Танцуй под пламенный фламенко

Чем меньше оставалось одежды на двух разгоряченных телах, тем запальчивее становилась атмосфера в этой много повидавшей спальне. Бруно раззадорился не на шутку: одной рукой капо нагло сжимал запястья Аббаккио, не давая ему вырваться из западни, а второй медленно оглаживал втянутый от ласк живот светловолосого мужчины. Гангстер не юлил уж слишком откровенно, он и сам заводился от действий капореджиме, подставляя шею под новые и новые поцелуи. — Леоне, я продолжу. — Решил спросить только сейчас?.. — Кто сказал, что это вопрос? — на губах капо заиграла лукавая улыбка. Леоне, фыркнул что-то нечленораздельное и кивнул, соглашаясь с обоюдным желанием продолжить начатое. Буччеллати не стеснялся, выцеловывал каждый миллиметр разгоряченной кожи, тем самым вырывая из чужой груди приглушенные выдохи. Леоне никогда бы не догадался, что его пропитое тельце может ощущать так много за раз, что чувствительность окончательно не покинула его бренную плоть. — Бруно… — Аббаккио облизал пересохшие губы, стараясь сосредоточиться на чувствах и ощущениях, а не на здравом смысле и совести. Страсть, с которой Буччеллати проводил свою экзекуцию, мог бы позавидовать сам Миста, рассказывающий про необходимость вычленять четверки из жизни. — Леоне, расслабься, не говори ничего… — в прерывистых нотках вечно безмятежного голоса было что-то завораживающее. Блеск синевы прекрасных радужек притягивал к себе, очаровывал, а губы манили, распаляли желание расцеловать притягательного партнера. Мужчина почувствовал прилив небывалого возбуждения. Аббаккио не слышал, даже не пытался понять те слова, которые капо шептал в его сторону, он, словно заколдованный, смотрел, как двигались чужие губы, как мелькали ослепительно белые на фоне загорелой кожи зубы. Жилистые руки с длинными пальцами продолжали выводить исключительные узоры на чужой талии, постепенно спускаясь ниже, к паховой зоне. Бывший коп сглотнул, стоило представить себе, как эти же руки, что сейчас стаскивали с него белье и оглаживали ягодицы, еще вчера пожимали его ладонь с видом обыкновенного панибратства. Усилием воли он проглотил сдавленный стон, стоило чужим губам оказаться на его члене. Возбуждение сбило дыхание. Капо был безжалостен, по-мафиозному беспощаден и напорист. Буччеллати почти кровожадно облизывался, размашисто, с оттягом надрачивая член и с силой надавливая большим пальцем на уздечку. Леоне отчетливо чувствовал, как кровь отливает от мозга, собираясь в паху, как все его внимание сосредотачивается на одних только горячих, ловких пальцах этого мужчины. Липкие пальцы, какая ирония. Аббаккио с наслаждением пронаблюдал, как при помощи силы станда с торса Буччеллати быстро спадает одежда, и как после небольшой заминки он начал разводить его ноги в стороны. И только сейчас до Леоне начало доходить, насколько ситуация кардинально отличалась от прошлой совместной ночи. Он сделал усилие, приподнялся на локтях и чуть заметно нахмурился, но лишь затем, чтобы скрыть охватившее его смущение. — Бруно, постой, что ты… — Позволишь мне доставить тебе удовольствие? — улыбка на губах капо внушала доверие, заставляла легко и просто согласиться на любую авантюру, на любую импровизацию от этого человека. И хотя в переливающихся глазах мелькало немое согласие, Леоне отвернулся почти сразу же, не в силах скрыть растерянность. Это приводило в смятение, это невероятно сильно выводило из равновесия, и мужчина не мог понять, как избавиться от переизбытка чувств. Он просто молча следил за тем, как Буччеллати наклоняется и целует его в коленку, а потом во внутреннюю сторону бедра, заставляя гангстера сжать в руках покрывало до побелевших костяшек. От чужих губ сносило крышу, натурально плавило. Мужчина заново прошелся по груди Аббаккио, чувствуя, как напрягаются под пальцами крепкие мышцы, погладил напряженный живот, и вновь поднялся выше, чтобы провести ладонью по соскам. Вторая рука занялась тем, чем занималась добрые десять минут до этого, легкими касаниями массируя основание члена мужчины. Со знанием дела, Бруно старательно доводил Леоне до кульминации, и когда в глазах последнего уже заискрились звездочки, когда из груди готов был выйти протяжный стон, капо прекратил сладкую пытку, скользнув пальцами ниже. Аббаккио заметно дернулся, стоило Бруно ввести в него фалангу пальца. Собравшись с духом, через пару долгих секунд Аббаккио приподнял голову, заглядывая Бруно прямо в глаза. Тот смотрел на него как-то странно, возвышался над ним с непередаваемым восторгом и жгучим желанием продолжить, бесстыдно наблюдая за таким раскрытым и восхитительным мужчиной, что лежал на простынях и всем своим видом заставлял желать большего. Буччеллати хлопнул глазами, будто через силу отвлекаясь от зрелища, и, нагнувшись, провел влажную линию вдоль ствола до сжавшегося колечка мышц, продолжая вставлять палец в анус. — Нужно… получше смазать, — сквозь стон замычал Леоне. — Доверюсь твоему опыту, — после тихого смешка и шелеста покрывал, плечи Аббаккио оказались зажатыми между колен капо, а головка чужого члена ткнулась в приоткрытые губы. И капо не смог сдержать порыв небольшого злодеяния: несколько раз он шлепнул по приоткрытым губам, размазывая солоноватую смазку. Из груди вырвался сдавленный стон, когда кончик языка гангстера принялся облизывать его головку, вырисовывая чудаковатые круговые движения. С непристойным причмокиванием Бруно вскоре вынул член изо рта изнывающего мужчины и лег промеж чужих ног. Начиная с плавных и умеренных движений их ритм совсем скоро сорвался на неистовый. Мужчина с каре крепко вцепился в бледные бедра, пальцами давя на кожу и оставляя под подушечками красные пятна, вбиваясь все глубже и глубже. Аббаккио не отставал ни на грамм, буквально выцарапывая яркие следы на спине Буччеллати. Безумие, самое настоящее безумие. Оно поглотило с головой, не давая и шанса выйти из этого помутнения. Их пальцы переплелись настолько непринужденно, настолько естественно, словно они держались за руки всю сознательную жизнь. И Леоне с радостью бы согласился, чтобы в его чертовой жизни как можно дольше сохранялось тепло от чужого загорелого тела. Леоне готов был поклясться, что стал ненавидеть утреннее солнце, что скупо сочилось с небес и проникало в комнату через широкие окна, деля пол на яркие квадраты и подсвечивая висящую в воздухе пыль. Оно било в глаза, лучами струилось вокруг него, сквозь него. Оно слепило, грело и заставляло покинуть приятную дрему и окунуться с головой в реальность, в повседневную деятельность. Он помнил, что ему снился прекрасный сон, от которого не хотелось отрываться, помнил, как теплота чужого бронзового тела обволакивала, как громкий голос раздавался над ухом, как… — Доброе утро. Тяжесть на груди никуда не делась, не исчезла вместе с приятным сном. Аббаккио медленно повел взглядом вниз, встречаясь с довольным лицом Буччеллати, что преспокойно лежал на его животе, утыкаясь носом куда-то в ключицу. Леоне замер, понимая, что его руки крепко стискивают чужие плечи, и что, скорее всего, именно в таком положении была проведена вся ночь. — Доброе… — осторожно шепнул гангстер в ответ на чужое приветствие и, малодушно струсив от растерянности, глупо растянул губы в улыбке, с преувеличенной бодростью затаращившись на капо, все еще не веря своему счастью. Нежное прикосновения и ласковый, успокаивающий голос Буччеллати вывел Леоне из равновесия, заставил вздрогнуть и придти в себя после сладкой дремы. — Я так полагаю, нужно позвонить Джорно для разъяснения ситуации? — немного апатично вставил свои мысли и догадки Аббаккио, но Буччеллати не спешил отвечать на волнующий его вопрос, он нагнулся над ним, навис над самым его лицом, и осторожно поцеловал в щеку. — Ты прав, я займусь этим. Не замечая, как Леоне непроизвольно хмурит брови, чтобы скрыть смущение, Бруно встал с мягкой кровати, направляясь к выходу из спальни. Аббаккио позволил себе выдохнуть, прикрыть глаза и схватиться за изогнутую деревянную спинку с объемными подушками, которые повторяли ее форму, подчеркивая изгиб. И, наконец, улыбнуться. Вилла дона Галлетаса Де Паса никак не изменилась с их последнего визита: стены из поризованного кирпича с теплоизоляционным материалом тускло сливались с идентичными зданиями по бокам, и были ограждены высоким забором под цвет основного здания. Леоне моментально вздернул руку, заметив их общего с Бруно знакомого прямиком за поворотом. Возле тусклого забора околачивается Роджо, с кем-то ласково беседуя. Радушный тон в общении, видимо, был нацелен исключительно на действие смягчающее отрицательную эмоциональную реакцию оппонента. Фигура собеседника была сплошь белоснежной, на солнце ослепляла глаза, выжигая слезы из-под сжатых ресниц, и заставляла моментально отворачиваться от своей диковинной персоны. Лицо этого призрака было спрятано за такой же белесой маской, заставляя Леоне в голове невольно прокручивать множество догадок о неприглядной внешности странного человека. Однако Бруно, казалось, совершенно не удивлялся появлению на горизонте странного тандема, лишь возникший рядом с Роджо силуэт незнакомца привел его в смятение, в отличии от экстравагантного вида ослепительной фигуры. — Ну надо же, какие страсти, — безбурно бросил он, кивком показывая Леоне, чтобы тот последовал за ним. Луцио заметил приближающегося Бруно первым, даже несмотря на скрытое лицо, и невольно сделал шаг за спину Роджо, сторонясь капо. Выгнув бровь в непонимании, Бруно много позже сообразил, что дело было, скорее, в Леоне, как в пугающем незнакомце. — Доброе утро, Буччеллати, — кивнул Роджо, отвешивая шутливый поклон в сторону капо, но моментальный под дых от художника заставил его проглотить остаток фразы и болезненно скособочиться. Роджо кривенько, с затаенной местью улыбнулся, потер бок и с хрустом выпрямился, кидая в сторону Бруно и его напарника заинтересованный взгляд. — У нас есть важные новости для дона Галлетаса, сможешь провести нас к нему? Переводчик тут же насупился и задумчиво потер угловатый, волевой подбородок. — О, насколько все серьезно? В расписании дона мало дыр, чтобы… — Мы нашли подозреваемого, — важно перебил Леоне переводчика, казалось, пребывая в экстазе от того, что смог заставить раздражающего мужчину захлопнуть рот. Эспециас хлопнул глазами, посмотрел на небо, затем перевел взгляд на ничего не понимающего Луцио, который мог бы по пальцам пересчитать те итальянские слова, которые знал, и поспешно кивнул. — Пожалуй…это весомая причина прервать любое собрание. За мной, господа! Они спешно двигались в полутьме знакомого узкого коридора, с недостатком пышного декора. Пропуская каждую из одинаковых темных дверей, мужчины безотлагательно шли за предводителем их шествия. Луцио вполне естественно, будто успевший приноровиться, спрятался в машине Роджо и вряд ли бы вылез оттуда до момента возвращения знакомого лица, и Бруно не мог не поинтересоваться: — Так как закончился вчерашний вечер, Роджо? Переводчик моментально нахохлился, покрылся пунцовым румянцем и с улыбкой почесал шею. Леоне лишь выгнул бровь на подобную яркую реакцию от обычного вопроса. — О, замечательно, Бруно, спасибо, что спросил. Никогда не сталкивался с таким капризным человеком. И боязливым. Но, эй, он очаровательный по своему. Закатил мне истерику по поводу паука в ванной, заставил с хлоркой ее мыть, а на мои возражения, что я, вообще-то, хотел его отвезти к НЕМУ домой он лишь хлопал глазами. Пришлось мне сегодня спать на полу, пока этот… Художник занял мою прекрасную кроватку. Ну, а потом он прицепился ко мне, как банный лист, а я уже и не смог ему отказать. Очаровательный, повторюсь! Как крючок под кожей пальца, с красивыми брюликами. Буччеллати хмыкнул, слушая возмущенное бурчание рядом идущего Роджо. Но переводчик бубнил гневные тирады беззлобно, скорее, в его типичной, шутливой манере, которые скрывали в себе неслабую симпатию. Они подошли к двери из массива темного дерева высшего сорта. Стук гулко разнесся по помещению, но переводчик не стал ждать ответного сигнала войти, поспешно растворяя створки. Малахитовый оттенок комнаты переговоров отличался глубиной, добавлял нотки роскоши, блеска, загадочности и прекрасно сочетался с белыми и коричневыми вкраплениями из мрамора и дерева. Прямые линии рисунка обоев придавали комнате строгий, катоновский вид и выгодно выделяли стол в середине кабинета. Бруно уже видел подобный стиль, видел и аналогичное центральное место во главе с доном Джованной. Люди мигом повернулись к консильери дона Галлетаса, который, в свою очередь, вперил злобный взгляд на вошедших. Его красное, округлое лицо покрылось напряженной испариной и напоминало собой пластиковую бутылку газировки, которая в любой момент готова была лопнуть от напряжения. — Роджо, как это понимать?! — злобно рявкнул Галлетас де Пас, но переводчик, поклонившись и внимательно окинув всех собравшихся серьезных мужчин холодным взглядом, подошел ближе к самому главному и шепнул ему что-то на ухо. Глаза дона, маленькие и увертливые, тут же расширились. Пару секунд он насторожено вглядывался в озадаченных гостей, поочередно стуча пальцами по лакированному дереву, однако, скривив лицо, вскоре торопливо ударил по столу. — Вон, все вон! Мать вашу, кому говорю? По очереди мужчины в дорогих костюмах из смесовых тканей с шерстью начали вставать и направляться к выходу, огибая невозмутимых итальянцев. Когда кабинет окончательно опустел, и иностранцы остались наедине с Роджо и его боссом, Эспециас звучно щелкнул пальцами, позволяя дону с помощью своей силы переключиться на родной язык Бруно и Леоне. — Так это правда? Вы нашли Авантюриста? — Да, — спокойно ответил капо, усаживаясь на место вышедшего длинного, лысого мужчины в элегантном смокинге, — мы вычислили подозреваемого и готовы задержать его. — Нет, нет, никаких захватов заложников. Просто убейте подонка и дело с концом, — махнул руками дон Галлетас, причмокнув губами, — кто им оказался? Кто все это время пил мою кровушку? Роджо так же внимательно навострил уши, глядя на мужчин заинтересованно, с неподдельным любопытством. — Батидо Фреса, — отчеканил Бруно, складывая руки в замок перед собой, — и мы знаем о следующем его действии. Чтобы поймать его, нужно заманить его в ловушку. Галлетас нагнул корпус, ухмыляясь с чрезвычайной кровожадностью и с ожиданием услышать план от начала и до конца. И Бруно продолжил, не затягивая сцену. — Устройте ваш аукцион, будто ничего не поняли и не знаете, не подавайте виду. Главное — не спугнуть его, чтобы он думал, что все у него под контролем. Когда он появится, на месте уже будем мы, готовые его схватить. Кажется, сила его станда работает лишь на одного человека одновременно, это его слабость. Роджо приподнял брови, а Галлетас лишь радостно хлопнул в ладони, откинувшись на кресле. — Может, ты и прав. Юлив, мы можем заставить его осесть на дно, скрыться, и опять пропасть с радаров. А нам бы этого, конечно, не хотелось. Нужно прижать сукиного сына и раздавить, как букашку. Бруно кивнул, подперев щеку рукой. В комнате повисло неловкое молчание, прерываемое только тиканьем часов. — Это все? — бросил дон. — Да. — Ладно, хорошо, тогда идите и готовьтесь. Поговорите с Роджо о плане подробнее, сделаем, как вы предложили. Как только мертвое тело парня будет брошено в море, на корм рыбам, можно будет поговорить о моей части сделки. Мужчины встали с мест, поклонились Галлетасу Де Пасу и послушно покинули просторный зеленый кабинет для проведения собраний. Роджо взглянул на мужчин только на улице, развернув носок по ходу движения в их сторону. Улыбка Эспециаса сияла на загорелом лице, выделяя ровный ряд белоснежных зубов. Он сложил ладони вместе и чуть наклонил голову в бок, начиная делиться копившимися чувствами: — Вы действительно меня поразили. Так быстро решить эту загадку. Это очень здорово, правда. Но как вы в итоге пришли к разгадке? Как вы догадались про подозреваемого? Бруно заслонил лицо от ярких лучей, жалея, что не взял солнечные очки, и выдохнул, честно отвечая переводчику: — Все предельно просто, Роджо. Он сам к нам заявился вчера. Губы Эспециаса сами собой приоткрылись и он удивленно раскрыл глаза, не в силах промямлить вразумительный ответ на громкое чистосердечное признание. Он приподнял брови и скрестил руки на груди, но лишь затем, чтобы удобно тереть гладко выбритый подбородок. — Понятно. Занимательно. Интересно… — бубнил Роджо, продолжая разглядывать то Буччеллати, то Леоне, по-очереди, будто решаясь, как себя вести: радоваться новости или быть до конца потерянным от неожиданного поворота. — Отказал ему? — Отказал в чем? — спокойно спросил Бруно, наклонив голову в бок. — В предложении о сотрудничестве. — От него должно было такое поступить? Роджо криво улыбнулся, щуря глаза. — Это логично, учитывая, что вас он ни разу серьезно не покалечил при своих возможностях. Буччеллати причмокнул, задумчиво разглядывая дорожку муравьев под ногами, что несла домой крупицы рассыпанного в траве сахара. Леоне оставался молчать, меланхолично заглушив звуки увесистыми наушниками. — Ты прав, предложение было, Роджо. Но в нем было отказано. — Принципы, уважаю! — наконец, после небольшого молчания, радостно ответил переводчик, принимая вид обычного, общительного простачка. — Простите тогда за подозрения. Прошу вас, наслаждайтесь отдыхом, готовьтесь к аукциону. Я с вами свяжусь чуть позже, детально обсудим план в более располагающей обстановке. Буччеллати почтительно кивнул, Леоне повторил следом за капо и, дождавшись, пока мужчина двинется вперед по дороге, верно направился следом, тихой тенью сопровождая и защищая. Роджо улыбался и махал им рукой до тех самых пор, пока двое не скрылись за поворотом. Высокий забор заслонил итальянских гангстеров, а вскоре послышался рев двухлитрового мотора. Напряженные до предела скулы, наконец, расслабились, и улыбка сама собой бесследно испарилась. Переводчик раздраженно зашипел, потер виски и бросил куда-то за спину, там, где за крупным деревом скрывалась незримая тень: — Все слышал? Я им не доверяю. Кажется, они уже давно выбрали сторону. Высокий, разросшийся дуб зашелестел листьями, играя проблесками света на темной макушке Эспециаса. — И что ты предлагаешь? — молодой человек в новой, характерно пахнущей кожанке вышел из укрытия, настороженно выгибая бровь. — Ничего особенного, Кабеза, просто будем действовать на опережение. Подросток незаметно нахмурился себе под ноги, кивнул и вдруг остановился, кинув напоследок интересующий вопрос: — И, если я вам помогу сейчас, все обвинения с меня и моего… — Да. Мы прекратим слежку за твоим отцом и больше не будем тебя преследовать, обещаю. Подросток медленно, задумчиво кивнул, и с разворота умчался к припаркованному железному коню. Роджо остался наедине ненадолго: после пары минут долгого растирания ментоловой сигареты в руках, к нему со спины прокралась белая фигура, неуверенно встала рядом, и молча уставилась на его попытки совладать с эмоциями. — Тот человек… — Нет, Луцио. Не думай об этом. Не впутывайся во все это. Не нужно.