Я так хочу увидеть небо в твоих глазах

Время близилось к утру. Подростки уже сонно зевали, в уютном молчании думая, как через несколько часов им придется идти в школу. —Ларри, а можно спросить? —Ты уже спросил. —Когда-нибудь, я тебя придушу за твой юмор. —цокнув, закатил глаза юноша. —Так что ты спросить хотел? —Почему ты не с кем не встречаешься? По тебе немало девушек сохнет, а тебе все равно? —Да они ж все одинаковые! —усмехнулся кареглазый. —Одну от другой не отличишь. Да и тем более, меня это не интересует. Надоели уже левые люди. —тихо проговорил он. —Левые люди? —переспросил протезник. Джонсон промолчал, нервно закурив. —Будешь? —предложил он, протянув пачку тяжелых сигарет и зажигалку. Ох, как же Сал любил таких людей, которые после какого-либо пиздеца делают вид, что ничего не было. —Я потом отдам. —прошептал голубоглазый, делая затяжку. —Забудь. —Так ты ответишь на мой вопрос? —Знаешь, год назад я был совершенно другим человеком. —вздохнул металлист, улыбнувшись парню. —У меня была подруга наркоманка, какую мы только траву, таблетки и прочую дрянь не перепробовали. Меня тогда окружали люди, которых я даже не знал как зовут, я знал, кто, что продает, и я с кем из них я когда-то бухал. С одной стороны это было ахуенно, приходить в новую компанию и многим нравиться, ибо вас одно объединяет, или же приходить к четвертому уроку в школу объёбанным и овер дохуя счастливым. Но я не чувствовал себя живым. —возникло неловкое молчание, Фишер не знал что сказать, а подросток лишь смотрел в стену, улыбаясь своим мыслям. —Мне кажется, я любил её. С её прыщами, криво подстриженными волосами и плоской жопой. —усмехнулся Ларри, закашлявшись от дыма. —А её пьяный взгляд безупречен, чувствую, я его на всю жизнь запомню. —Так почему ты ей не предложил встречаться? И почему ваша дружба прекратилась? —неуверенно спросил юноша. —Я не хотел портить дружбу, хотя я и не думаю, что она согласилась бы, из-за той же причины. Она перешла в другую школу, и я понятно дело мог с ней встретиться, ведь знаю где она чаще всего тусуется, но я хотел чувствовать хотя бы что-нибудь. Меня заебал такой образ жизни. Мне стыдно перед ней, ведь я просто молча бросил её. И я скучаю, безумно. Но ведь все это начнется заново. Хоть наркота была и не тяжелой, но бросить её было не так уж и легко, а привычка при появлении любой проблемы сразу напиваться, у меня до сих пор осталась. —Если ты ей дорог, то она поймет. Или вас связывает только наркота и тусовки? Тогда зачем такая дружба нужна? —Мне математичка так же говорила. —Очень смешно схерали. —Я и не смеюсь. Ты думаешь нас никогда обдолбанными не палили? Но я просто не хочу верить, что я ей никогда не был нужен. —Спасибо, что доверился мне. —прошептал Салли, со спины обняв друга. —И ты даже не будешь осуждать меня? —приподняв бровь, удивился металлист. —Никто не имеет право никого осуждать. Все уроки проходили как один: задние парты, разговоры не о чём, попытки не уснуть. Облокотившись на собственную руку, Джонсон пялился в одну точку. Когда в него со стороны прилетела скомканная бумажка, он чуть не упал со стула. С его реакции Салли начал тихо смеяться. —Какое... чудо это сделал? —тихо прошипел металлист. В ответ, ему улыбнулась Влада, практически белыми губами. Закатив глаза, парень развернул бумажку. —Как насчет тусовки следующей ночью у меня? —одними губами, беззвучно прочитал юноша. —Сааал. —промурлыкал он, протягивая Фишеру листок. —Не не не, я не при делах. —Да, да, да. —хитро улыбнулся металлист. —Ты же знаешь я не особо люблю тусовки, да и выгляжу не соответствующе. —Так говоришь как будто бы на наших уебанских вписках есть дресс-код. —недовольно цокнул подросток. —Но все же, я не подхожу под вашу компанию. —проговорил протезник, отводя взгляд с собеседника на тетрадь. Патлатый уж было открыл рот, чтобы возразить, как заметил на себе недовольный взгляд учителя. Чтобы лишний раз не раздражать преподавателя, Джонсон решил помолчать несчастные десять минут до конца перемены. —Как ты можешь не подходить под нашу компанию, если ты являешься её частью? —Бляяя. —протянул голубоглазый буквально кидая вещи с парты в рюкзак. —посмотри например на Эш, или Владу. —А что с ними не так? —недоумевал металлист. —Да в том-то и дело, что они идеально выглядят. Невъебически длинные стрелки, красные тени до самых бровей, туннели, сбритая полоса на брови, септум. —Сал смотрел на недалеко стоящую Владу. —Не ну если хочешь, можешь попросить её, тебе стрелки нарисовать. —улыбнулся Ларри, на что получил недовольный взгляд. —А если серьезно, что тебе мешает изменить стиль в одежде, например? —Самооценка. —Ой, засунь её себе куда поглубже а. —Я и так выделяюсь... —юноша не успел договорить, как его перебили. —Следующей ночью мы идем тусить и точка. —С тобой не поспоришь. —устало вздохнул Фишер. Сал серьёзно задумался хотя бы немного изменить свою внешность. А мотивация Ларри «Ты собираешь проёбывать свою юность сидя дома?» только прибавляла уверенности. Попросив у Генри немного денег, подросток отправился в ближайший торговый центр. Одежда была не особо дорогая и не необычная, но смотрелась довольно стильно. Чёрные джинсы с потёртостями, белая футболка с неразборчивыми символами, небрежно заправлена в джинсы, поверх которой надета клетчатая рубашка, обычные, черные серёжки, парень поменял на перевернутые кресты, уголки глаз выделил белым карандашом и подкрасил верхние ресницы. Домой парень вернулся уже под вечер. За ужином он разговорился с Генри, в основном о работе и школе. Как оказалось на работе у отца все даже лучше, чем Сал мог себе представить. Хоть старший Фишер и сильно уставал, но эта усталость была приятной. В своей комнате, голубоглазый перебирал струны на достаточно старой гитаре, до того момента, как его рация, в буквальном смысле, начала разрываться. —Сал, Салли, Салли, прошу ответь. —Ну, допустим ответил. —Мне одному плохо, приди ко мне. —невнятно шептал прокуренный голос Ларри. —Ты пьяный? —Да почему сразу пьяный? Я просто по тебе соскучился. —Если ты бухой, я не знаю, что я с тобой сделаю. —спокойно сказал протезник, выключив рацию, быстрым шагом выходя из квартиры. Ларри сидел на столе, нервно делая затяжку за затяжкой. —Эй, Лар, что случилось? —неуверенно подойдя к парню, в пол голоса спросил юноша. —Тебе идут эти шмотки, выглядишь отпадно. —улыбнулся Джонсон. Его глаза были красными и опухшими, а на четко выраженных скулах виднелись мокрые дорожки. Такого Ларри, подросток ещё не видел никогда, и даже немного растерялся. —Ты плакал? —Как последняя сука. —даже в таком состоянии, металлист продолжал неудачно шутить. —Может расскажешь, что блять случилось?! Или мне допрос устраивать? —начал заметно нервничать Сал. —Моя мама порвала мои рисунки, видите ли ей не понравилось, что я рисую много крови! —дрожащим голосом, срывался на крик брюнет. —Там же была вся моя жизнь, бесценные воспоминания, дни и события, которые я так боялся забыть. Почему? Почему она так постоянно поступает? —жалобно простонал он. —Я в жизни не поверю, что она считает «Так будет лучше». Ведь прекрасно понимает, искусство — это для меня всё. И всё это искусство — одно лишь ультранасилие. Сал не отводил взгляда от глаз парня. В его шоколадных глазах были видны звезды. Патлатый разочарованно смотрел в пол, истерически улыбаясь, вновь прикурил очередную сигарету. Салли удивленно нахмурил брови, не в силах что-либо сказать. —Как же ты прекрасен. —подумал Фишер, испытывая такое странное и непонятно, но приятное чувство. —Чел, ты чего застыл? —взгляд металлиста на юношу, прошиб его током, отчего он вздрогнул. —Мне безумно тебя жалко, и я прекрасно понимаю твои чувства сейчас. Но всё же, возможно, Лиза не понимает, что это были не просто рисунки, и вовсе не хотела тебя обидеть. —протезник вздохнул, смотря куда угодно, но только не на парня. —Чем я могу тебе помочь? —на вопрос, кареглазый лишь ловко спрыгнул со стола и нежно обнял друга за талию. —Спасибо, Салли-Кромсали. Я безумно тобой дорожу. —неловко проговорил брюнет, держа в стороне тлеющую сигарету. Всю ночь Джонсон рисовал, томно вздыхая. А голубоглазый лишь наблюдал за его действиями, утопая в своих мыслях. Ларри прекрасен, во всех смыслах, его ёбнутый характер: вроде борзый и даже немного злой, но такой заботливый. А от его внешности и тёплых объятий, Фишер вообще таял. Но в мыслях даже не было, что он что-то больше, чем лучший друг. И теперь протезник целиком и полностью запутался в своих чувствах. Время близилось к четырём утра, психанув, металлист держал над пепельницей горящие рисунки, что он нарисовал за эту ночь. —Ненавижу. —тихо прошипел он. Салливан жалобно смотрел на него, не в силах поддержать и не зная, что сказать. Пепел и прах, с полночи и до утра.