всегда ты.

— Если это опять что-то для лёгкого чтения, то я пошёл, — Рон порывается встать со скамьи в библиотеке и уйти. Гермиона смиряет его уничижающим взглядом, заставляя парня остаться на месте. Она лёгким движением сбрасывает с лица пряди волос и что-то активно начинает искать во взятой книге. Она большая и толстая, слегка пыльная и с поломанным корешком, что выдаёт заинтересованность учениками в её содержимом. — Вот, — девушка кидает быстрый взгляд на друзей и начинает читать, — соулмейт, или душа-родственница, это истинная любовь, предназначенная судьбой, — Грейнджер прикусывает краешек губы и продолжает про себя читать. Её глаза быстро бегают по строчкам книги, а брови непроизвольно сдвигаются к переносице. Гарри нетерпеливо подаётся вперёд, чтобы заглянуть в страницы. — Тут написано, что если человек не встретит своего соулмейта до восемнадцати лет, то он перестанет взрослеть до предназначенной встречи. Другими словами, он будет взрослым, заточённым в теле подростка, — Гермиона устало вздыхает и пару минут всматривается в страницы, словно то, что там написано, от её взгляда изменится. — Тут сказано, что лишь половина находит свою родственную душу до истечения срока. Для четверти людей соулмейты предназначены из младших поколений. А для остальных, — Грейнджер сглатывает ком в горле и тихо заканчивает, страшась попасть в последнюю категорию, — соулмейты могут быть из другой эпохи. Гарри не сдерживает зачарованного выдоха. На третьем курсе профессор Люпин, будучи на вид восемнадцатилетний парнем, рассказывал им, что такое существует. Да и старшекурсники нередко обсуждали свои метки на теле. Но сейчас, когда на четырнадцатый день рождения таймер появился у Гермионы, друзья просто не сумели скрыть любопытство, тут же занявшись поисками дополнительной информации. Соулмейты были чем-то из разряда повседневности, поэтому гриффиндорцам пришлось немало времени потратить на поиски этой книги. Рон и Гарри не находят слов. Они только во все глаза смотрят на подругу, которая, похоже, выясненному обстоятельству не сильно обрадована. Люпин говорил на третьем курсе, что эта магия очень и очень старая, и к их времени точное появление первых душ-родственниц попросту не сохранилось. — То есть, — Рон хмурится, и Поттер готов поклясться, что слышит, как механизмы в его голове активно перерабатывают полученную информацию, — мне может повезти, и я встречу своего соулмейта до восемнадцатилетия. Тебе, Гермиона, может повезти меньше, и твой соулмейт родится только лет так через десять-пятнадцать, — Гермиона недовольно морщит носик, — а ты, Гарри, можешь прожить столетия, не встретившись со своей душой? — мальчик-который-выжил неуверенно пожимает плечами, опуская голову вниз. Ему страшно о таком думать. Ремус прожил на пятнадцать лет больше, прежде чем встретился с Тонкс. Гарри не хотел бы такой же жизни. В их мире, может, и нормально быть восемнадцатилетним профессором, однако Поттер был не уверен, что это можно назвать жизнью.

***

До конца Хогвартса каждый из них напряжённо поглядывал на часы. Их время утекало, словно вода сквозь пальцы, и час истины неминуемо приближался. Часы Гермионы первой начали новый отсчёт. В конце шестого курса её таймер сбросился до нуля и начал сначала. Она несколько недель об этом молчала, пока в один день к ним за стол не подсел Нотт, явно неуютно чувствующий себя среди красно-золотых. Но Грейнджер была счастлива, что-то лепетала о неслучайных случайностях и близко жалась к своему парню. В марте девяносто восьмого часы Рона обнулились и потемнели. Было страшно на это смотреть. Гарри с ужасом ждал своего дня рождения, когда и его часы остановятся. Поиск крестражей и вечная погоня позволяли отвлечься от приближения неминуемого, но даже тогда, прохладными вечерами у Поттера было слишком много времени, чтобы подумать об этом. Гермиона сочувственно смотрела на друзей и как можно меньше разговаривала о Теодоре. Тот не отправился с ними в путешествие, Грейнджер ему запретила, на повышенных тонах объяснив, что это не его дело. Но ей было больно от разлуки, парни это знали, но ничего поделать не могли. Когда битва за Хогвартс была окончена, а магический мир освобождён, все славили своего героя. Ему не было до этого дела, он только отчаянно нуждался в занятии, чтобы не утопать по уши в жалости к себе. Поэтому он первым взялся за восстановление замка, все летние каникулы находился в разъездах, лишь бы не находиться в одиночестве. Как только его часы потемнели, Поттер перебрался в Нору до конца лета. С Уизли было весело и приятно, словно он дома. Вот только немного больно. Джинни ему всегда нравилась, но её часы обновились после битвы, а его так и близились к концу. Джордж потерял Фреда во время войны, и теперь его часы подсвечивались красным, отсчитывая время только его жизни. Гарри с Роном от этого было не по себе. Им было страшно думать, что с их соулмейтами могло произойти то же самое, и они тихо обсуждали это по ночам в своей комнате. Возвращение в Хогвартс было хорошей идеей. Поттер точно знал, что сможет отвлечь себя, по уши увязнув в магии и учёбе. Больно было лишь от того, что у половины его сокурсников часы считали всё сначала. Появление Нотта в их компании повлекло за собой и появление Малфоя с Забини. От их присутствия Гарри, если честно, было ни жарко, ни холодно. Он принимал их, потому что так было нужно. Им необязательно было быть друзьями, только приятелями ради своих близких. Такими темпами к концу восьмого курса часы Рона пошли вновь. Он, как и Гермиона в своё время, долго не признавался, пока Поттер не поймал Блейза за руку, разглядывая то же число, что у друга. Он тогда сильно разозлился, что лучший друг ему обо всём не рассказал, и несколько дней с ним не разговаривал. Гарри было сложно следующие пару лет после школы. Сложно, потому что почти все его приятели и друзья стремительно взрослели, а он так и оставался пленником собственного неуклюжего подросткового тела. Радовало лишь то, что перед героем войны открыта была абсолютно каждая дверь. И даже если на вид ему всё ещё восемнадцать, в душе он всегда был и будет старше. И именно это позволило ему окончить трёхлетнее обучение на мракоборца. Гарри отдавал всего себя без остатка работе и старался как можно меньше жалеть себя. Следующие пять лет после он строил свою карьеру в мракоборческом отделе. Несмотря на былые заслуги, Поттеру, как и любому другому, приходилось добиваться уважения, покорять всё новые вершины, выкладываться на полную. Это позволяло не думать. Только по вечерам, возвращаясь с работы, Гарри обессилено валился в кресло на Гриммо, наливал себе стакан огневиски и совсем немного ненавидел свою жизнь. Он зачастую смотрел на небо и гадал: «неужели он недостаточно страдал все эти годы? Неужели необходимо ещё больше?» Быть главой отдела поначалу казалось странным. У него в подчинённых ходили люди, выглядящие старше и являющиеся старше. А он, двадцатисемилетний сопляк с лицом подростка, был их начальником. Уму непостижимо! Гарри, как хороший друг, за эти годы всеми силами старался поддерживать отношения. Он приходил на их ужины, приезжал по праздникам, дарил подарки их подрастающим детям и медленно разваливался на куски. У Гермионы с Теодором родились два прекрасных ребёнка: дочь Эмма, которая уже в восьмилетнем возрасте была такой же умной, как её мать. И сын Маир, который с ранних лет убеждённый слизеринец. Гарри, на самом деле, правда любит этих детей и на каждый праздник исправно засыпает их подарками. У Рона с Блейзом тоже появился ребёнок. Он был ровесником Маира, и дети с малых лет крепко дружили. Родители выбрали другой возможный путь, поэтому на роль матери избрали Дафну Гринграсс, которая родила им прекрасного сына, названного Хьюго. Поттер быстро разглядел в нём гриффиндорца, несмотря на все заверения Забини, что с такой родословной мальчик будет на Слизерине — не иначе. Уизли-старший с мужем не спорил, но нередко признавался Гарри, что и сам прекрасно видит, какой у них растёт сын. Гарри даже навещал Невилла с Джинни, чья рыжеволосая дочь была точной копией своей матери. Полумна-младшая была взрывной и неугомонной, и герой пророчил ей не менее великое будущее, чем её матери. У самого мальчика-который-выжил личная жизнь упорно не клеилась. В глазах девушек он оставался всё тем же Избранным, желанным и недоступным. А он, по правде говоря, не стремился их переубеждать. Он терпеливо ждал. Все эти годы он во снах видел своего соулмейта и лелеял надежду встретиться с ним раньше, чем успеет морально состариться. Шрам не болел уже девятнадцать лет, Поттер исправно носил дорогущие костюмы и не опаздывал на работу. Он научился поднимать себя по утрам в понедельники и по пятницам встречаться с друзьями. Он научился властным тоном раздавать задания и пить огневиски, не морщась от горького привкуса. Он научился ходить на заседания и являться в Министерство по первому зову. Он научился с этим жить. Правда научился.

***

Золотое трио стоит на платформе девять три четверти, и Гарри здесь только потому, что его крестник сегодня отправляется первый раз в Хогвартс. Одиннадцать лет назад Гермиона настояла на том, чтобы Поттер стал крёстным отцом Маира, и герой не сумел ей в этом отказать. Сегодня на платформе невыносимо много людей, половина из которых ещё учились вместе с ними в школе. Гарри узнаёт и Симуса с Дином, чей сын поступил уже на третий курс; узнаёт Драко Малфоя, которого нередко встречает в Министерстве, и даже коротко кивает, мазнув взглядом по его идеальной жене и не менее идеальному сыну. Поттер смотрит на всех них и хочет спрятаться в своей квартире на Гриммо, в которой большую часть жизни проводит в одиночестве. К нему на каникулах иногда заезжает Тедди и всеми фибрами своей пуффендуйской души старается расшевелить крёстного. К слову, Люпин-младший сейчас где-то тут же на платформе готовится отправиться в Хогвартс в последний раз. — Па-ап, — где-то слева от Гарри доносится голос Хьюго, на который тут же отзываются оба родителя, — а чего они все так смотрят? — мальчик-который-выжил переводит недоумённый взгляд на Забини-младшего, а потом оглядывается вокруг. Он слишком сильно был занят разглядыванием людей вокруг, что даже не обратил внимания, как все взгляды обращены к нему. — Не беспокойся, — говорит Рон. — Это всё из-за меня. Я страшно знаменит. Он шутит, и Гарри даже слегка улыбается, но ловит на себе быстрый обеспокоенный взгляд Герми, стоящей рядом, и коротко качает головой. С каждым годом он всё чаще ловит на себе эти взгляды и просто хочет сбежать. Он видел эти взгляды в коридорах школы во время обучения, видел во время битвы за Хогвартс, видел весь восьмой курс и сейчас, столько лет спустя, продолжает видеть их каждую встречу. Дети начинают заходить в Хогвартс-экспресс, и все начинают прощаться друг с другом. Гермиона что-то говорит о Невилле, Забини даёт наставления сыну, Теодор прощается с дочкой, а Рон стоит возле Полумны-младшей и просто машет рукой. Тедди появляется из толпы, чтобы попрощаться с крёстным, и Гарри ему светло улыбается, в последний раз давая понять, что с ним всё в порядке. Часы Тедди начали новый отсчёт еще в прошлом году, и с тех пор он всё сильнее заботится о Поттере, с которым практически сравнялся по возрасту. Гарри было неуютно осознавать, что его крестник повзрослеет раньше него. Что любой из этих детей может повзрослеть раньше него. Наверное, потому Гарри и приходит каждый год на платформу, чтобы посмотреть на снующих в разные стороны волшебников. Для того, чтобы убедиться, что ни один из них его не перерос. Или чтобы убедиться, что у многих из них уже новый отсчёт. В любом случае, Поттер исправно каждый год является на вокзал, чтобы проводить детей своих лучших друзей в школу. А ещё он стал часто звать их в гости на каникулы. Гриммо, когда там много людей, не кажется Гарри пропитанной безнадёгой. На рождественских каникулах на четвёртом курсе все три семьи собираются у Поттера, и даже Тедди с Мари-Виктуар приезжают, чтобы со всеми повидаться. Гарри впервые за долгие годы чувствует себя менее одиноким, чем обычно. Весь дом пропитан запахом корицы и ели, девушки озабоченно баррикадируются на кухне, никого туда не впуская, мальчишки носятся во дворе, играя в снежки, и мальчик-который-выжил довольно составляет им компанию, не позволяя себе в этот день даже подумать о работе или любых других своих проблемах. В тот же день Гарри впервые открывает комнату, закрытую много лет назад от посторонних глаз. Гостиную, в которую Поттер никого никогда не впускал, но в которую всегда хотели заглянуть юные волшебники. Они встают напротив древа Блэков и внимательно его разглядывают, о чём-то изредка переговариваясь. Когда Маир доходит до одного из выжженных лиц, он неуверенно поворачивается к крёстному: — Кто такой Сириус? — юноша изящно выгибает бровь, как положено истинному слизеринцу, и на его вопрос остальные волшебники поворачиваются, как по команде, к Гарри. — Это один из самых храбрых людей, которых я знал, — Поттер слабо улыбается, глазами утыкаясь в кусок обожжённой ткани. — Он был моим крёстным, — он неопределённо машет рукой, как делает всегда, когда не может о чём-то говорить, а потом уходит на кухню к друзьям. — Вы не сказали Маиру, в честь кого он был назван? — осторожно спрашивает Гарри, усаживаясь за стол рядом с Роном. Гермиона отпивает из своего стакан сливочное пиво и немного качает головой. Нотт-младший вопросов больше не задаёт. И никто из них не заговаривает об этом снова. На следующий день все разъезжаются по домам, и герой вновь остаётся наедине с собой.

***

Гарри сбивается в счёте времени. Просто встаёт по утрам по инерции, ходит на работу из чувства долга, общается с людьми, потому что так надо. Но он совсем не следит за временем. Он не знает, сколько ему должно быть лет, и каждый год отправляет письма в коробку, даже не открывая их. Когда на пороге своего дома Гарри видит бывшего декана Гриффиндора, в его груди что-то тоскливо скулит. Женщина смотрит на него своим пристальным взглядом и тихо справляется о его делах. Он дежурно отвечает, что он в порядке, и приглашает выпить чаю. Они сидят в столовой и долго молчат. — Какими судьбами, Директор? — Поттер делает глоток из своей чашки и поправляет на носу очки, чувствуя себя не очень уютно под чутким преподавательским взглядом. — Как Вы знаете, Поттер, в этом году дети Уизли и Грейнджер заканчивают школу, — она слегка наклоняет голову вперёд, будто спрашивая, а знает ли он на самом деле, и продолжает. — Я бы не прибыла сюда без приглашения, если бы только Вы сочли нужным ответить на моё письмо, — от её очков отражается блик, и Гарри ловит себя на мысли, что Минерва выглядит таким образом более устрашающей, чем она есть на самом деле. — Да, простите, профессор, — мальчик-который-выжил неуютно ёрзает на стуле и думает, что справиться с Волдемортом тогда было проще, — столько дел, знаете, совсем замотался. Так что же было в том письме? — он бросает быстрый взгляд на дверь, за которой стоит коробка с письмами, и обещает себе в ближайшее время её разобрать. — Я хотела узнать, сможете ли Вы посетить седьмой курс с небольшой лекцией по Вашей профессии, — Минерва улыбается и подносит к губам чашку, при этом по-кошачьи неотрывно смотря на бывшего ученика. — Всего пара небольших встреч. Вы расскажете, как Вы обучились, что Вам это дало. Поделитесь своим опытом, — Гарри делает очень задумчивое лицо, пряча напряжённый взгляд в стакане. — Прошло больше двадцати лет, и уже не вы, а они всё такие же непутёвые балбесы, — профессор сдержанно смеётся, отставляя чашку на место. — Да, понимаю… Думаю, я смогу на день отлучиться с работы, — Поттер просто не может отказать. А Макгонагалл, похоже, и так это знает. Она встаёт со своего места, широко и благодарно улыбается, оправляя полы мантии. — Я очень рассчитываю на тебя, Гарри. Отправь мне письмо, как только сможешь, — она мягко пожимает его руку, а потом аппарирует прямо из столовой. Мальчик-который-выжил следующие полчаса неуверенно крутится вокруг коробки с письмами, подозрительно оглядывая гору конвертов презрительным взглядом. Спустя ещё полчаса он наконец вытаскивает её в гостиную и вываливает гору писем на пол, тут же садясь рядом. Некоторые письма он отбрасывает сразу, даже не открывая. Различные рабочие моменты, которые уже не имеют актуальности. Те письма, которые помечены датами каких-либо праздников, Гарри, скрипя зубами, всё же открывает, вчитываясь в каждую строчку. Здесь письма и от Гермионы с Роном, от Тедди на каждый праздник, часто мелькают небольшие зелёные конверты, помеченные гербом Ноттов. Эти письма Гарри читает с особой внимательностью. Каждое от Маира, который рассказывает обо всём на свете и, наверное, никогда не ждёт ответа. Одно из последних писем от Нотта-младшего заканчивается словами: «Ответа не жду. Надеюсь, ты в порядке. Дай знать, как будешь готов. Твой крёстный сын, Сириус». Гарри нервно сглатывает. Он не видел их всех уже пару месяцев, и самобичевание накатывает сейчас с новой силой. Поттер тонет в собственной жалости и не желает спасаться. На остаток писем герой накладывает чары, благодаря которым монотонный голос сам зачитывает каждое слово. Так спокойнее воспринимать всё это.

«Дорогой мистер Поттер. Я часто вижу о Вас в Ежедневном Пророке. Гарри. Надеюсь, твои дела правда идут так хорошо, как о них пишут. Я прошу тебя об одном одолжении: навести седьмой курс перед их выпуском, помоги им определиться с дальнейшей профессией. Все очень рады будут тебя видеть. С Уважением, Минерва Макгонагалл, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. P.S. Гарри, навезти старика Хагрида. От миня шугается даже Пивз. Твой лутший друг Хагрид.»

Поттер подцепляет листок кончиками пальцев и недоверчиво вглядывается в последние строки. Он и правда за всё время после выпуска ни разу не был в Хогвартсе. И за всё это время написал Хагриду не больше пяти писем. Чувство вины неприятно колет прямо в сердце. Он совсем расклеился за это время, и сейчас испытывал жгучую тоску по школьным временам.

***

В конце мая Гарри выходит из камина прямо в кабинет директора и на секунду застывает. Над креслом Минервы ровными рядами висят портреты прежних директоров. Снейп со своего портрета изумлённо вскидывает брови, складывая руки на груди, из-за чего становится похож на летучую мышь больше, чем обычно. Портрет Дамблдора приветливо улыбается, поздоровавшись, а потом начинает что-то возбуждённо обсуждать с самим собой. Поттер оглядывается по сторонам и глубоко вдыхает. В кабинете разносится запах чернил и пергамента, и Гарри почти уверен, что чувствует лимонные дольки, которые так обожал Альбус. Минерва выходит к нему из-за стола и доброжелательно протягивает руки, заключая в объятия. Сегодня она намного дружелюбнее, чем была в прошлую их встречу. — Гарри, спасибо, что отозвался на моё приглашение. Я уже всех предупредила, вместо Травологии на четвёртой лекции ты встретишься с Гриффиндором и Слизерином, а сразу после с Пуффендуем и Когтевраном, — директор взмахивает рукой в сторону входной двери. — А пока ты можешь пройтись. Ты, наверное, скучал по этому месту, — профессор ободряюще сжимает его плечо и уходит к своему рабочему месту, легко кивнув на слова благодарности. Мальчик-который-выжил неуверенно поправляет мантию на своих плечах, которую не надевал уже пару лет, и выходит из кабинета, спускаясь вниз. Гарри оглядывается по сторонам и с облегчением замечает, что за время его отсутствия школа совсем не изменилась. Сейчас раннее утро и, скорее всего, все ученики ещё находятся в своих гостиных, поэтому Поттер абсолютно спокойно прогуливается по коридорам прежде, чем выйти на залитую весенним солнцем улицу. Он за пару минут добирается до хижины Хагрида и нетерпеливо стучит в дверь, чувствуя, как от страха неизвестного у него трясутся поджилки. Лесничий что-то роняет по пути к двери и громко ругается на предмет. Он замолкает на полуслове, когда на пороге своего дома видит всё того же Гарри. Просто Гарри, который с последней их встречи в буквальном смысле совсем не изменился. — Гарри! — лесничий быстро сжимает героя в своих больших руках и довольно улыбается. Когда Гарри почти начинает задыхаться, Хагрид его наконец отпускает и приглашает в дом. Наливает чай в одну из своих гигантских кружек и задаёт миллионы вопросов, на которые герой заведомо составил ответы. Поттер уходит от него спустя два часа и обещает писать чаще, продолжая по-мальчишески улыбаться. Мальчик-который-выжил застывает в нескольких метрах от замка и зачаровано откидывает голову назад, разглядывая величественные башенки. Он так скучал по этому месту. Так чертовски сильно скучал, что не сдерживает одну-единственную слезнику, выкатившуюся из глаза. Он впервые за много лет дома. И это приятным теплом разливается по телу.

***

— Так, тихо-тихо, — Гарри выставляет ладонь вперёд, пытаясь утихомирить разбушевавшихся семикурсников. Маир с Хьюго приветливо машут, но Гарри замечает в глазах крестника затаившуюся обиду. — Вряд ли это необходимо, но я всё же представлюсь. Меня зовут Гарри Поттер, и я приехал по просьбе директора Макгонагалл, — он обводит взглядом юных волшебников и ловит себя на мысли, что должен сейчас сидеть среди них. Взгляды обоих факультетов прикованы к нему. Каждый ученик внимательно следит за каждым движением избранного и завороженно молчит. Поттеру всегда было, и всегда будет, неуютно под пристальными взглядами людей. За эти годы он к ним уже привык, но былые привычки и страхи иногда всё-таки берут вверх. Гарри оглядывает ряд за рядом, пока не натыкается на ужасно знакомый надменный взгляд серых глаз. Белоснежные волосы юного аристократа небрежно зачёсаны назад, а тонкая рука подпирает голову. Такой же, как его отец. Да, Скорпиус Малфой полная копия своего отца, у Гарри нет в этом сомнений. Несмотря на многочисленные семейные праздники, Гарри с семьёй Малфоев за эти годы так полноценно и не виделся. Только с Драко иногда в коридорах и на собраниях в Министерстве. Но сейчас он точно уверен: перед ним Малфой-младший. Слизеринец будто бы скучающим взглядом оглядывает его с головы до ног, но Поттер знает, что это не так. Знает этот взгляд, потому что семейные черты так просто не спрятать. Мальчик-который-выжил на протяжении долгих лет наблюдал этот изучающий взгляд. Его так просто не проведёшь. — В любом случае, — заканчивает Гарри через час, — зло нельзя искоренить. Но можно попытаться, и для этого есть мы, — он уже полчаса сидит на краю преподавательского стола и увлечённо рассказывает о своей работе. — Теперь можете задать интересующие вопросы, — он оглядывает лекторий беглым взглядом и в очередной раз непроизвольно задерживается на белоснежной макушке. — Вы ещё не встретили своего соулмейта? — вопрос застаёт врасплох и заставляет воздух предательски исчезнуть из лёгких. Гарри взглядом отыскивает спросившего и натыкается на серые глаза, обладатель которых изящно выгибает бровь в вопросительном жесте. — Вообще-то, — Гарри кашляет, прочищая горло, и слегка сжимает край стола, — я имел в виду вопросы по поводу моей работы., — по всему кабинету проносится недовольный гул. Ученики просят ответа, и Поттер обессиленно вздыхает, устало потерев глаза. — Вы все ознакомлены с этой темой? — все одновременно кивают, и герой кивает по инерции в ответ. — К сожалению, бывают такие случаи, когда человек не встречает свою душу-родственницу до восемнадцатилетия, — мальчик-который-выжил непроизвольно находит взгляд Скорпиуса и смотрит ему прямо в глаза. Что-то заставляет его каждый раз возвращаться к слизеринцу. — На это могут быть разные причины. Одна из этих причин: соулмейт человека может быть из другого времени. Или просто может быть слишком мал, когда второму уже исполняется восемнадцать, — Гарри разводит руками и слабо улыбается. — Полагаю, ещё просто не пришло время. В кабинете повисает молчание. Долгое и протяжное. Оглушительное. Малфой снова поднимает руку и холодно спрашивает: — А Вы искали его? — все взгляды обращаются на слизеринца, но тому, кажется, до них всех нет никакого дела. — Боюсь, что нет, — предвосхищая следующий вопрос, Гарри быстро отвечает. — Потому что судьба рано или поздно сведёт меня с ним. Боюсь, я слишком слеп, чтобы самостоятельно найти эту дорогу, — весь седьмой курс слабо смеётся, и Гарри показательно протирает очки подолом мантии. Они спрашивают что-то ещё, а Гарри отвечает на каждый вопрос. Всё происходит будто не с ним, будто он просто наблюдает, слушая вопросы и ответы со стороны. Его взгляд неумолимо каждый раз натыкается на одного и того же человека, который всё с тем же скучающим выражением лица просто неотрывно за ним наблюдает. Маир подходит после лекции и слегка тычет Поттера в бок, укоризненно глядя своими карими глазами. Гарри и не заметил, как быстро крестник подрос. — Почему я должен узнавать о твоём визите вместе со всеми? — парень недовольно морщит лоб, обидчиво щурясь. — Прости, ты же знаешь. Я по уши в работе, — герой виновато опускает глаза в пол, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, которого отчитывает кто-то из преподавателей. — Расслабься, я всё понимаю. Но если ты проигнорируешь ещё одно письмо, я что-нибудь подорву здесь и скажу, что ты меня надоумил, — слизеринец подмигивает, хищно ухмыльнувшись, и уходит прочь из кабинета, попрощавшись. Гарри широко улыбается, смотря вслед уходящего крестника, и внутри у него что-то приятно тянется. Наверное, думает Поттер, это отголоски счастья. В кабинет начинают заходить новые ученики, и герой изо всех сил старается не улыбаться слишком безумно. С этим ему хорошо помогает появившийся на пороге слизеринец, которого быть здесь, вообще-то, не должно. — Мистер Малфой, — Гарри вкладывает все силы в то, чтобы голос не дрожал, — что-то хотели? — он спускается со своего временного возвышения и сквозь ряды столов направляется к двери. — Да. Я хотел узнать, есть ли возможность, что Вы будете преподавать в Академии Аврората? — Скорпиус на несколько сантиметров выше Поттера и смотрит на него сверху вниз, без капли прежней незаинтересованности. — Хм, — Гарри хмурится, поправляя на носу очки. — Роль преподавателя не совсем мне подходит. Так что ни о какой возможности даже речи идти не может, — он оглядывается на кабинет, где все взгляды обращены только на них. Герой надеется, что кончики его ушей не окрашиваются сейчас в красный. — Жаль. Что ж, мне бы очень хотелось заниматься именно у Вас, — Малфой облокачивается на дверной косяк и даже слегка улыбается. Гарри старается выкинуть из головы все ненужные мысли. — В Академии и без меня полно хороших профессоров. Но мы можем что-нибудь придумать с индивидуальными занятиями. Поговорите об этом со своим отцом. Если он согласится, то я постараюсь подготовить Вас к предстоящей работе после сдачи ЖАБА, — Гарри пожимает плечами, а маленький червячок в его мозгу шепчет всякие гадости касательно его слов. Да какой ты преподаватель? Заткнись. Малфой ни за что в жизни не подпустит своего сына к тебе. Заткнись. Чему ты можешь его научить? Заткнись. — До встречи, мистер Поттер, — Скорпиус выпрямляется, слегка кивает, а потом исчезает в коридорах школы. Гарри ловит себя очень тупо на собственной увлечённости младшим Малфоем, когда пропускает первый вопрос мимо ушей. Потом слегка трясёт головой, будто это поможет прогнать из головы ненужные мысли и образы, и возвращается на своё место, рассказывая всё то же самое, что и на прошлой лекции. В конце дня Макгонагалл предлагает ему остаться на ужин, но Поттер вежливо отказывается, в очередной раз оправдываясь работой. А потом он заходит в камин, бросив последний взгляд на исчезающие портреты директоров. Вернувшись домой на Гриммо, Гарри готовит себе ужин и в одиночестве ест. Он в одиночестве ходит по квартире, размеренными шагами обходя каждый квадратный метр своего дома. И очень усиленно думает. Обо всём, что произошло. Думает о невозможной схожести отца и сына, о возможных индивидуальных занятиях, о Драко, который, скорее всего, будет в бешенстве. А потом Поттер ложится спать и долго смотрит в потолок, не в состоянии уснуть. Когда ему это удаётся, он видит снег. Сереющее над головой небо и хлопья снега, медленно спадающие на его круглые очки и закрывающие обзор. Утром Гарри ощущает себя раздавленным. Как будто его пару раз переехал Ночной Рыцарь или затоптал гиппогриф. В любом случае, бодрости не придаёт даже отвратительно-крепкий кофе, который он неумело варит с утра. Стоит ему появиться в отделе, как на него налетают все, кому не лень поднять пятую точку с места. Ему безостановочно сообщают о новых угрозах, засыпают непонятными вопросами, просят совета и постоянно. Постоянно. что-то от него хотят. Поттер же всё это время хочет, чтобы кто-нибудь выстрелил в него Авадой. Когда он наконец добирается до своего кабинета, Гарри чувствует ещё большую усталость, чем с утра. Он надеется зайти внутрь, накинуть запирающее на дверь и поспать хотя бы пару минут. Вот только его незваный гость, по-хозяйски расположившийся в его кресле и закинувший ноги на рабочий стол, так, видимо, не думает. — Какого дракла ты здесь делаешь? — Поттер быстро захлопывает дверь и недовольно смотрит на посетителя. — Дверь нужно тщательнее закрывать, — недовольно тянет Малфой, крутя в руках перо. — Поговорить пришёл, — он оценивающе проходится взглядом по Гарри и недовольно кривит губы. Нет, он не заставит Поттера посмотреть на свой внешний вид. Не заставит. Мальчик-который-выжил подходит к своему рабочему месту и ловко сталкивает ноги Драко со своего стола, недовольно поправляя на носу очки. — Говори, пока я не превратил тебя в хорька, — Гарри усаживается на край стола и смиряет Малфоя надменным взглядом, точно копируя своего гостя. — А ты совсем не меняешься, — Драко растягивает губы в хитрой усмешке, а потом резко делается серьёзным. — Сегодня с утра мне пришло одно очень интересное письмо. От моего сына, — он внимательно смотрит Поттеру в глаза, пытаясь разглядеть в них понимание. Гарри остаётся непроницаем. — Поэтому я пришёл к тебе узнать, какого Мерлина мой сын спрашивает разрешения на индивидуальные занятия… с тобой, — последние слова Малфой практически выплёвывает, выпрямляясь в кресле. — Ты дашь ему это разрешение? — холодно спрашивает Поттер, почти всю ночь готовившийся к этому разговору. — Если с ним что-нибудь случится, я превращу тебя в старую щётку для обуви и заставлю своих домовиков чистить ей унитазы, — Драко поднимается на ноги, поправляет свой и без того безукоризненный внешний вид, а потом сверкает глазами. — Ты меня понял? — Предельно, — Гарри взмахивает палочкой, заставляя дверь открыться, и пересаживается на кресло. — И да, Драко. Твой сын сам захотел, чтобы я его обучал, — бывший слизеринец на секунду замирает в дверях, а потом слегка кивает, скрываясь за дверью. Поттер закидывает ноги на стол, запирает дверь и пытается немного поспать. Сна у него ни в одном глазу, поэтому он быстро бросает эти жалкие попытки, тут же принимаясь за работу. День пролетает незаметно, и Гарри возвращается домой поздно вечером. Кричер привычно что-то бубнит на верхних этажах, но покорно замолкает, когда Гарри кричит от двери. Вот только недовольства домовика Поттеру сегодня не хватало. Он подбирает с пола в прихожей стопку новых писем и недовольно оглядывает, проходя в столовую. В основном какой-то ненужный хлам, но в самом низу лежит письмо, которое стоит внимания героя. На конверте ровными буквами изумрудных чернил выведено «Мистеру Гарри Поттеру». Мракоборец откладывает стопку писем в сторону и осторожно вскрывает конверт, заглядывая внутрь. Там лежит аккуратно сложенный листок пергамента, исписанный теми же изумрудными чернилами. «Доброго времени суток, — значится в начале письма, — мистер Поттер». Гарри быстро опускает глаза на самую последнюю строчку, где ровным почерком с замысловатой буквой С написано «Скорпиус». Поттер на секунду перестаёт дышать. Он садится за стол и целую минуту смотрит на пергамент, не решаясь его прочесть.

«Доброго времени суток, мистер Поттер. Сегодня днём отец выслал мне срочное письмо о том, что даёт разрешение на наши занятия. Не уверен, но думаю, что писал он это долго, скрипя зубами и недовольно вздыхая. Надеюсь, моя небольшая прихоть никак не скажется на Ваших с ним отношениях. В любом случае, в середине июля я буду готов приступить к нашим занятиям. Надеюсь, Вы тоже. С нетерпением, Скорпиус. P.S. Ваш адрес я взял у Маира. Он просил передать, что уже выбирает цель. Не знаю, что это значит, но обязательно за ним присмотрю.»

Гарри пытается ловить равновесие, сидя на стуле. Земля стремительно уходит из-под ног, намереваясь уронить героя на пол. В помещении становится душно, и Поттер подсознательно тянется ко лбу, чтобы проверить температуру. Он не может объяснить, что с ним происходит, но надеется, что ничего серьёзного. Впереди ещё столько дел. В тот же вечер он садится за письменный стол, намереваясь написать письмо. Он несколько раз порывается адресовать его Скорпиусу, но преждевременно одёргивает себя, всё же вписывая в строку приветствия имя крестника. Он старается ответить на все проигнорированные ранее письма, не потеряв ни одной детали, и в самом конце добавляет, что переживать за него не надо. С ним всё хорошо. Правда в дрожь и жар бросает от письма одного очень симпатичного семикурсника, но об этом Гарри предусмотрительно молчит. Таких подробностей, пожалуй, никому не следует знать. Он складывает пергамент в аккуратный конверт и следующим утром отправляет его в Хогвартс, тут же убегая на работу. Малфоя он не видит целую неделю, а ещё две после этого старательно избегает, не готовый смотреть бывшему врагу в глаза. День за днём пролетают незаметно, словно по чьему-то магическому щелчку. Поттеру это даже нравится. Правда, и предыдущие двадцать с лишним лет пролетели так же, но это были лишь незначительные придирки. В сложившейся ситуации стремительно приближающийся июль Гарри даже радует. В него словно вдохнули новую жизнь. Поттер не оправдывается перед друзьями и соглашается на каждую встречу, отвечает на все письма, приходящие от Маира, и даже несколько раз сам зовёт выпить Рона и Гермиону. Он загадочно молчит, когда друзья спрашивают о его переменах, и ничего не отвечает на их расспросы по поводу дел. Гарри не хочет, чтобы кто-то об этом знал, кроме него. Третьего июля ему приходит новое письмо от Скорпиуса. Он справляется о его делах и спрашивает, не передумал ли мракоборец насчёт занятий, рассказывает о сдаче ЖАБА и радуется возвращению домой. Гарри ловит себя на перечитывании письма в третий раз и осторожно откладывает его в сторону, поглаживая ровные ряды букв кончиками пальцев. Он выжидает пятнадцать минут, обдумывая и пропуская через себя каждое слово, а потом садится писать ответ, в котором приглашает начать занятия десятого числа.

***

— Добрый день, мистер Поттер, — Скорпиус стоит на пороге его квартиры и улыбается самыми уголками губ, делая с внутренностями Поттера что-то невообразимое. Гарри бросает взгляд на часы и нервно ерошит и без того постоянно взлохмаченные волосы. — Добрый. Не ждал тебя так рано, проходи, — часы показывают двенадцать, и мальчик-который-выжил недоумевает, почему это считается днём. — Оу, не хотел Вас разбудить. Просто мне не терпелось, — Малфой-младший проходит внутрь и оглядывается по сторонам. Дом благороднейшего рода Блэков выглядит для него совсем не так, как он предполагал. Всё же аристократические корни внутри него делали своё дело. — Ты не разбудил, всё в порядке. Зови меня Гарри. Просто Гарри, — мракоборец устало трёт глаза после бессонной ночи и привычным жестом поправляет очки. — Может, чай? — Скорпиус согласно кивает, продолжая внимательно оглядываться по сторонам. Поттер проходит на кухню и кипятит чайник, стараясь не думать слишком громко о том, что Малфой. Скорпиус, святой Мерлин, Малфой в его квартире. — Я попросил директора прислать мне твои результаты. Не уверен, что я смогу рассказать тебе что-то такое, чего ты ещё не знаешь, — он быстро делает два чая и ставит их на стол, выглядывая в гостиную, в которой Скорпиус завороженно разглядывает гобелен. — Древо семейства Блэков. Эту квартиру в наследство мне оставил крёстный, — зачем-то объясняет Гарри, вновь нервно поправляя на носу очки. Из соседней комнаты выходит Кричер и, завидев Малфоя, начинает возбуждённо причитать: «Чистокровный хозяин Малфой в доме Блэков. Какой кошмар, тут так не прибрано», а потом скрывается в каморке, видимо, решив наводить порядок, чем он занимается практически всю свою жизнь. Гарри ловит недоумённый взгляд Скорпиуса и небрежно машет рукой, приглашая в столовую. — Ты мне не ответил. Зачем тебе эти занятия? Как я уже сказал, твои результаты и без того безупречны, — он проглатывает окончание «как и у твоего отца», пряча лицо за кружкой. Малфой-младший делает первый глоток чая и растягивает его на пару минут, давая себе время обдумать вопрос. — Я должен признаться, мистер Поттер, — он осекается и слегка кивает, — Гарри. Я собираюсь идти в колдомедицину, — юноша снова делает глоток, на этот раз давая время мракоборцу всё обдумать. — Тогда зачем ты здесь? — сдержанно интересуется Поттер, постукивая кончиками пальцев по столу. В его голове и без того не умещается тот факт, что Скорпиус Малфой сидит у него в столовой, так он ещё и выдаёт что-то эдакое, от чего в жар бросает похлеще, чем от писем. — Потому что Вы интересный, — он пожимает плечами, будто это самый обыденный разговор, и смотрит своими невозможно серебристыми глазами прямо в душу героя. — Мне кажется, твой отец не на это соглашался, — Гарри слегка щурится, напрягаясь всем телом. — Вы ему расскажете? — невинно спрашивает Малфой, отставляя чай в сторону. — Нет, — Гарри шумно сглатывает, — он пригрозил, что превратит меня в щётку для обуви. Моё нынешнее положение в обществе устраивает меня намного больше, — усмехается Поттер, наконец взяв себя в руки. Только не хватало развалиться на части от одного взгляда уже бывшего слизеринца. — Боитесь? — Скорпиус растягивает губы в хитрой ухмылке (на Слизерине их этому учат?) и закидывает ногу на ногу, продолжая неотрывно смотреть на Поттера. — Твоего отца? — хмыкает Гарри, стараясь смотреть в глаза парня, и не опускаться взглядом к невыносимо острым коленкам. — За свою жизнь встречал врагов пострашнее, — доверительно отвечает он, слегка пожав плечами. — Так Вы с моим отцом враги? — вопрос застаёт врасплох. Поттер задаётся вопросом, что о нём рассказывал Драко и рассказывал ли вообще, но не озвучивает его вслух. — У нас всегда были… сложные отношения, скажем так, — он разводит руками и глубоко вдыхает. Если это не сделал Драко, то тогда Гарри займётся этим сам. Он говорит, говорит и говорит. Рассказывает о школьных годах, о вечном соперничестве, о самых забавных историях и искренне улыбается. Впервые за долгое время искренне улыбается. Скорпиус его завороженно слушает, задаёт вопросы и отпускает разные шутки, от которых Гарри по-мальчишески смеётся, почти на целый день забыв, что он взрослый человек в теле подростка. В этот день он был подростком, которому не было дела до всего мира вокруг. Только до этой комнаты, в которой был он и Малфой, сын его бывшего заклятого врага. — Уже поздно, — Гарри бросает взгляд на часы и грустно улыбается. — Пока твой отец не вызвал сюда весь аврорат, думаю, тебе пора домой. — Скорпиус по-детски дует губы и недовольно вздыхает. — Я скажу ему, что мы разговаривали об экстремальных ситуациях и невербальных заклинаниях во время ведения боя, — Малфой поднимается на ноги и улыбается уголками губ, как в самом начале дня. — Спасибо за день, Гарри. Во сколько я могу завтра прийти? — он наблюдает за тем, как Поттер нехотя поднимается со своего места, и случайно цепляется взглядом за циферблат. — Ты всё-таки его нашёл? — Что? — Гарри недоумённо поднимает руку к лицу и неверяще вглядывается в цифры, хмурясь. — Похоже на то, — он неуверенно тормошит волосы и кусает уголок губ. — Ты можешь воспользоваться камином. И приходи завтра примерно так же. Скорпиус напряжённо сжимает и разжимает челюсти, вглядываясь в ровные ряды цифр на запястье мракоборца. Секунды с невероятной стремительностью превращаются в минуты, и внутри Малфоя закипает волна ярости, пока он не понимает, что на часах отсчитано не больше двух часов. — Что такое, Скорпиус? — Гарри щёлкает перед лицом парня пальцами и заглядывает в глаза. — Мой отец будет в бешенстве, — шёпотом произносит Малфой, снимая с одного плеча кофту и показывая своё запястье Поттеру. Гарри боится верить своим глазам. Он кончиками ледяных от стресса пальцев проходится по нежной коже Скорпа, очерчивая каждую цифру. У него в голове половина пикси радостно визжат от случившегося, другие набатом повторяют слова Малфоя. Драко будет в бешенстве. Драко не превратит его в щётку для обуви, нет. Он эту щётку Поттеру засунет куда-нибудь так глубоко, что… Поттер отдёргивает руку, словно его бьёт током, и хватается за палочку. — Ему пока лучше об этом не знать, хорошо? — он наводит маскирующие чары, заставляя циферблат по-прежнему показывать потухшие нули, и обеспокоенно смотрит на парня, слегка сжимая его предплечье. Он первый раз видит, чтобы человек, от природы имеющий почти белоснежный цвет кожи, так стремительно бледнел, почти растворяясь на его глазах. — Всё хорошо. Скорп? — он аккуратно касается щеки Малфоя, заставляя его перевести взгляд на себя. Святой Мерлин, Гарри понятия не имеет, что делать с подростками в оцепенении! Ему бы кто помог. — Я тебя нашёл. Это главное. Всё хорошо. Он осторожно ведёт кончиками пальцев по щеке вниз и касается слегка припухшей венки на шее. Малфой растерянно кивает, потом качает головой, потом снова кивает и, судорожно сглотнув, наконец приходит в себя. — Ты справился с Волдемортом. И с отцом справишься, — он растягивает губы в нервной улыбке, стараясь взять себя в руки. Он читал, что время начинает отсчёт в тот момент, когда чувства соулмейтов становятся взаимны. Он нравится Гарри. Нравится грёбанному Избранному. Это всё, что имеет значения. — Да, — Поттер копирует нервную улыбку и надежд Малфоя совсем не разделяет. Драко Малфой, как только узнает, фурией влетит в его дом и разрушит всё на своём пути. Гарри в этом убеждён. Он провожает Скорпиуса до камина, ободряюще сжимает его ладонь на прощание и почти без сил валится на кровать, даже не помня, как дошёл до комнаты. Кто бы мог подумать, что душой Гарри Поттера окажется сын его школьного врага. Жизнь мальчика-который-выжил никогда не была лёгкой, и судьба, похоже, решила, что недостаточно.

***

— Гарри, — мягкий голос Скорпиуса проникает в сознание отрезвляющей волной, и Гарри недовольно морщится, переворачиваясь на другой бок. — Поттер! Гарри резко раскрывает глаза и садится на кровати, шарахаясь, словно от грома. Малфой стоит возле его кровати и тихо хихикает, наблюдая за действиями бывшего гриффиндорца. — Я тебя десять минут будил. Сколько дней ты не спал до этого? — недовольно спрашивает Скорпиус, протягивая мужчине кружку. — Слишком много, — тихо отвечает Гарри, благодарно принимая кофе. — Который час? — он нащупывает на тумбочке рядом свои очки и надевает их, наконец отчётливо видя мир вокруг. От вечернего шокированного Малфоя не осталось и следа. Сейчас перед ним стоит всё тот же самодовольный слизеринец, так невыносимо похожий на своего отца. — Половина первого, — Скорпиус недовольно цокает языком и падает на край кровати, потягивая из своей кружки кофе. — Как спалось? — обыденно интересуется юноша, словно произошедшего никогда не было. Гарри даже начинает в это верить, от чего опасливо косится на свою руку, облегчённо выдыхая. Всё ещё идут. — До тех пор, пока ты не разбудил, просто прекрасно, — Поттер ставит кружку на тумбочку и, укутавшись посильнее в одеяло, демонстративно отворачивается от Малфоя. — Сегодня школа мистера Поттера не работает. Приносим свои извинения за предоставленные неудобства, — приглушённо говорит Гарри, ощущая на себе чужой вес. Малфой осторожно перегибается через него, навалившись, и недовольно оттягивает край одеяла, чтобы видеть лицо. — Я Вам не за это деньги плачу, — выдыхает он в самое лицо Поттера и недовольно щурится. Гарри ёрзает, скидывая с себя парня, и вновь садится на кровати. — Если уж на то пошло, ты вообще мне не платишь, — замечает герой, победно улыбнувшись. Малфой неторопливо поправляет одежду и упавшие на лицо волосы, а потом по-детски дует губы, пользуясь всеми своими природными данными. — А Вы меня не учите, чтобы я Вам платил, — парирует юноша, чуть склонив голову на бок. — Ты даже мракоборцем не собираешься становиться! — восклицает Гарри, от безысходности закрывая лицо руками. — Зачем я согласился на это? Ладно, твоя взяла. Я встаю, — Скорпиус победно улыбается, поднимаясь с постели, а Поттер тем временем обратно кутается в свой кокон, плотнее стягивая одеяло. — Я соврал. Они переругиваются ещё целых сорок минут, в конечном счёте просто устроив бой подушками. Когда у Гарри почти не остаётся сил, Малфой, прибегнув к палочке, поднимает его в воздух и левитирует подальше от кровати, практически бесцеремонно бросив на пол. — Дисциплинарное взыскание, мистер Малфой! — в точности копируя интонацию жабы-Амбридж восклицает Поттер и, поднимаясь с пола, отряхивается. — Ненавижу Малфоев, — шепчет себе под нос Гарри и открывает шкаф. Поймав заинтересованный взгляд Скорпиуса в отражении, Поттер хитро усмехается, прямо на его глазах начиная переодеваться. Через три секунды наблюдения слизеринец отводит взгляд в сторону и, схватив с тумбочки кружки, быстро ретируется прочь, бросив через плечо, что будет ждать внизу. Они целый день занимаются ничем. Много разговаривают, громко смеются, постоянно что-то пьют. Поттер даже угощает Малфоя ужином, практически дав непреложный обет, что не собирается его травить. Вечером они сидят на диване в большой комнате и увлечённо обсуждают необходимость сдавать экзамены. — Я заканчиваю поздно, поэтому следующее занятие будет в субботу. Но если тебе что-то понадобится, можешь приходить после восьми, постараюсь к этому времени быть дома, — Скорпиус кивает, мягко пожимая протянутую руку. Касаться друг друга пока страшно. Они медленно сближаются, пробуют прикосновения, взгляды. Скорпиусу с Гарри комфортно. Несмотря на то, что он сверстник его отца, Малфой практически этого не ощущает. Он просто Гарри. Вне времени, вне пространства. За неделю Скорпиус заваливает его письмами, видимо, появляясь и исчезая в камине на Гриммо при каждой свободной минутке. Он оставляет аккуратные конверты на столе в столовой, чтобы после работы Гарри мог легко их найти. Он находит. Каждое. И трепетно сохраняет в ящике тумбочки. А потом оставляет ответ на столе, зная, что днём Малфой за ним придёт.

«Добрый вечер, Гарри. Надеюсь, сегодня днём тебе не хотелось никого убить. Скорпиус.» *** «Добрый вечер, мистер Поттер. Мой отец спрашивает, чем мы занимаемся у Вас дома. Я не стал рассказывать, что Вы меня растлеваете. Только о том, что учите, как убивать врагов. Ваш единственный ученик, Скорпиус.» ***

«Добрый вечер, Гарри. Сегодня занимался освоением маггловских навыков. Испёк печенье. Обещаю, что оно не отравлено. Скорпиус.»

***

«Привет, Гарри. Сегодня отец спросил, как моё поступление в Академию. Не смог ему соврать. Жду выходных, Скорпиус.»

***

«Привет, Гарри. Если мой отец случайно поздоровался с тобой кулаком, прости. Не смог ему соврать. Твой Скорпиус.» Поттер смеётся с последней записки и недовольно трогает челюсть. Как Скорпиус и говорил, Малфой-старший был в бешенстве. Но, к счастью для Поттера, обошлось без обувных щёток. Только разве что понадобились смывающие чары, чтобы избавиться от собственной крови из разбитой губы и совсем немного от слюней Малфоя, так уж сильно он кричал. Под конец драки, правда, успокоился, смерил презрительным взглядом, прошипел сквозь зубы, что всё равно не может ничего с этим поделать, пообещал задушить без заклинаний, в случае чего, а потом изящно оправил одежду и покинул отдел. Гарри об этом не пишет. Он вообще не пишет ответ. Завтра суббота, и они снова увидятся. Если Драко не запрёт Скорпиуса, как какую-то принцессу в замке. Гарри надеется, что нет. Потому что не уверен, что способен сразиться с таким драконом. Он представляет все эти забавные картинки в своей голове и крепко засыпает, не видя снов. На следующее утро просыпается он удивительно бодрым, готовит завтрак, что-то маггловское напевая себе под нос, и так всем этим оказывается увлечён, что не сразу замечает Скорпиуса, некоторое время сидящего прямо на обеденном столе. — Во-первых, тебя учили, что подкрадываться нехорошо? — он недовольно опирается о край стола, переводя дыхание. — Позаботился бы обо мне. Я уже старый, у меня сердце не выдержит такого стресса. Во-вторых, сидят за столом, а не на столе, — он наигранно недовольно закатывает глаза и, поняв, что Малфой не уступит, подходит к нему совсем вплотную и поднимает на руки, обляпывая штаны мукой, пересаживает его на стул. Скорпиус недовольно что-то ворчит, но в целом выглядит очень довольным, наблюдая за действиями Поттера. Такого домашнего и уютного, готовящего блинчики и что-то напевающего себе под нос. — Как с отцом вчера всё прошло? — интересуется Гарри, будто произошедшей пять минут назад сцены не было, перекладывая со сковородки приготовившийся блин. — Тебе дословно или только самую суть? — интересуется Малфой, палочкой призывая себе один блинчик. Гарри пытается его остановить в полёте, но ничего не получается, и Скорпиус самодовольно улыбается, откусывая приличный кусок. — Обойдусь сутью, — Поттер наливает парню кофе и ставит на стол. — Ну… Мягко говоря, о тебе не останется даже памяти, если со мной что-нибудь случится, — он хитро подмигивает, и герой быстро приближается к его лицу. Скорпиус задерживает дыхание, слишком часто моргая, пока Гарри выставляет между ними ладонь, а потом со всей силы дует, покрывая слизеринца мукой. На кухне за секунду начинается битва не на жизнь, а на смерть. Кричер недовольно выглядывает с лестницы и грустно вздыхает, понимая, что убирать всё придётся ему. Война заканчивается через пятнадцать минут, когда все поверхности кухни оказываются в муке, а волосы Поттера становятся практически такого же цвета, как и у его соулмейта. Гарри применяет очищающее, берёт со стола блинчики, подгоняет Скорпиуса взять кофе, и уходит в большую комнату, позволяя домовику разобраться с погромом. Они целый день шутливо переругиваются, обсуждают реакцию Малфоя-старшего, едят вкусные блины и совсем не следят за временем. Они просыпаются в половину одиннадцатого и в быстром порядке отправляют Скорпиуса домой, впервые на прощание обнявшись.

***

Однажды утром, когда Поттер спускается вниз, в столовой его уже ждёт Малфой, правда совсем не тот, которого он ожидал там увидеть. Гарри застывает в дверном проёме и долго смотрит Драко прямо в глаза. — Какими судьбами? — спустя минуту спрашивает мракоборец, привычно взъерошивая копну волос, и проходит внутрь. — Кофе будешь? — Без сахара. Я пришёл узнать, как у вас обстоят дела с моим сыном, — Малфой вальяжно сидит за столом, закинув ногу на ногу, совсем как пару недель назад сидел его сын. — С твоим сыном у нас всё хорошо. Давай конкретнее, ни тебе, ни мне твоё нахождение здесь не приятно, — Гарри ставит перед Драко кружку и садится за стол на безопасное расстояние. — Не могу с этим спорить, — Малфой брезгливо оглядывает кофе, но всё же немного отпивает, даже не морщась. — Скорпиус попросил меня с тобой помириться. Я ему говорил, что мы не в ссоре, но он мне не поверил, — он делает плавное движение рукой и закатывает глаза, откидываясь на спинку стула. — Ссорой наши отношения вряд ли можно назвать. Но если Скорп так считает, то.., — Гарри протягивает вперёд руку, демонстративно вытерев её о собственную футболку. Наблюдать за тем, как Драко неприятно морщится, было для Гарри верхом блаженства, — давай мириться. — Давай без этого. Просто на всех совместных встречах будем делать вид, что принимаем друг друга. Ради него, — Драко поднимается на ноги, отточенным движением поправляя край пиджака. — Ради него, — соглашается Поттер, взглядом выпроваживая Малфоя в камин. Ровно спустя минуту в помещении появляется Скорпиус и довольно улыбается, тут же падая на Гарри, чтобы заключить того в объятия. — Мне нужно на неделю уехать из страны, поэтому я вернусь почти в самый твой день рождения, — немного грустно сообщает Малфой, и Поттер готов поспорить, что его глаза в этот момент дьявольски блестят. Они впервые за всё время выходят на улицу. Точнее, Скорпиус силой вытаскивает Гарри туда, недовольно бормоча, что тот в своём заточении света белого не видит. Они гуляют несколько часов, как всегда разговаривая обо всём подряд. Поттер продолжает историю своей жизни, рассказывает о своих неродных племянниках, большом количестве друзей, которые будут на празднике и недовольно морщит нос, тихо замечая, что хотел бы отметить день рождения только со Скорпиусом. Тот щёлкает его по носу в ответ, напоминая, что все они — его семья. Малфой-младший уже принимает каждого из них. И Гарри гадает, примут ли они его в ответ. Он, на самом деле, ответ на этот вопрос знает, но очень боится, что может ошибаться. Гарри привычно провожает Скорпиуса до своего камина, тот мягко целует его в щёку и, пообещав писать каждый день, растворяется в огне.

«Привет, Гарри. Погода в Париже невыносима. Я думал, что летний Лондон — самое ужасное место в мире, но, похоже, я ошибся. Настоятельно рекомендую подготовить к моему дню рождения шикарный подарок, потому что у дедушки едва не случился припадок, когда я рассказал о тебе. (Он не против, если что). Занимаюсь всяким разным, ем очень много мороженого, слишком часто говорю на французском. Скучаю, Скорпиус.» ***

«Привет, Скорп. У тебя есть магия, помни об этом в следующий раз, когда решишь жаловаться на погоду. Обещаю, что твой подарок будет лучшим за все девятнадцать лет жизни. Передавай Люциусу и Нарциссе привет. Не заболей. Сегодня иду на ужин к Рону и Блейзу. Надеюсь не встретить там твоего отца (шучу). Расскажу о тебе и позову на свой день рождения. (Надеюсь, в этом году они додумаются подарить мне пару хороших шерстяных носков). Много работаю, мало сплю. Скучаю, Гарри.»

***

«Гарри! Если ты продолжишь мало спать, я тебя заколдую. Вечером бабушка пригласила в ресторан. Надеюсь увидеть тебя. Я скупил половину магазинов, надеюсь доставить всё в сохранности домой. Твой Скорп.»

***

«Мой Скорп. Если ты продолжишь мне угрожать, я буду вынужден напомнить, что я на пару десятков лет тебя старше. А старших нужно слушаться! Я пригласил твоего отца на ужин 31 числа. Он даже не скрипел зубами, когда соглашался. Думаю, это успех. Всем не терпится с тобой познакомиться. Маир назвал тебя засранцем за то, что ты ему не сказал. Жду конца недели, твой Гарри.»

***

«Гарри Джеймс Поттер. Позвольте Вам напомнить, что Вы старше меня на пару десятков лет лишь потому, что родились не в то время. Я очень много хочу тебе рассказать при личной встрече. Надеюсь, к моему возвращению ты будешь выспавшимся. Целую, Скорпиус.»

***

«Скорпиус Гиперион Малфой. Спешу сообщить, что это не я, а Вы припозднились со своим рождением. В любом случае, жду тебя. Люблю, Гарри.» Гарри уже закрывает конверт, когда до его мозга доходит смысл последней написанной строчки. Они всю неделю переписываются небольшими сообщениями, и Поттер всерьёз начинает задумываться над тем, чтобы прикупить им два телефона, чтобы сэкономить пергамент, чернила и силы бедных сов. Поттер закрывает конверт, пока не передумал, и оставляет его на столе до утра, чтобы привычно перед работой отправить. В квартире без Скорпиуса опять становится холодно и пусто.

«Доброе утро, Гарри. Надеюсь, моё письмо дойдёт вовремя. При первой же возможности возвращаюсь домой. Я всё равно сильнее, Скорпиус.»

Поттер довольно улыбается и аккуратно проводит пальцами по изумрудным чернилам. Сильнее у Скорпа не получится, потому что Гарри уже любит его больше всего на свете. Он стоит возле зеркала и в сотый раз пристально оглядывает свой внешний вид. До назначенного времени остаётся полчаса, а он даже не выбрал, в чём будет на ужине. Он безнадёжен. Он пятнадцать минут тратит на выбор подходящего костюма, а потом спускается вниз, проверяя подготовленность столовой. Всё выглядит хорошо, и оставшееся время Поттер меряет шагами комнату, каждые пару минут поглядывая на часы. Первой появляется семья Ноттов-Грейнджер. Маир довольно отбивает ему пять, похоже, наконец окончательно перестав дуться. Гарри уносит их подарок в гостиную, обещая потом открыть всё вместе вечером. Потом по очереди появляются Уизли-Забини, Уизли-Логботтомы, Финниган-Томасы, последними приходят Полумна Лавгуд и Драко. Гарри вопросительно смотрит на Малфоя-старшего, и тот лишь качает головой. Половину вечера Поттер находится в раздумьях, где по пути мог потеряться Скорпиус, и уже готовится собрать весь аврорат для его поисков, когда в дверь кто-то стучит. Все затихают, и Гарри извиняется, направляясь в прихожую. Его ладони слегка потеют, а по телу разносится волна жара. Он секунду медлит у дверной ручки, а потом отворяет дверь. На крыльце дома стоит Скорпиус со связкой разноцветных шаров и довольно улыбается. Гарри не успевает ничего сказать, как ему в лицо летит целый шоколадный торт. Малфой ехидно хихикает, слизывая с пальцев остатки лакомства. Поттер пару лет назад на такое поздравление, наверное, отреагировал бы очень негативно, но не сегодня. И не на этого парня. Пока герой снимает очки и счищает с них шоколад, ярко улыбаясь, Скорпиус делает шаг вперёд. — С девятнадцатилетием, Гарри. Этот год будет волшебным, — он подаётся вперёд, затягивая именинника в первый их поцелуй. Гарри не знает, это из-за торта или губы Малфоя правда такие сладкие, но не долго задаётся этим вопросом, с удовольствием отвечая на поцелуй. Он точно знает, что губы Скорпиуса мягкие и нежные, а поцелуй горячий и опьяняющий. Они стоят в дверном проёме, не обращая внимания на целый мир вокруг них. Потому что в эту минуту весь их мир сводится друг к другу.

Конец.