рук ослабленного переводчика, чтобы подбежать к кашляющему, надышавшегося тяжелого дыма, художнику. Он подцепил его за руку, подтянул к себе, справедливо решив не ругать. Раз уж тот пренебрег просьбой покинуть здание заранее, с ним ему будет безопаснее, чем в толпе обезумевших людей, которых художник боялся до чертиков. — Луцио, я тебя спрячу с помощью моего станда, подожди секунду. Но Бруно не успел даже щелкнуть застежкой в полу. Его внимание привлек звук взведенного курка. Он дернулся, точно помня, что обездвижил Роджо, расстегнув запястье от рук. Прошло короткое мгновение до осознания, что звук исходил с противоположной стороны деревянного помоста. « Охрана? Но команда Батидо должна была всех устранить.» Он повернул корпус к предполагаемому противнику и сменился выражением изумления. Все еще ничего не понимающий Галлетас с таким же удивлением смотрел то на Бруно с компаньоном, то на второго, такого же подростка рядом с ним, что направил дуло пистолета в сторону итальянского капо. — Кабеза, — Буччеллати понизил голос, вовремя не вспомнив, что его подросток ни разу в жизни не видел. Произнесение имени из уст незнакомца подействовало на Кабезу катализатором, и тот сильнее схватился за пистолет двумя ладонями, крепко сжимая рукоятку пистолета. — О, да, мафия всегда все про всех знает... Ты же тоже из мафии, я прав? Почему вы всегда оказываетесь в одном месте? — бубнил он вполголоса, пытаясь скрыть безумный, нервный смех. Его ладони дрожали, это было заметно. — Я вижу тебе каким-то образом удалось организовать целую диверсию против моих мучителей? Знаешь, а ведь мне велено вынести тебе мозги. Кабеза взглянул на лежачего Роджо. Держась за голову, переводчик до боли и противного скрежета сжал зубы, пытаясь выровнять туловище и усесться на пол. Бровь байкера дернулась от внезапного осознания, что другой возможности избавиться от всех проблем разом, больше может и не представиться. Дуло короткоствольного "Глока" моментально было переведено на раненного переводчика. Лицо подростка злорадно искривилось и парень начал нажимать на курок. — Нет! — оглушительный крик раздался рядом с Бруно, заставляя зажмуриться и против воли зажать уши от той разрушительной силы, которая волнами прокатилась по широкому залу. Эфемерное эхо безжалостно оглушало, пока Луцио в два широких шага пытался первым добежать до лежачего. Быстрее пули, что вылетела из ствола. Буччеллати и сам видел, как время будто замедлилось, как волны, исходящие от металлической пули, в момент разрезали воздух. Сила Луцио действительно пугала, до конца непонятная, наверное, даже самим хозяином. Энкантадор успел упасть на Роджо, успел прижать его к земле и заслонить своим телом прежде, чем время вновь ускорилось. Пуля просвистела над их затылками и влетела в противоположную от стрелка стену. Кабеза выронил пистолет из рук, чувствуя, как из ушей течет горячая, вязкая жидкость, настолько громко и настолько четко крик врезался именно в него одного. Бруно призвал свой станд. Галлетас как раз очнулся от оцепенения, бессвязно мыча в задымленном пространстве. Дон мафии вертел головой в странном замешательстве, абсолютно не понимая, почему из памяти пропал целый кусок важной информации. Буччеллати почти обреченно вздохнул, видя, как Луцио гладил Роджо по щекам, проверяя возможность каким-то мистическим образом оказаться задетым пулей. Он оставил попытки додумать окончание их совместно проведенного времени вместе и повернул голову в сторону Кабезы, что на подкосившихся коленях пытался выпрямить корпус. — Мы с тобой, — спокойно проговорил он, подходя вальяжно и без спешки, не смотря на постепенно наполняющий помещение дым, — оба в каком-то смысле предатели. Но один из нас это совершил по совести, а второй, чтобы спасти собственную шкуру, — призванный Sticky Fingers обогнул лежачего подростка, ударяя в стену напротив, которая моментально открыла им проход из зала, — я считаю, что мы оба выбрали правильно. Я могу понять и твои действия, конечно. Кабеза пару раз моргнул и посмотрел на Буччеллати с настоящим, неподдельным замешательством. — Луцио, хватай Роджо. Постараемся вывести из помещения всех. — Разве ты здесь не затем, чтобы всех убить? — рявкнул Кабеза, потирая больные уши, но Бруно ничего не ответил, беря под руки Галлетаса Де Паса. Пожарные машины уже подъезжали к горящему зданию, когда обессиленного дона мафии вытаскивали из помещения. Бруно пользовался своим стандом, раскрывая все новые и новые слои бетонных стен, чтобы беспрепятственно покинуть задымленное пространство. Только благодаря своевременным действиям капореджиме, они относительно быстро оказались в безопасной зоне, чуть поодаль ото всех, дабы не смущать непричастных людей своим присутствием. Буччеллати знал, что и скорая и пожарная были вызваны заранее, и был в относительном спокойствии на счет жизни богатеев. — Нет! — посреди плача и недовольных речей раздался крик, полный боли и отчаяния. Галлетас схватился за щеки и повел пальцами вниз оставляя видимые отпечатки ногтей. — Моя коллекция! Спасите, срочно спасите их!! Роджо, не стой столбом!! Нечеловеческие потуги заставляли его лицо краснеть. На лбу появились вздувшиеся вены. Но Эспециас смотрел на дона как-то странно-удивленно, с нотками разочарования во взгляде. — Охрана... Наши люди, — вставил Роджо, но Бруно поднял руку, качая головой. — В безопасности. Никто из причастных не пострадал. Переводчик задумчиво зажевал губы. — Они обычные люди, Буччеллати, не обладающие особыми силами. Они бы никогда не справились с тобой и Леоне в равном бою, конечно же... — А они и не были одни, — с ехидством в интонации отчеканил знакомый голос. Батидо шел рядом с длинным, смуглым человеком под два метра роста. Его волосы были короткими и выкрашенными в белоснежный, а глаза незнакомца, серые и холодные, отдавали язвительными нотками. — Буччеллати, познакомься, это владелец светоносного станда — Инсекто Луминосо, единственный, кто оставался в тени все это время. Моя правая рука. Инсекто быстро поклонился и с хмыком вновь распрямил широкие плечи, поднимая нарочито расстроенный взгляд на дымящееся здание. — Какая жалость, неимоверный ущерб, да, дон Галлетас? — с издевкой в голосе спросил мужчина, но дон мафии никого не слушал, вперив злобный взгляд в своего консильери. — Убей! Убей их всех, Роджо! Но Эспециас не стал бы ввязываться в заведомо проигрышную драку, не имея на руках козырей. Он придержал плечи Луцио, который вздрогнул от внезапного напряжения рядышком, и опустил взгляд к лежащему на земле дону, чей льняной костюм успел измазаться в мокрой земле. Роджо не нравилось, что он видел. Видел всегда, но старался не замечать помешательства дона на деньгах, на прибыли. Это казалось чем-то естественным и нормальным, чем-то логичным для дона мафии. Однако вот она, перед его глазами совершенно другая сторона медали. Такие же члены мафиозного клана, но будто по другую сторону баррикад, более справедливые и разборчивые. Роджо не знал про дела дона Галлетаса в Египте, но не питал иллюзий с самого начала про добрые дела бандитской группировки. Он знал, на что идет, знал, в какой банде состоит и признавал собственную вину в том числе. И не смел оправдываться. — Твою мать, если ты не собираешься ничего делать, я прикончу всех, включая тебя! — дон Галлетас Де Пас вскочил с колен и достал из-за пазухи пистолет, нервно и резко переводя дулом от парня к парню, трясясь всем телом. — Я вас всех... Вас всех порву на куски. Предатели, гниды, вас надо давить, всех давить... Бруно нахмурился. Этот человек не вызывал ни трепета, ни страха, ни толики уважения после раскрытия всех карт. Батидо первым выступил вперед, не дожидаясь лишних жертв: он улыбнулся, вздернул ладонь и дон Галлетас тут же обмяк, выпуская оружие из толстых пальцев. Буччеллати заметил, что цепкий взгляд бирюзовых глаз был направлен на Роджо, вопреки основного героя сегодняшних событий. — Меня всегда интересовало... — губы Батидо растянулись в полуулыбке, хотя глаза заметно потускнели. — за что ты убил моего отца? За что там же похоронил отца близнецов? За что, заметая следы, пристрелили единственного свидетеля ваших злодеяний, сестру Альмендры? Сожгли машину, в котором была жена Инсекто? Роджо смиренно вслушивался в грехи его дона, опустив взгляд. Эфемерные ладони мальчишки, что обхватывали и поддерживали его, начали мелко подрагивать. Но от мафии нельзя было избавиться так просто, отруби одну голову, на ее месте тот же час появятся сотни других. Это неизбежное зло, и он являлся частью этого зла. — Какие глупые вопросы. Все дело в собственной выгоде, только в ней! — Конечно... Не знаю, на что я рассчитывал, — Батидо улыбнулся дону мафии, переведя взгляд на своего верного помощника, что готов был передать парню полностью заряженный револьвер. Бруно не мешал свершению мести, решаясь обратить свое внимание на Кабезу, что сжимал колени, уткнувшись носом в чашечки. Он покачивался на земле, явно не желая быть замешанным в бандитских разборках. Буччеллати нагнулся к нему, приподняв темную бровь. — Почему же ты ввязался в это все? Не думал, что ты часть семьи. — Я не часть, — через пару мгновений хрипло отозвался Кабеза, поднимая голову, — мне сказали, что за помощь за моим отцом перестанут следить, перестанут... Угрожать жизни и держать на поводке. — И какую же помощь ты должен был оказать? — Быть нашими глазами, — прихрамывая, вставил Роджо вместо Кабезы, поворачивая корпус в сторону капореджиме, — но он неопытен, не пригоден для слежки. Кабеза вздрогнул, резко выпрямился и попятился по земле, не жалея чистых рук. — Меня теперь убьют?.. — О, нет, ты свободен, — кинул Роджо совершенно машинально, махнув рукой. На это Батидо лишь улыбнулся, последний раз глубоко вздохнув. — Как тебя зовут, м? Эспециас сощурил глаза, не видя в возможном враге будущего союзника, и пару раз покачал головой. — Имена в нашей ситуации такие бесполезные, вам так не кажется? — переводчик улыбнулся, пожимая плечами. — Если я скоро стану трупом, пусть лучше у вас не будет возможностей коверкать и придумывать нецензурные рифмы к моему имени. Стоящий сбоку Луцио на эту фразу нахмурился, сжав предплечье Роджо и повиснув на нем. Бруно взглянул в глаза Эспециаса с таким же нежеланием лишать жизни подобного, умелого человека. Но Батидо лишь покачал головой и подмигнул своему напарнику, белобрысому Инсекто. — Мы не бездумные палачи. И уж если выбирать из всех альтернатив, могу сказать, что вижу, что из тебя... Вышел бы неплохой дон. Один точный выстрел был заглушен в шуме мигалок и сирен, заканчивая тиранию одного дона. Крупного звена из цепочки мафиозной структуры. — Будем считать, что все экспонаты сгорели. Если не найду археологов, занимающихся их раскопками, перепродам в музеи и постараюсь помочь средствами тем, кто пострадал от рук дона Галлетаса. На звук кротких, медленных шагов, раздавшихся позади них, вся компания одновременно повернула головы за спину. Их синхронности могли позавидовать самые талантливые пловчихи. Сняв белоснежную маску, к ним шагал мужчина с золотыми кудрями, безразлично разглядывая труп дона Галлетаса под ногами. — Значит, все закончилось здесь, да? Роджо удивленно округлил глаза, вспоминая лицо представшего перед ним человека с поразительной точностью, быстро прошерстив чертоги памяти внутри черепной коробки. Дон, с которым Де Пасс планировал заключить крепкий союз, внезапно оказался вплетен в интриги, переодевшись самым непримечательным и слабым персонажем, чтобы никто не тронул и не завязал с ним драку, по приказу самого Роджо. Скорее всего, Джорно решил лично убедиться в злодеяниях того, с кем планировал сделку. Эспециас хмыкнул сам себе, покачав головой, и почтенно поклонился, насколько позволяло его уставшее тело: — Дон Джованна, рад видеть вас в гостях. Простите за бардак, обычно мы не любим встречать гостей за огнем и саботажем. Если это не воскресенье, конечно.

Эпилог

Горячие лучи летнего солнца после нескольких недель безудержной жары, наконец, скрылись за облаками и даровали долгожданную передышку. Бруно снял солнцезащитные очки, глядя на полусонного Леоне рядышком, что прикорнул, отдыхая на водительском сидении новенького Мерседеса. Они сидели молча, но каждый находил в этом отдушину после шумной посиделки со своей бандой. Наранча, как всегда, поцапался с Фуго, а Миста жаловался на четверки в их клубничном торте на десерт. Все вернулось на круги своя. Сказать по правде, оба успели соскучиться по атмосфере балагана и безумия их семьи. За этим безобразием скрывалось скрепленная множеством передряг крепкая дружба. Банда Батидо вернулась к своему основному занятию, избавившись от первостепенного противника: она продолжила держать баланс между наглостью преступного мира и интересов гражданских лиц. — Он задерживается, ты в курсе? — наконец, раздраженно зашипел Леоне, устав держать маску вечного безразличия. Однако, как только Аббаккио принялся вскипать и выказывать свои эмоции особенно живо и открыто, к ним подошли и постучали по крыше автомобиля. Оба мужчины дернулись от громкого металлического звучания, оборачиваясь вполоборота к подошедшему. Роджо приветливо улыбался напарникам, ожидая разрешения сесть на заднее сидение. Рядом с веселым переводчиком юлила белая фигура, всячески пытаясь будто бы слиться с Эспециасом, и быть ближе, насколько это было возможным. Луцио в этот раз был без маски, кажется, в тот вечер заметно пересилив себя в каком-то плане. Они выяснили, что основной страх художника был связан с тем, что его тело было буквально эфемерным, связанным со сном и пугала его своей исключительной неестественностью, которую мальчик не учился контролировать, лишь скрывал и от окружающих, и от себя в том числе. Однако, руки Луцио все еще были крепко перевязаны шелками. Роджо уселся на заднее сидение, поглаживая уставшие коленки, и с удивлением поглядел на мужчин впереди себя. — Дон Эспец... — Нет, нет, нет, просто Роджо! Я отказываюсь слушать это в кругу своих друзей, — гангстеры переглянулись, но Эспециас продолжил, не обращая внимание на их удивление, — так, первым делом хочу в центр Неаполя! Надеюсь, дон Джованна подождет? Буквально день на отдых, больше не потребую! У вас тут есть места, где можно отвести душу? Может, открытые цветочные парки, наполненные музыкой, в которых можно пуститься в пляс? Бруно широко улыбнулся, скрывая губы за смуглой ладонью. — Мы можем это устроить, дон Эспециас. По одной вашей просьбе. — Я же прос... Ха! Отлично, раз ты меня дразнишь, заставлю тебя станцевать мне фламенко вместе с Леоне. Я тоже умею мстить. Леоне рядом покрылся багряным румянцем, поспешив начать заводить мотор, но не смог сдержать улыбки, как ни старался. — Что же, один пламенный фламенко для синьора Эспециаса, — согласился Бруно, вместо Аббаккио включая навигатор и прокладывая маршрут к центру Неаполя.