Эй, кто-нибудь..! Скажите ему...

      POV Артема.       — Мама, где Тимур?       — Я тебе не скажу.       — Тёма, я даже не слышал, как они ускользнули, — виновато сказал отец. — Наташа, это не шутки, куда Слава повез внука?       Мама вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на меня.       — Я ни-че-го вам не скажу! И они не вернутся, пока мы с тобой спокойно все не обсудим!       — Обсудим, обсудим… Только не с тобой, а с твоим любимчиком.       — Только попробуй тронуть Славу!       Та-а-ак, от мамы ничего не добьешься.       — Батя, ты Славку хорошо изучил. Куда они могли поехать?       — Да, скорее всего, к нему домой. Куда еще?       — Ха-ха!       — Что, Наташа, я не угадал?       — Слава не настолько глуп!       — Вот именно. Тёма, некуда им больше деться. Но, может быть, лучше дать ему время самому все осмыслить и вернуть Тимура?       Я покачал головой.       — Я устал ждать. Батя, я доверяю твоему мнению, но дальше тянуть не могу.       Я быстро обнял его и бегом стал спускаться по лестнице.       — Вот только тронь Славу! — закричала мне вслед мама.       — Не волнуйся, не тронет, — еще донеслось до меня ворчание отца.       Дверь Слава открыл после первого же звонка. Но встал на пути истуканом, явно не собираясь пускать меня в квартиру. Я просто отодвинул его и зашел. Столько воспоминаний сразу нахлынуло на меня в знакомой прихожей, я был счастлив в этом доме, совсем недолго. И ушел отсюда с кровоточащим сердцем. Убеждал себя, что не вернусь. Глупец, я же не собирался умирать, а я не из тех, кто опускает руки, пока жив.       — Тима спит. И будить я его не буду, — со сталью в голосе сказал мой любимый.       — А придется. Нам с утра в аэропорт.       — Скажи… объясни мне, пожалуйста, что там у тебя, вместо сердца? Что за радость тебе нас мучить? Скотина ты непрошибаемая!       — Полегче, забываешься, мальчик! Эй… ты чего? Зайчик, ты плачешь, что ли?       Слава еще боролся со слезами, часто сглатывал и напрягал мышцы лица. Но глаза быстро переполнились соленой влагой, и она покатилась с ресниц на щеки, и вот уже и плечи затряслись, и сдавленные рыдания вырвались из груди. Как, оказалось, тяжело видеть это.       — Не надо, Слава.       Видит бог, не хотел я до этого доводить. Кто-нибудь, скажите ему, что ЕСТЬ у меня сердце, и нет мне никакой радости его мучить! Люблю я его и борюсь за него, как умею.       — Перестань сейчас же! Слезами манипулировать мной не получится, моя бывшая их ведрами переводила.       — Ч-чего ты хо-чешь?       — Слав, ты и сам знаешь. Я вот даже готов послушать, чего хочешь ты.       — О-отмени заказ на билеты.       — Какие билеты, дурачок? Ничего я не заказывал. Неужели правда считаешь меня отцом-садистом?       Славка громко всхлипнул и задержал на время дыхание, успокаиваясь. Затем уставился на меня мокрыми, невыносимо синими глазами.       — Тимур останется со мной… с нами?       — Ты с ума-то не сходи. Батя не отдаст ребенка геям. А мама… тем более.       — А… мы сможем хотя бы иногда забирать его?       — Видеться с ним сможешь, когда захочешь, и, думаю, мама сама будет рада сбывать его тебе время от времени.       Он отвел взгляд, вытер ладонью глаза и нос и сказал, глядя в пол:       — Тима на диване спит. Спальня свободна.       Нам пришлось купить новую квартиру с просторной детской. Район неплохой, до моего спортклуба пешком можно добраться, да и Славке недалеко до главного офиса. Он иногда сбегал в свою квартиру, якобы цветочки полить. Потом я сказал ему, что в этом нет нужды, я ее сдал приличной семье, и они о цветах позаботятся. Видели бы вы выражение лица этой фурии!       — Ты?! Сдал?! МОЮ квартиру?! Да кто тебе… Да я сейчас же поеду и выставлю их вон!       Он и вправду поехал. Хех, хотелось бы мне взглянуть на выражение его лица, когда ему откроет дверь Боря Нечаев со своей мадам. Борька наконец-то набрался смелости и увел ее от мужа. А я помог с квартирой. Странный все-таки этот Борька — навесил на себя двух чужих детей, уже не молоденькую женщину, и еще считает себя обязанным нам со Славкой.       Слава весь в работе, но выбил у отца законные выходные. От командировок, правда, не отвертишься, я даже ругался с батей, но ничего не добился. Нет, ревность тут не при чем, я зайчику доверяю, вот только тяжко без него. И мне, и Тимке. Я сначала отвозил сына к бабушке на это время, а сам «садился у окна», вроде пушкинской царицы. Потом понял, что вдвоем ждать легче. Вообще, как-то сблизился с Тимуром. Он неплохой и вовсе не капризный. Слава к тому же утверждает, что он недюжинного ума.       Я так слащаво расписал свою жизнь… Нет, все так и есть. Только… Вот как с женщинами бывает? Пока она невеста, так само очарование — милая, уступчивая, всегда приласкает, пожалеет. А замуж выйдет, такой мегерой становится! А Слава и раньше особой покладистостью не отличался. И только теперь я в полной мере ощутил всю «прелесть» его характера. Такой душка с посторонними людьми — в семье он тиран и деспот. Мы живем по его распорядку, едим то, что любит он, деньги тратятся под его строгим контролем. Он оказался прижимистым! Я, извините, тоже не бездельничаю, клуб развивается, требует все большего внимания, а домработницы у нас нет. При этом в доме всегда должен быть идеальный порядок. Не допускаются крики и громкая музыка. За каждую промашку — суровое наказание. О, об этом отдельный разговор! Видите ли, секс у нас строго лимитирован. Рассчитана дозировка, при которой я не сдохну. Если где-то накосячу, лишаюсь секса. Хорошо, если на сутки. Правда, есть возможность заработать бонус. Или хотя бы по баллам набрать. Приготовил удачно ужин — бонус, не забыл положить термосалфетку под чашку — плюсик. Особенно поощряется визит с Тимуром в поликлинику. Славка боится врачей. Жалко, что прививки мальчишке не каждый день колют.       У Тимки тоже жизнь не сахар. У него теперь есть распорядок дня, обязанности по дому и ежедневные занятия со строгим папой-Славой. Деспот хочет из него вундеркинда сделать. Бедный сынуля, а я ведь даже заступиться за него боюсь. Он только у бабушки и может расслабиться, побездельничать и поваляться в гостиной с маминым шарпеем. И то ненадолго, ведь вечером Слава проверит, сколько примеров он решил и как усвоил английский алфавит. Впрочем, Тимка как-то справляется с этим. А обороняться от Славкиного деспотизма он умеет лучше меня. Когда давление достигает своего предела, он спокойно отодвигает все свои карточки-кубики-задачки, лезет к Славе на колени и трется макушкой о его подбородок. Еще он умеет как-то по особенному смотреть Славе в глаза. Все, любимый становится мягче масла, можно по батону мазать и кушать. Тимур иногда просит его поиграть на гитаре. Но чаще всего они устраиваются перед плазмой на диване, включают мультики или научно-популярные фильмы, Тимуру не столь важно, что смотреть. Главное, его голова лежит у Славы на животе, а Славкины руки перебирают ему волосы. И такое умиротворение на лицах у обоих.       Вот бы и мне найти лазейку в его сердце. Со мной он кремень, ничем не проймешь. Столько месяцев уговариваю его как-то узаконить наши отношения. В Канаду, например, слетать зарегистрироваться, или хоть контракт какой составить. А он отвечает — нечего народ смешить. И злить! Это, я думаю, последствия того случая, когда нас его дружок навестил. Тот самый Витёк, собственной персоной. Явился в новогодние праздники, без всякого предупреждения. Ему, видите ли, Славкин голос показался странным, когда мой зайчик позвонил и поздравил их с наступающим. Слава звонил при мне, немного сдержан был, наверное. Мы только вылезли из кровати (хотя вечер уже был), и тут ОН нарисовался. Зайка нацепил халат и побежал открывать. Завопил, полез к нему обниматься. Тут и я вышел в одних трусах посмотреть на этого сибиряка. Ничего так, здоровый лось, но пониже меня будет, хотя и поплотнее.       — Славик, а ты не из-за этого мальчика к нам не приехал? — недобро усмехнулся он, окинув меня взглядом исподлобья.       — Из-за этого, — ответил я вместо притихшего любимого.       — О, так он умеет говорить! Что ж ты, Славка, заврался-то совсем?       Не люблю я этих воинствующих гомофобов. Еще пара слов, и мы с ним сцепились. Ну, как сцепились… Он мне успел лицо задеть, прежде чем согнулся от моего удара в живот. Славка раскричался на меня и вытолкал из комнаты. Где-то час я нервно слонялся под дверью, пытаясь расслышать их разговор. Зайчик оказался способным дипломатом: я и сам не понял, как потом нормально общался с этим хамом и даже выпивал с ним. А у Славочки руки дрожали, пока он нам наливал. Через день мы проводили парня на вокзал, где они со Славой опять устроили обнимашечки. А я ему вежливо сделал с перрона ручкой.       Вечер пятницы… Я ушел с работы пораньше, заехал к родителям и забрал Тимку. Сейчас мы оба сидим в гостиной. Я в своем любимом кресле, Тима на полу, собирает пазлы. Должна получиться картинка с сереньким зимним пейзажем. На мой взгляд, все детали одного цвета, зацепиться не за что, но дело у Тимы продвигается. Он иногда приглашает меня взглянуть, что получается. Тимка до сих пор молчит, но я перестал из-за этого переживать, теперь и сам вижу, что парень у меня с мозгами. Семейный доктор отказывается верить, что ему ставили диагноз «аутизм». Я всегда буду помнить, что это чудо сделал для нас Слава. Он сумел полюбить чужого ребенка так, как это не получилось у родных отца и матери. Просто любил, не требуя ничего взамен, видел в нем ребенка, а не деньги и собственное будущее. Вот только, я думаю… Вырастет Тимка (а дети растут быстро) и перестанет так нуждаться в нас, захочет взрослой самостоятельной жизни. И что тогда свяжет нас со Славой? Ему нужен ребенок, а не я. Я уж подумываю, может, мне еще какую-нибудь кукушку обрюхатить? Любимый будет в ярости! Но он же не оставит бедного малютку?       Тимур вдруг поднял голову и посмотрел на часы. Потом на меня. Я кивнул — да, Слава скоро придет. Тимка торопливо сгреб пазлы в коробку и побежал в свою комнату. Сейчас он спешно наводит там порядок. Слава не будет его ругать за брошенную игрушку, но обязательно похвалит, если все будет на своих местах. Мне-то волноваться не о чем, я сегодня молодец и могу рассчитывать на сладкое: ужин приготовил, с Тимой погулял, постирал его вещи ПРАВИЛЬНЫМ порошком, и АККУРАТНО развесил все на сушилке.       Через пять минут слышно, как хлопнула входная дверь, и Слава уже подхватил сына на руки и тискает его.       — Ах ты мой тараканище! Великан мой безусый, заклюю тебя сейчас!       Мне тоже хочется бежать потискаться. Но нельзя при ребенке, у нас с этим строго.       Поэтому сижу смирно на своем месте. Улыбающийся Слава заглядывает ко мне.       — Привет. Ужинать будем? Тогда я мою руки.       Уф, кажется, сегодня он в настроении. Не успел так подумать, как из ванной слышен его голос:       — Ар-ртем!       Господи, что там не так? Подскакиваю и бегу к нему.       — Ты постирал?       — Да.       — А кто машинку вытирать будет?       — Ох, Слав, я сейчас.       — Не забудь промыть выдвижной ящик. И не задерживайся, мы садимся ужинать.       Закусив губу, я торопливо вытираю барабан сухой тряпкой. Интересно, это засчитается за серьезный прокол, или обойдется?       Да-а, знал бы батя, как живет его сын. Но что-то мне подсказывает, что все не так беспросветно. Иногда что-то появляется в холодных синих глазах, когда они смотрят на меня. Вроде как льдинка подтаивает. А сегодня утром, когда я будил его на работу, он сонно пробормотал: «Еще пять минут, Тёма». Тёма… Я уж и не мечтал, что он назовет меня так когда-нибудь…