Archenemy

***

      Несколько дней пронеслось как по щелчку пальца. Дагур, Элвин, Гнилец, всё в голове Иккинга перемешалось, превратилось в непонятную кашу мыслей и обрывков событий. Юноша слёг с невыносимой головной болью в тот же вечер, когда всё закончилось.       Стоик крутился около сына, помогал Готти с созданием отваров, мазей и прочих лекарств. Беззубик покорно лежал рядом с кроватью, положив голову рядом с ногами брата. Иккинг держался за голову, катался по кровати и скулил от боли, стиснув зубы. Слёзы потекли по его щекам обильными потоками.       Глубокая ночь. Луна сияет огромным пятном, освещает стену. Иккинг немигающим взглядом смотрит на сияние и тихонько хныкает, опять прикладывает ладони к лицу. Беззубик тут же просыпается, прыжком оказывается около кровати друга.       — Я так устал, — слышит тихий скулёж Беззубик, — Я умру, умру!       Астрид тоже не спала всю ночь. Она заметила ещё после битвы, как Иккингу поплохело: как лицо исказилось в какой-то скрытой агонии, заметно побледнело.       — Иккинг! Тебе плохо?       — Всё в порядке, всё в порядке, — приговаривал он, тихонько шагая домой пешком. Беззубик шёл рядом с ним, — Мне просто нужен отдых.       — Тебя проводить?       — Нет, нет, я сам, — тихо лепечет он, продолжая путь домой.       Стоик никого не пускал к себе домой. На весь Олух раздавались душераздирающие болезненные вопли сына вождя…       Иккинг не спал всю ночь. Уснул ближе к утру, когда уже за окном начали летать драконы.       Астрид собиралась зайти к Иккингу, но Стоик был непреклонен: молча выпроводил девушку с порога, хлопнув дверью перед её лицом. Она сильно поникла.       — Не пустил? — беспокойно спрашивает Рыбьеног, когда все ребята собрались на маяке вечером, после патруля.       — Нет… — горько вздыхает Астрид, присаживаясь на скамейку.       — Чего вы переживаете? Всё с ним будет нормально, — говорит Сморкала, — Он и не с таким справлялся.       — Ему не помогло даже масло мяты, Сморкала, — говорит Рыбьеног, — А если самый сильный анальгетик не помог, то…       Астрид держалась до последнего, но, услышав очередной громкий крик со стороны дома Иккинга, схватилась за свою голову и истерично заплакала. Рыбьеног и Забияка принялись успокаивать её, но это было малодейственно…

***

      Стоик рвал и метал. Он сам не спал ночами, потому что его сын болен. Идут третьи сутки, а Иккинг всё лежит в своей кровати, почти не ест и не пьёт, лишь ворочается и пытается дремать.       После обхода деревни Стоик заходит к сыну в комнату. Иккинг лежал на боку и разглядывал что-то в своём блокноте.       — Как себя чувствуешь?       — Никак, — говорит Иккинг, закрыв блокнот и отложив его подальше от себя, — Я хочу искупаться.       — Ты купался позавчера.       — Пап, я лежу весь потный, воняю, как кабан. Дай мне дойти до бани.       — Я попрошу мужиков принести сюда чан, в нём и помоешься.       — Ладно… Почему ты не пустил ко мне Астрид?       Стоик собирался уходить, но остановился. Спиной стоит к сыну, вздыхает.       — Не знаю, — признаётся мужчина.       — Я хочу увидеть её.       Вождь уходит, так ничего и не ответив. Обида больно кольнула Иккинга, в висках монотонно начались пульсации.       Через полчаса в дом принесли небольшой деревянный чан. Плевака принёс пару вёдер, Беззубик тоже подсобил, подогрел воду для брата.       — Помочь? — спрашивает кузнец.       — Нет, я сам.       — Уверен?       — Да.       — Ты смотри… Ведрон так чуть не убился, — Иккинг метнул грозный взгляд на Плеваку, — Извини, не хотел тебя… Оскорблять.       — Пожалуйста, попроси отца сходить в прачечную… Или сам сходи… — просит Иккинг, кое-как ковыляя до чана мелкими шажками.       — Я схожу. Стоик с Торнадо улетели помогать рыбакам, кипятильники разбушевались.       — Плевака…       — М?       — А где Астрид? Остальные?       — В Академии драконов, где же ещё. Но Стоик уже дал им кучу заданий, так что вряд ли они смогут навестить тебя. Да и если твой отец узнает… Ванна с ядом Разнокрылов и слюной Громмеля мне обеспечена до конца моих дней.       Иккинг неспешно снимает тунику с себя, складывает её и кладёт на свой стол. Плевака разглядывает его спину.       — У тебя… синяки на спине. Падал?       — Пару раз.       — Когда?       — Будто ты не знаешь.       — А, понял… Мази Готти не особо помогают, как я посмотрю.       — Мне ничего не помогает, — угрюмо говорит Иккинг, принимаясь стягивать штаны.       — Времени мало прошло, наверное.       — Ненавижу, — бурчит Икк, аккуратно переступая в чан с водой.       — Ну, я пошёл в прачечную, скоро буду.             — Угу.       Иккинг слышит фирменный вопль Сморкалы, шумно вздыхает; тянется до мочалки и мыла. Беззубик с интересом и неким беспокойством наблюдает за юношей, следит, как бы ему не стало плохо. Дракон что-то говорит, двигая головой в сторону окна.       — Что такое? — Иккинг смотрит в окно и видит зависшего в полёте на месте Кривоклыка, вместе со Сморкалой.       — Опять купаешься? — восклицает Сморкала.       — Ну да.       — Мы тоже с парнями собираемся после заданий. Твой отец вообще из ума выжил!       — Лети давай, — машет рукой Иккинг, чувствуя, как боль опять наполняет его голову.       — Выздоравливай скорее, ты нам нужен!       Сын вождя хмыкает на это, качнув немного головой.       — С каких это пор он стал таким странным? — задаёт себе вопрос Иккинг, Беззубик что-то отвечает ему, — Ну да, я же болею… Сил уже нет это терпеть.       Плевака заходит в комнату с корзинкой белья, и застаёт Иккинга, когда тот стоял в полный рост и намыливал часть левой ноги уже без протеза.       — Ой, извини, я не вовремя, — затараторил мужчина, прикрывая глаза, — Я, кстати, бритву с собой взял, но она тебе, видимо, не нужна, да?..       — Ты взял масло мяты?       — Да, всё в корзинке.       — Спасибо.       Кузнец открывает глаза и быстро ретируется из дома вождя. Иккинг на это устало вздыхает.       — Вот почему они все себя так ведут? — Иккинг всплёскивает руками, — Я что, настолько уродлив, Беззубик? — Дракон будто отрицательно мотает головой, — Ох, спасибо, как камень с плеч…

***

      Остаток дня Иккинг провалялся в кровати, понемногу отдыхая. Дрёма постоянно прерывалась то воплями людей, то рычаниями драконов. К тому же то Стоик придёт поесть принесёт, то Готти еле ковыляя начнёт бродить по комнате, опять делать свои масла и отвары, чтобы сыну вождя стало лучше, а Плевака будет её что-то спрашивать, пытаться шутить и просто мешаться под ногами старушки.       Иккинг терпел до последнего, пока не завопил во весь голос на Плеваку:       — ТЫ МОЖЕШЬ ХОТЬ НА МИНУТУ ЗАТКНУТЬСЯ?!       Готти аж подскочила на месте, кузнец дёрнулся и выронил из рук чашечку с пестиком.       — Прости, малой, я не хотел...       — ВАЛИ ОТСЮДА! КАК ЖЕ ВСЁ БЕСИТ, ЗАМУЧИЛИ МЕНЯ СОВСЕМ!       Иккинг лежит на спине и злобно зыркает на потолок. Готти пальцами растирает ему виски маслом мяты. Плевака сидит внизу и разговаривает со Стоиком.       — Ты бы говорил потише, Плевака.       — Прости. Каков уж есть… Кстати, как ребята? Справляются?       — Куда же они денутся. Рыбьеног в библиотеке, Астрид и Сморкала убирают сорняки на поле Гнильца, близнецы убирают за собой весь вчерашний погром.       — Понятно. Ты это, не напрягай их так сильно.       — Я сам решу, ладно? Лучше так, чем они будут болтаться вокруг без дела. Иккинг хоть с ними занимается…       Юноша всё слышит, лишь шумно вздыхает. Готти отходит от него в сторону, убирает мешочки и скляночки. Пару раз стучит посохом по полу, и приходит Плевака.       — Помочь спуститься? — старушка кивает, кузнец потихоньку придерживает женщину, вешает на протез мешок со всем содержимым. Наступает долгожданная тишина.

***

      Ночь наконец опустилась на Олух. Иккинг почувствовал очередной приступ адской боли, опять начал ворочаться туда сюда. Тихо скулит, потому что все уже спят, да и крики не приносят никакого толку.       За окном вдруг послышались хлопки крыльев. Затем какой-то силуэт прыгнул на окно, аккуратно спустился внутрь комнаты почти бесшумным прыжком. Иккинг кое-как поднимает голову и узнаёт в тёмной фигуре свою подругу.       — Астрид? — она быстро подходит к его кровати, наклоняется и приобнимает его, — Я думал свихнусь…       — Я здесь, здесь, — пришёптывает она, — Подожди, я возьму фонарик, — подходит к окну и Громгильда скидывает ей небольшой тускло сияющий фонарь со свечкой внутри.       Иккинг немного приподнимается, рвано дышит.       — Я скучал, — лепечет он, когда Астрид присаживается к нему на край кровати.       — Я тоже… Стоик как назло надавал дел невпроворот, — вздыхает она, — Ты как?       — По-прежнему. Днём вроде было нормально, но сейчас опять, — шипит Иккинг, придерживая голову левой рукой.       — Сильно болит?       — До слёз, аж скулы сводит.       — О Тор… Ничего не помогает?       — Масло мяты помогает, но на время. Потом опять по новой. Я, кажется, уже привык.       — Где именно болит? Лоб? — Астрид тянется ладошкой к лицу Иккинга, кладёт её на правую щёку.       — Да, чуть слева. Будто в обруче каком-то. И виски пульсируют, — лицо Иккинга вытянулось в тот же момент, по щекам потекли слёзы, — Вот опять…       Астрид растерялась на долю секунд, но не нашла другого способа, кроме как приобнять Иккинга и положить аккуратно его голову себе на грудь. Он тихо-тихо шмыгает носом, дёргается всем телом и обвивает руками тело подруги, прижимается как можно плотнее. Астрид поглаживает его голову одной рукой, другой гладит спину.       — Тебе надо больше отдыхать, — вздыхает она.       — Знаю. Но дел так много, — шепчет он.       — Ты очень горячий. У тебя нет температуры?       — Нет…       Они сидят так ещё пару минут, пока Иккингу не станет чуточку легче.       — Тебе полегчало? — спрашивает Астрид, когда Иккинг неспешно поднимает голову.       — Немного… Я лягу, — он опускается, лежит на спине.       — Сморкала сказал, что видел тебя в окне. Ты купался опять, — слабо улыбается она.       — Мне полегчало после этого, между прочим. Правда всего на пару часов, но я хотя бы смог поспать. Потом услышал крики близнецов и проснулся.       — Без тебя они словно с цепи срываются… Мы планировали все зайти, но твой отец…       — Хотя бы ты пришла. Я уже этому рад, — совсем слабо улыбается Иккинг. Он кладёт свою горячую ладонь на руку Астрид, тихонько поглаживает её большим пальцем, — Я всегда рад тебя видеть. Даже если мы видимся каждый день.       — А мы не виделись три дня почти. Два точнее.       — Они были слишком долгими. С вами время не замечаешь, а когда болеешь… Эх, поскорее бы выздороветь.       — Да…       — Можно вопрос?..       — Конечно.       Иккинг пальцем свободной руки показывает на свои соски по очереди.       — Замёрзла?       — Нет…       Ну вот опять. Та же песня.       — Понял… Натираешь, да?       — Угу.       — Ты же раньше повязки носила…       — Они натирают ещё сильнее, — Астрид старательно отводит глаза в сторону.       — А нагрудники?       — Ты же помнишь, что все нагрудники из шлемов делают, и наоборот?       — Допустим.       — Моего размера нет. Даже детские шлемы мне велики, — признаётся Астрид, краснея. Ей стыдно не только потому, что она говорит это мальчику, так ещё и стыдно из-за размеров своей груди, — У многих девушек есть нагрудники, но у них…       — Комплексуешь.       — Да…       — Зря.       — Думаешь?       — Знаю. Астрид, не сочти мои слова пошлостью, но у тебя красивая грудь. Правда.       — Её почти нет, — поднимает плечи Астрид, натягивает улыбку.       — Самобичевание тебе не идёт, — заявляет Иккинг, чуть нахмурив брови; решает подняться, опирается спиной о стену, — Ладно я, но ты? Ты любой девушке на Олухе фору дашь. Ты первая красавица на деревне.       — Ты меня смущаешь, — бормочет Астрид, дёргая руку на себя.       — Извини… Просто если тебе так угодно… Я могу попробовать сделать тебе нагрудник.       Повисла гнетущая тишина.       — Ты сейчас серьёзно что ли?! — выпаливает шёпотом Астрид, краснея ещё сильнее.       — А что в этом такого? — недоумевает Иккинг, вскидывая левой бровью, — Я вообще-то помочь хочу. Тем более если тебе больно…       — А если кто-то узнает?.. Меня же на смех поднимут!       — Пусть только попробуют, — заявляет Икк, скрестив руки на груди, — Мне здоровье подруги важнее.       — Да скоро всё пройдёт! — отмахивается Астрид.       — Уверена? Астрид, это может быть опасно для тебя!       — Чем же? — она встречает его фирменный взгляд «Ты сейчас смеёшься надо мной что ли?», — Ладно, я тебя поняла.       — Не заставляй меня применять советы Хагрида Ловеласа, пожалуйста, — серьёзно моргает глазами Иккинг.       — Он знал?..       — Многое. Несмотря на его славу любовника, он был хорошим анатомом. Правда с большей опорой на женщин, но всё же…       — И что он советовал? — скептично щурится Астрид.       — Тебе не понравится, — глупо ухмыльнулся Иккинг, — Вот вообще. Ты потом меня точно побьёшь.       — Например? — её встречает новый взгляд: «Ты серьёзно хочешь это слышать?», — Пока не скажешь, так и быть, бить не буду.       — Не знаю, как и сказать, — опять улыбается Иккинг, начиная чесать затылок, — Ну… Э-э-э… Как бы сформулировать-то?       — Попроще и кратко.       — Тогда наклонись.       Иккинг быстро что-то шепчет Астрид на ушко, и откинувшись назад, тут же спешит защитить руками лицо. Девушка застыла с изумлённым лицом, ошалело смотрела на Иккинга, что нелепо вертел руками в попытках отразить невидимые удары.       — Хагрид Ловелас, Астрид, — пожимает плечами Иккинг, продолжая махать конечностями как ветряная мельница.       — Он это делал кому-то?       — Да, наверное…       — Это сработало?       — Наверное, — сомневается он.       — Иккинг…       — Да, сработало, но я не знаю… Сколько… Может тебе и станет легче, но ты вряд ли на такое пойдёшь.       — А ты бы пошёл?       Сын вождя тут же выпучил глаза.       — То есть… Астрид! Т-ты же понимаешь, что…       — Я доверяю тебе, Иккинг.       — Это… Неправильно!       — А то, что ты читал Хагрида Ловеласа, правильно?       У Иккинга возникает дежавю. Вспомнив сон, удивительно, что ещё не забывшийся, он растерялся ещё больше.       — Ты правда готова на такой шаг? Это почти что… Прелюдия, — при этом слове Иккинг поджал свои губы.       — Если бы тебе нужна была похожая помощь, я бы помогла, — говорит Астрид, чуть ближе подсаживаясь к сыну вождя, — Да и в конце концов… Мы никому об этом не скажем.

***

      Беззубик до последнего не хотел открывать глаза. Он смышлёный дракон, самый умный среди всех видов, понимает, что нагло глазеть нехорошо. Но ему были интересны люди. Как бы там ни было, а интерес распирал его. Иккинг и Астрид подозрительно замолкли…       Открыв глаза, первое, что видит Ночная фурия, так это лежащую на кровати голубую футболку, которая вот-вот упадёт на пол. Затем голую спинку Астрид, на которой заметна та красивая родинка. На правой лопатке лежит ладонь… Как не странно — Иккинга. «Что он делает?» — будто задаёт себе вопрос Беззубик, наклонив голову на бок, — «Астрид сидит на Иккинге… Ему плохо? Или ей плохо? Странные эти люди…»       Головная боль, кажется, прошла совсем. Как по щелчку пальца. Астрид поглаживает Иккингу голову, пока он неспешно ласкает правую грудь подруги… Да, прямо как во сне, так же хорошо и жарко. Лучший день его жизни.       — Я вот задумалась… — шепчет Астрид почти что в голову Икку, — Как ты собираешься делать мне нагрудник? — ладонь со спины соскальзывает на левую грудь, чутка сжимает её. Иккинг отрывается от своего дела.       — Найду два небольших шлема, накрою их верхушки руками… А там посмотрим. Я постараюсь, — томно вздыхает Иккинг, глядя на родинку на ложбинке (он был чертовски рад, увидев её наконец ближе обычного), тихонечко, но с чувством целует пятнышко перед собой. Астрид резко вздохнула, будто в её лёгких закончился кислород, жар быстро прилил к её и так горячему лицу. Эх, знал бы Стоик…       Стоик похрапывает на своём стуле, не подозревая, что его дорогой наследник ублажает свою подругу… Хотя точнее сказать так: оказывает необходимую и посильную помощь. И в этом нет ничего такого. Просто методика такая.

***

      Спустя от силы минут двадцать Астрид надевает футболку. Иккинг так сильно вспотел, что невольно захотел искупаться.       — Вот же, — чертыхается Иккинг, вставая с кровати и поглядывая на чан с водой, что всё ещё стоял в углу комнаты.       — Что такое? — интересуется Астрид.       — Весь вспотел, — потряхивает рубашку Иккинг, — Не будить же Беззубика…       — Просто переоденься, завтра искупаешься утром, — предлагает Астрид.       — В принципе… Да, — соглашается Иккинг, идя к корзинке с вещами, стоящей в углу комнаты.       Астрид встаёт с кровати и спешит запрыгнуть в окно, но Иккинг резко хватает за руку.       — Я спать хочу, — говорит девушка, виновато улыбаясь.       — Останься со мной. Пожалуйста, — в шёпоте Иккинга слышна мольба.       — А если твой отец узнает?       — Не узнает. Астрид, прошу…       — Ладно, уговорил… — вздыхает Астрид, — Но как мы уместимся?..       — Всё под контролем, — резюмирует сын вождя, отходя в сторону, но следя взглядом за подругой. Боится, что всё равно сбежит от него после всего произошедшего.       — Не сбегу я, — закатывает глаза она, демонстративно садясь на кровать. Иккинг тут же победно улыбается, отходит в уголок и начинает раздеваться.       Астрид просто прикрыла глаза на это. Она уже и так всё видела, хоть и издалека… Пара мгновений, и Иккинг уже стоит перед ней, поставив руки на бока.       — Можешь открывать, — говорит шёпотом Иккинг, выговаривая забавно «аткрывац». Астрид распахнула свои глаза, тут же улыбнулась.       — Красный тебе к лицу, — Иккинг надел красную тунику с красивым узором вдоль разреза на груди.       — Значит это повод носить её почаще.

***

      Иккинг лежит на спине, по правую сторону его приобнимает Астрид. Её левая рука лежит на его груди; там где бьётся сердце.       — Ты заметно повеселел, — отмечает Астрид.       — Боль прошла.       — Правда что ли? — удивляется Астрид.       — Да. Сам в шоке, — усмехается Иккинг, следом блаженно вздыхая, — Я помог тебе, а ты мне. Всё честно. Завтра же днём сделаю тебе нагрудник.       — Плевака может заметить…       — Не заметит.       — Уверен?       — Конечно.       Пара замолкла на пару мгновений.       — Астрид.       — М?       — Мы по-прежнему друзья?       — Трудно сказать… Ты мне чуть ближе, чем друг.       — Правда? — на лице Иккинга засияла огромная улыбка, она будто осветила всё вокруг своим сиянием.       — Ну, да…       — Я так рад. Очень рад. Астрид, я счастливейший викинг на свете, — лепечет Иккинг, воодушевлённый словами девушки, — Это значит, что я могу заставить Сморкалу отстать от тебя?       — Попробуй. Он вряд ли от меня отстанет, — хмыкает она.       — Не-е-ет, его эпоха прошла, — заявляет Иккинг, злорадно улыбаясь и выразительно зыркая куда-то в потолок, — Пусть только посмеет приударить за тобой, я его раздавлю.       — Спи давай, — Астрид легонько шлёпает Иккинга по щеке ладошкой, — Герой.       — Ради тебя хоть звезду с неба… — бормочет Иккинг, прикрывая глаза. Он всё улыбается, даже приобнимает Астрид рукой, на которой до этого лежала его голова.

***

      Утром Стоик застаёт сына с Астрид. Оба подростка спали, но будить их вождь не стал, хотя мог бы начать орать. Он тихо спускается, выходит на улицу и идёт в сторону кузни Плеваки.       — Можно с тобой поговорить, Плевака?       — Конечно, Стоик! Ты какой-то… Напряжённый, — улыбается Плевака, меняя протез руки с крюка на молоток.       — Иккинг… Спит с Астрид. В одной постели. Что мне делать?       — Эм, трудный вопрос, вождь. А как они… Ну…       — В обнимку.       — Тогда у меня для тебя плохие новости.       — С чего ты решил?       — Это значит, что они любят друг друга, Стоик. Любовь витает в облаках, весна же, — строит глазки Плевака, прижимаясь лицом к протезу.       — Может быть они всё ещё друзья… — растерянно бормочет вождь, то поднимая, то опуская руки.       — Вряд ли, — констатирует кузнец, — Астрид никого так близко не подпустит, я уверен. Это начало чего-то большего. Смирись, Стоик. Они взрослеют. Иккингу скоро семнадцать, а там и двадцать не за горами…       Иккинг и Астрид тем временем быстренько выходят из дома, вскакивают на драконов и взлетают в воздух. Из ниоткуда появляются Сморкала, Рыбьеног и близнецы, и вся компашка улетает прочь.       — Неужто выздоровел? — улыбается Рыбьеног.       — Куда я денусь. Что хотите поделать?       — Всё что угодно, кроме уборки поля Гнильца, — говорит Сморкала. Все громко смеются на это.       — Тогда устроим небольшие гонки. Ты и я, Сморкала, один на один. Стартуем вон с того камня, — тыкает пальцем Иккинг. Он смотрит на Астрид и улыбается чуть шире, — Астрид, рассудишь нас?       — Конечно, Иккинг.       — А в награду что? — интересуется Йоргенсон.       — Ну… Поцелуй, возможно, — посмеивается Астрид.       — Врёшь.       — На этот раз нет. Зуб даю.       — Иккинг, я тебя порву, — заявляет Сморкала, стартуя быстрее к камню.       — Не зарекайся, — Иккинг быстро подмигивает Астрид, тоже ускоряется.       Кажется, начинается новая жизнь. Иккинг чувствует это.       Его и Астрид многое ждёт впереди, ведь они стали чуточку ближе… И станут. В этом он тоже уверен.