Нити судьбы

      Солнце потихоньку поднималось из-за горизонта, испепеляя своими лучами неосторожных демонов, и освещая небольшой домик семейства Тоцука. Там, на кухне, уже хлопотала юная черноволосая девушка. На фоне её волос и без того бледное лицо казалось практически мертвецки белым. Сама она выглядела очень тоненькой, словно тростинка, которая может рассыпаться в пыль от одного прикосновения.       Девушка напевала себе под нос нежную мелодию и готовила весьма скудный завтрак для своей семьи. Когда она уже закончила, в комнату, зевая и потирая кулачком глаза, вошел маленький и не менее темноволосый мальчик лет пяти. Когда он заметил находящуюся там девушку, то воспылал от негодования.       — Рей-нэ-сан, ты снова проснулась так рано! Я же говорил, что сегодня приготовлю завтрак сам, а ты должна была наконец-то хорошо поспать! — малыш топнул ногой, на что его сестра тихонько рассмеялась и подошла к нему, нежно растрепав кудрявую темную макушку.       — Не переживай, отото, я легла пораньше… — нежно и спокойно произнесла старшая сестра, нежно улыбаясь и садясь на коленки, чтобы быть с братом на одном уровне. Голос девушки был тих, будто вот-вот совсем сойдет на нет, но и нежным, и мелодичным одновременно.       — Врешь! Я видел в твоей комнате станок и кучу новых шнуров! Ты опять всю ночь плела! Зачем ты так себя изматываешь, онэ-сан? Ты ведь… Ты ведь тоже можешь заболеть… Как мама! Она тоже ночами плела шнуры… – раздался всхлип, переплетающийся со шмыгом, — И заболела! Онэ-сан… — мальчик окончательно расплакался, отчего сестра нежно обняла его и грустно улыбнулась.       Девушка днями и ночами плела шнуры, чтобы продавать их на рынке в деревне, находящейся в паре километров отсюда. Их мать уже давно была больна, и юная Рей зарабатывала как могла, ибо лекарства были очень дорогими. Но несмотря на все попытки и дорогущие лекарства мать таяла на глазах своих маленьких детей. Рей, старшей дочери, было тринадцать, а младшему, Тсуки, было всего пять. Хотя даже так оба работали на равных. Тсуки колол дрова, ухаживал за домом и больной матерью, пока старшая плела шнуры и ежедневно продавала их, а также готовила пищу и особые целебные отвары для матери.       — Я… Я тоже сделал немного шнуров… — Тсуки вытер слёзы и вытащил из кармана связку немного неаккуратных шнурков. Девочка отстранилась, и на ее лице заиграла лучезарная улыбка.       — Ты большой молодец, отото. На деньги с продажи твоих шнуров я куплю сегодня чего-нибудь вкусненького! — малец тоже заулыбался, — Так! Я отправляюсь в деревню, а ты не забудь дать матери все лекарства и покормить её, когда проснётся. Надеюсь на тебя, отото!       Рей ещё раз потрепала брата по голове и, собрав сумки с вещами, направилась в сторону деревни. Сначала путь лежал через хвойный лес, затем вдоль реки, потом были рисовые поля и уже сама деревня.       В деревне юную Тоцука всегда все узнавали и здоровались. Она дошла до довольно крупного для деревни рынка, где располагалась её небольшая, но довольно популярная лавочка. Вокруг сразу же собралась приличная толпа молодых девушек и парней, что желали узнать где им искать свою любовь. Начался небольшой гомон.       — Тоцука-чан вчера не было, а я так хотела узнать всё ли в порядке с моим суженным!       — Да-да, ты права, Оку-тян!       — Рей-тян, чего это ты вчера не пришла?!       — Куплю шнурок, чтобы ко мне пришла удача в любви!      Рей была известна в своей деревни тем, что могла видеть нити, что связывают мизинцы своих суженных и различать эти нити по цвету и состоянию. Каждый, кто спрашивал её об этом, обязательно покупал шнурок. Рей никого не заставляла, но это всё равно стало своеобразной платой за её предсказание.       — Твой шнурок всё ещё красный, Цун-чан, так что не переживай, вы обязательно встретитесь! Держи розовый шнурок, под стать твоим глазам. Тебе очень идет! — Тоцука делала предсказания, продавала шнурки и улыбалась. Так и проходил каждый её день.       Рынок опустел, когда под вечер к ней подошёл хозяин лавочки, где она продавала шнуры. Раньше она принадлежала семье Тоцука, но после смерти отца её отобрали за долги. Теперь Рей приходилось её снимать, отдавая часть выручки новому хозяину.       — Слышь, время аренды подходит к концу! Давай деньги! — грубо начал он, но несмотря на всё это Рей уже привыкла слышать подобное в свой адрес, поэтому спокойно улыбнулась мужчине.       — Одзи-сама, но до конца аренды еще неделя, могу ли я заплатить в срок? — после этого последовал сильный удар кулаком по столу лавки.       — Ты будешь платить тогда, когда я скажу, тварь! И не смей тут выделываться, а гони бабки! — Одзи-сама схватил тёмные волосы девушки в кулак и больно потянул вверх, отчего Рей тихонько заскулила.       — Д-да, Одзи-доно! С-сейчас! — Одзи-сама отпустил волосы Рей и та отдала ему треть выручки. Но он резко вырвал мешочек с деньгами из рук девушки и забрал половину, а затем удалился.       Рей глубоко выдохнула и направилась к лавке лекаря за препаратами для матери, а затем в лавку с едой, где добрая продавщица положила ей вдвое больше за ту же цену, да еще и немного моти с собой.       На улице окончательно стемнело, и девушка направилась домой. Минула река, начался лес, и Тоцука почувствовала, что что-то не так. Чёрной нити её матери не было видно, а линия брата была разорвана в клочья и потихоньку исчезала. Девушка ускорилась и забежала домой, сердце её сыграло последние аккорды и замерло на пару секунд.       Затем цвет глаз девушки изменился.